Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
28-03-2015 20:59
 
БИБЛИОТЕКА: Алексей Зайцев. Доступная народу беседа о христианской антропологии [антропология]

"Портал-Credo.Ru" публикует фрагмент популярной лекции Алексея Зайцева. Лекция была прочитана в 2012 году в для прихожан и гостей прихода в честь свт. Игнатия Брянчанинова в Калуге Архиерейского совещания РПАЦ.

Антропология, ч.1.1.

Поговорим о сотворении человека, и кратенько коснемся того, как христианство (православие) понимает человека, т.е. поговорим о православной антропологии. Антропология – термин, который можно перевести как «учение о человеке» («антропос» - человек, «логос» - слово).

Мы с вами говорили, что христианство внесло новизну: с христианской точки зрения, Бог является Творцом. Для того языческого окружения, в котором христианство распространялось, это, конечно, было что-то, действительно, непривычное и новое. Но, кроме того, что Бог рассматривается прямым Началом всего сотворенного, христианство говорит еще и о том, что Он будет и Концом. Т.е. Бог есть Альфа и Омега всего, Он причина мира. И в мире главенствовать, по замыслу Божию, должен человек. И Он же есть цель, к которой человек, а за ним и весь сотворенный мир, должен стремиться. С этой целью связана такая христианская идея, как воскресение мертвых, на которую греческие языческие философы в Ареопаге так болезненно отреагировали, когда апостол Павел заговорил о воскресении, - они начали смеяться и расходиться, дескать, об этом мы тебя послушаем в другой раз.

Поговорим о человеке. Он является, с одной стороны, центром мироздания, вершиной, и, [с другой стороны], связью между сотворенным миром и нетварным Богом. Подробно не буду разбирать, первая глава Библии излагает так называемый Шестоднев, т.е. поэтапное сотворение различных форм материальной жизни. О творении ангелов мы говорили, что они сотворены в некоем другом временном измерении. Обычно задают вопрос: ангелы раньше или позже сотворены? Если уж так вопрос ставится, то правильней ответить, что раньше. Но на самом деле все-таки ангелы сотворены в другой категории, которая называется тварная вечность, или ангельский эон, ангельский век. А видимый материальный мир творится во времени. Причем нужно иметь в виду, что с грехопадением время тоже претерпело некое изменение, стало тленным. Иначе стал существовать материальный мир, значит, и то, что мы называем временем, движется как-то иначе.

Из Шестоднева мы видим, что материальный мир творится поэтапно, в несколько этапов, и качественно это творение предполагает усложнение форм жизни: сначала это простые формы жизни, потом «да произведет вода рыб, птиц…», потом «да произведет земля…». На вершине иерархии стоит человек, в последний день творения Господь творит человека. При этом человек, по учению Церкви (это и из Писания прямо следует), является соединением двух миров – видимого и невидимого, т.е. неба и земли, природы умопостигаемой, или духовной, и природы материальной.

У греков еще была такая идея – человека как микрокосма. Микрокосм можно перевести буквально как «маленькая вселенная», «маленький космос». Древние греки говорили (это, в общем, очевидная для внимательного наблюдателя вещь), что человек – это маленькая вселенная, помещенная в большую вселенную. При этом греки главным образом говорили о теле человека. Они, наблюдая окружающий мир, сопоставляя его с телом человеческим, изучая и то, и другое, видели, что человеческое тело – это как некий краткий конспект всего мироздания. И действительно, и современная наука говорит, что человеческое тело совмещает в себе все, что присуще материальному сотворенному миру.

Отцы эту идею восприняли, но ее творчески дополнили: для них сказать, что человек – просто микрокосм, [недостаточно]. Григорий Нисский даже посмеивался по этому поводу, что язычники не могли пойти дальше того, чтобы признать, что человек – некое подобие червя и т.д., он там перечисляет каких-то животных, насекомых и пр. Хотя эта критика со стороны Григория Нисского справедлива, и да, действительно, греческое учение о человеке как микрокосме неполное, а потому неверное, но с другой стороны, в той части, которую оно описывает, оно, конечно, верное. И отцы этому учению следовали. Например, даже в монашеских текстах – в Добротолюбии, [там, где] Антонию Великому принадлежит или его именем надписан ряд текстов – там человек описывается как существо, по телу совмещающее в себе несколько уровней материального существования. То, что мы сейчас бы назвали неорганическим уровнем – зубы, костная ткань, волосы, ногти. Потом – в человеке есть то, что древние называли растительным началом, он подобен растениям по неким своим функциям, силам души и т.д. Затем – начало животное. По своей физиологии человек, действительно, подобен животным, особенно высшим приматам. Человека с обезьяной достаточно нетрудно спутать. Но отсюда совсем не следует, что человек – это только какое-то логическое продолжение обезьян.

Для древних греков, в общем, этим все ограничивалось, потому что душу они рассматривали как нечто инородное в теле, временное, и, собственно, для них человек был только душа. Для материалистов человек – это только материя. А для христиан человек – это и душа, и тело, т.е. и духовная сущность, и материальная сущность. Телом человек связан неразрывными узами со всем окружающим его миром, потому что само тело, как говорит Писание, взято Богом из «праха земного». Как этот «прах» понимать – это вопрос для нашей веры непринципиальный. Это скорее вопрос науки, и отцы, если и говорили об этом, то просто брали какие-то уже существующие в то время научные концепции, [например], о четырех элементах и т.д. Для нас важно, что наше тело – это не нечто сотворенное из ничего, не нечто новое, а взято и структурировано из материала, который уже существовал.

Отцы признавали концепцию, согласно которой (сейчас современная научная точка зрения с ней не спорит), материя в своей первооснове едина, т.е. весь чувственный материальный мир состоит из одной и той же материи. Греки эту первооснову называли четырьмя стихиями, сейчас говорят об атомах или квантах. Первооснова самой материи – едина, при этом различные формы материального существования, материальной жизни представляют собой так или иначе структурированную материю. Отцы, вслед за Аристотелем, говорили, что то, что мы называем различными сущностями, например, сущность лошадь, или сущность камень – т.е. вид предметов, объединенных общими признаками – каждая сущность состоит из материи, которая едина для всех, и определенной формы. Форма, по православным представлениям, соответствует тому, что Максим Исповедник называл логосом, т.е. идеей Божией о каждой вещи. Этот логос – как некий идеальный образец. У отцов есть такая аналогия: Бог уподобляется художнику, художник сначала нечто помыслит, а потом воплотит. Логосы – это, условно говоря, мысли Бога о сотворенных вещах. До сотворения в уме Божием содержались все без исключения формы будущего творения, т.е. все мироздание в целом, во всем его многообразии. Причем Максим Исповедник говорит не только о логосах видов, но и о логосах индивидуальных вещей – т.е. не только лошадь как вид, но и каждая, простите, кобыла конкретная в уме Божием от века содержалась. Он этим не гнушался. А в самом творении эти идеи осуществились. Поэтому форма – то, что на богословском языке мы называем сущностью вещи – соответствует логосу. Сущность структурирует единую во всех случаях материю. Можно пример такой привести, самый простейший: один и тот же пластилин дети берут и лепят из него разные фигурки – лошадок, человечков, собачек и т.д. Наш мир организован так: единый «пластилин», но он структурирован различным образом – от неодушевленных вещей до высших животных. И человеческое тело как раз в этом смысле – высшее животное.

Но, кроме этого, человек – это еще и душа. Душа и тело мыслятся в православной церковной традиции как некое неразрывное двуединство. Разделение души и тела, которое происходит в момент смерти – это разделение ненормальное, т.е. Бог не замыслил этого разделения, а только попустил. А Бог замыслил человека, каким он явлен во Христе. А Христос воскрес. И воскресший Христос – это как раз нормальный способ существования человека. К такому существованию призваны все. Христос был не просто же духом, а Он был еще и воскресшей плотью (душа и тело – некое неразрывное двуединство).

Человеческую природу древние греки (язычники) описали бы как душу, которая временно облекается в низменное тело. Материалисты говорят, что человек – это особым образом оформленная материя. Христиане скажут, как Максим Исповедник кратко и просто сказал: «человек есть из души и тела». Т.е. логос человека он определяет как «из души и тела». Получается некая двуединая природа. Поэтому отцы часто называли человеческую природу сложной, из двух сущностей – из души и тела. Потом, правда, отказались от такой терминологии в связи с монофизитством, но это отдельный вопрос.

Т.е. получается вот что: по своему телу человек есть как бы образ материального мира, в человеческом теле действительно совмещено все, что существует в мире, и поэтому человек какими-то невидимыми связями с этим миром связан. Но, кроме того, в человеке есть еще душа, а по душе, как говорят отцы, человек подобен ангелам. Природа, сущность души – такая же умопостигаемая сущность, поэтому человек душой подобен ангелам и связан с ними на сущностном уровне.

Поэтому человек рассматривается как микрокосм, но в смысле связи двух миров – некий конспект вселенной, но не только материальной, но и умопостигаемой, т.е. всего сотворенного. Духовный и материальный миры пришли в соединение при сотворении человека. Бог сначала творит духовный мир, умопостигаемый – ангельские иерархии, потом творит сложный тоже и иерархично устроенный материальный мир, и в конце концов – из двух – творит человека. Как связь миров, как венец вообще всего сотворенного.

И это неслучайно. Дело не только в том, что Бог как-то хотел возвысить человека, а дело в том, что Он весь мир собирался привести к Самому Себе. Значит, мир нужно было кем-то возглавить, а именно, человеком, чтобы все творение вслед за главой достигло той цели, которая именуется в христианской традиции богоподобием, обожением, о чем апостол Павел говорит, что «Бог будет всяческая во всем». Именно поэтому грехопадение, о котором в следующий раз подробно поговорим, отразилось на всем творении. Апостол Павел в Послании к римлянам пишет, что «тварь стенает и мучится доныне». Не по собственной вине, потому что тварь неразумная и несвободная, у нее и вины не может быть никакой, а по воле подчинившего и покорившего ее, т.е. по воле человека.

Поскольку человек – по телу – «выжимка» из всей видимой твари, то пал человек, подвергся тлению, значит, вслед за ним был увлечен и весь материальный мир, и закон тления стал законом для всего материального мира. Восстанет человек в нетлении воскресения вслед за Христом – значит, воскреснет и вся тварь. У Григория Нисского есть в Огласительном поучении такое место, где он говорит о том, каким образом воскресение Иисуса Христа связано с воскресением всего видимого творения. Он говорит, что поскольку все сотворенное есть как бы одно единое живое существо, то воскресение части переходит на все целое. Христос именуется уже апостолом Павлом «Начатком из мертвых». Начаток соединился с Богом, Начаток воскрес – значит, по неумолимому Божественному закону это воскресение и обожение перейдет в конце концов на все творение. Другой вопрос – понравится это всем разумным творениям или нет, это мы отдельно поговорим.

Естественная идея, открытая естественным человеческим разумом – что человек есть микрокосм – была воспринята христианством, но, кроме того, дополнена. Чем дополнена: во-первых, тем, что человек есть не просто маленький образ материального мира, но и вообще всего сотворенного – и духовной природы, и материальной, т.е. он двуединый микрокосм. Во-вторых, отцы – Григорий Нисский, Григорий Богослов, за ними Максим Исповедник – естественную идею человека как микрокосма преображали, в рамках сверхъестественного откровения, в идею человека как макрокосма. Т.е. они говорили, что если смотреть только материальными глазами на человека, то да, он маленький слепок всего видимого мира. Если смотреть духовными очами на человека, то человек превосходит всю вселенную, поэтому он, наоборот, большой мир, помещенный в малый мир. Речь здесь, конечно, не только о душе человека, которая на весах Божиих больше, чем вся вселенная. Помните: «что проку, если весь мир приобретешь, а душе своей повредишь», т.е. душа больше. Но дело не только в этом, потому что душа тоже есть некая тварь, сотворенное. А речь именно о том, что, будучи связью двух миров, духовного и материального, человек еще по призванию должен был стать, и стал во Христе участником Божественной жизни.

Человек творится как вершина всего сотворенного, возглавляет сотворенный мир, в этом смысле он выше ангелов по своему назначению. Другое дело, что он назначение не оправдал и стал даже ниже животных, уподобился демонам в падении. И он объединяет все в себе, чтобы все это принести Богу в дар, через себя. Таким образом, он является как бы локатором, образно говоря, который Божественные «частоты», «волны» в себя воспринимает и через себя их распространяет на весь окружающий мир. Через человека «всякое дыхание да хвалит Господа». У апостола Павла об этом много в разных посланиях. Особенно в Послании к евреям, где он говорит о Христе как Новом Адаме, который достиг этой цели, объединив и усовершив (в смысле телеологии, т.е. достижения цели) в Себе все. Адам первый не выполнил ту задачу, которая перед ним стояла, а задачи Божии неотменимы. И тогда Сам Бог становится, одной из своих ипостасей, человеком, чтобы в себе все объединить, соединить и принести это Богу.

Эта идея присутствует и в богослужении, в литургии. Один из аспектов литургии, как его принято называть в современной литургике – космический аспект. Литургия (если кто читал тайные молитвы, которые священник читает в алтаре, или чин проскомидии) – символическое воспоминание всего домостроительства Божия от сотворения до последнего Суда и воскресения.

В литургии как бы воспроизводится вновь и вновь (для нас – вновь и вновь, а на самом деле – единожды) реальность собирания всего во Христе и приношения этого всего в жертву Богу. Литургом, жрецом должен был быть сам человек. Но, увы, Адам от этого служения фактически отказался и стал идолопоклонником, жрецом идольским, вместо того чтобы быть священником Бога истинного. Тогда Христос Сам, будучи Богом, становится еще и Священником, Первосвященником, который за нас все это совершает, и, как апостол Павел говорит, «входит за завесу», Первенец. Т.е. возносит нашу плоть (не только душу, но и плоть) в недра Божественной жизни, человеческая природа посаждается одесную Отца, т.е. по правую руку. Одесную – это такой древний символ придворного церемониала. До сих пор говорят: это моя правая рука. Предполагается, что это «второе я», «альтер эго», которому доверяются все полномочия. Человек, по призванию, – это такое существо, которое должно быть правой рукой Бога. В Адаме это призвание не осуществилось, а осуществилось во Христе – Втором Адаме. Об этом еще будем подробнее говорить в свое время.

Первая вещь, которую стоит, наверное,  иметь ввиду, когда мы говорим о творении человека, и которая, увы, в богословии Нового времени была забыта, а у отцов она достаточно выпукла и значима – это то, что человек по природе микрокосм, который по призванию должен стать макрокосмом. Т.е. большой вселенной, сочетающей в себе все, что существует, и при этом открытой для стяжания Божественной благодати, тяготеющей по природе к Богу и как бы являющейся такой «губкой», которая Божественную благодать должна «впитывать» и через себя «токи» благодати распространять на весь окружающий мир.

У Максима Исповедника, как всегда, может быть, наиболее глубокого и  точного из отцов, есть концепция пяти разделений. Бог творит мир, но как бы не доводя его до конечной точки, а [при]давая ему некий импульс, толчок. А во главе этого мира ставит человека, и человек должен был все довести до конца, осуществить замысел. Для этого нужно было просто в соответствии с Божественным импульсом двигаться и действовать. А человек вопреки Божественному замыслу, импульсу пошел.

И вот, Максим Исповедник говорит, что существовало пять изначальных разделений, которые человек должен был соединить в себе, [первое из них] – это разделение мужского и женского.

По Максиму Исповеднику и другим отцам, разделение на полы не имеет сущностного характера. Максим Исповедник говорит, что по логосу наша природа едина – человеческая. Мужское и женское – это то, что привнесено в природу в предвидении грехопадения. Т.е. Бог предвидел, что человек падет, и знал, что для падшего существа, уподобившегося скотам бессмысленным, нужен будет животный, физиологический способ размножения. И поэтому природу человеческую устраивает так, что она в случае грехопадения могла быть вот так разделена по половому признаку, чтобы размножаться, с технической целью.

А во Христе, апостол Павел говорит, нет ни мужеского, ни женского пола. Половые различия преодолеваются. Это не стоит как-то физиологически все себе представлять. Но в любом случае, монашество – чин преподобия (подобные Христу в высшей степени) – это те, в собственном смысле христиане, которые по образу Христа отказываются от хотя и естественного, но все-таки следствия грехопадения – полового различия и всего, что с ним связано.

Первое разделение, которое Адам должен был преодолеть – это разделение мужского и женского. Т.е. он не должен был воспринимать Еву как нечто «другое» по отношению к самому себе, как противоположный пол. В человеческой природе противоположности такой не должно быть. Т.е. Адам не должен был смотреть на Еву с вожделением, со страстью. Одна из страстей – блудная, когда мы противоположный пол воспринимаем как объект какого-то вожделения и наслаждения, именно страстного, животного. Это преодолевается во Христе. Никому из верующих, нормальных христиан не придет в голову воспринимать Христа как мужчину в физиологическом смысле, хотя Он воспринял человеческую природу реальным образом, включая плоть, и мы празднуем праздник Обрезания, т.е. он по физиологии был мужского пола, но тем не менее, это привходящее свойство во Христе преодолевается. И в будущем веке, как Он Сам говорит, «не женятся и не выходят замуж, но пребывают как ангелы».

Вопрос: Адам до грехопадения без страсти смотрел на Еву? Максим Исповедник говорит, что он должен был преодолеть.

АЗ: Преодолеть – в том смысле, что это было разделение потенциальное, которое, с другой стороны, было потенциальным единством. Если бы он в этом бесстрастии утвердился, то этого разделения и не возникло бы. Т.е. речь не о том, что оно изначально было, а оно потенциально только было.

Следующее разделение – разделение рая (эдема) [и всей остальной земли]. Рай – некий участок земли, выделенный из всего видимого мира для обитания первого человека, прекрасный сад, эдем. А вокруг, можно предполагать, что была некая дикая природа. Адам должен был соединить весь окружающий дикий мир, который еще только вышел в таком первозданном, неокультуренном в духовном смысле состоянии, с этим эдемом, он должен был весь мир сделать эдемом (раем).

Третье разделение, тоже потенциальное – это разделение между видимым небом и видимой землей. Мы с вами говорили, что все видимое состоит из единой материи. Даже с точки зрения материальной плотности различный уровень – [например], воздух легкий. Древние греки говорили, что воздух – это одна из стихий. Самая легкая и пластичная стихия – огонь, [как] они рассматривали, затем воздух, потом вода и земля. Мир сложно структурирован, а Адам должен был в себе, по замыслу Божию, все как бы срастворить, и чтобы эта непроницаемая материя по благодати Божией стала проницаемой.

Т.е. [резюмируя вышесказанное о концепции пяти разделений – ] соединить мужское и женское, соединить первозданный эдем со всем земным, еще тогда диким, миром, затем –  срастворить видимую землю и видимое небо (третье разделение).

Четвертое разделение – это различие умопостигаемого и чувственного. Т.е. уже не просто о видимом небе и видимой земле речь, а речь об умопостигаемой, т.е. духовной, ангельской природе (как я уже сказал, человек душой подобен ангелам) и видимой, грубой материи. Тоже [их] срастворить и привести в некое единство, почти тождество по состоянию. Помните, в Евангелии описывается, как Христос проходит сквозь стены с затворенными дверями, т.е. Он полностью владеет, так скажем, своим телом. Помните, мы в прошлый раз говорили, что до грехопадения Адам контролировал все функции, все энергии своего тела. После грехопадения в человеческую плоть вошли так называемые неукоризненные страсти, которыми уже не мы владеем, а они нами владеют. Например, чувство голода: ребенок родился, и он сразу начинает кричать – кушать хочет, и ничего с этим не сделаешь. Он еще несмышленый, ни воли, ни ума. А в Адаме, напротив, все тело было послушным орудием его ума и воли, т.е. он не был рабом плоти. И Христос это рабство сбросил с человеческой природы, т.е. Он родился иным способом, и взаимоотношение души и тела в Нем тоже было иным. Об этом тоже подробнее потом поговорим.

Таким образом, в воскресшем Христе происходит [во-первых, преодоление] разделения мужского и женского, [во-вторых, преодоление] разделения земного эдема и остального, еще дикого, мира – [они] воссоединяются в Церкви, Церковь становится раем, в котором главенствует Новый Адам – Христос. Затем, [в-третьих, преодоление] разделения видимого неба и видимой земли – на Кресте и в Вознесении, как отцы говорят, это соединение произошло, и то, и другое срастворено. В святых мы это видим наглядно: преподобная Мария Египетская ходит по водам, для нее закон тяготения уже не действует, потому что она выше закона по благодати. Или массу святых мы знаем, которых люди видели молящимися на воздухе.

Затем, [в-четвертых,] срастворение души и тела. Апостол Павел говорит [про] «тело греховной плоти», как оно отцами обычно описывается, - дебелое, тяжелое, текучее, тленное. А во Христе тело духовное. После Воскресения Он являет тело в новом способе существования – тропосе, есть такой термин у отцов. То же самое тело обретает новый способ существования. Тело Христа уже независимо от стихий. Оно именно духовно, т.е. срастворяется с душой – оно легкое, не зависит от пространства. Литургический пример: Тело Христово – это Евхаристия. Одновременно на разных христианских (православных) алтарях совершается одна и та же Евхаристия, в которой в жертву приносится одно и то же самое Тело Христово. Для обычного тленного человеческого тела невозможно существовать одновременно в разных местах. При этом мы еще исповедуем, что это Тело разделяется неделимо – т.е. в каждой частице Святых Даров весь Христос присутствует всецело, т.е. тождество частей и целого. Христос по Своей плоти независим от законов нашего тленного материального мира, Он их превзошел.

И, наконец, последнее [пятое] разделение – это разделение тварного и нетварного. Адам должен был все тварное соединить в себе в единое целое и принести в жертву Богу, Бог бы эту жертву воспринял, и было бы как раз то, о чем апостол Павел говорит, что «Бог будет всяческая во всем». Но, увы, Адам эту задачу не выполнил, а пал. О падении в следующий раз поговорим, а сейчас следующий важный пункт православной антропологии…

Первый пункт – это человек [как] микрокосм, который должен стать макрокосмом, т.е. малая вселенная, которая должна превзойти всю вселенную и соединить через себя все сущее с Богом.

Продолжение следует

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


© Портал-Credo.Ru, 2002-2021. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]