Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
26-05-2009 17:07
 
Владимир Можегов. ПРАВОСЛАВНЫЙ КОММУНИЗМ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ. Краткий курс Патриарха Кирилла. Часть третья и последняя. О роли личности в государстве

 Часть первая здесь, часть вторая здесь

1. Рассмотрев "богословие свободы" и идеал "симфонии", обратимся теперь к роли личности в государстве, как понимает ее митрополит (ныне – Патриарх) Кирилл. Но, сперва закончим с историческим экскурсом.

Итак, несмотря на отдельные, ещё имеющиеся, недостатки (эксцессы Ивана Грозного и Патриарха Никона), "симфоническое" благозвучие ласкало слух Всевышнего, пока не случилось страшное и не явился Петр со своим "радикальным переворотом".

"Перенеся чуждые образцы церковно-государственных отношений на свою почву", Пётр создал "условия для распространения тех же самых изъянов общественной жизни, которые были характерны для Западной Европы". С этих-то самых пор появляется и увеличивается "разрыв между Церковью и обществом, Церковью и интеллигенцией, Церковью и политической элитой. Государство, утратившее противовес себе в лице независимой Церкви, постепенно создает разветвленный механизм принуждения и регламентации, который подавляет свободу личности".

Вот так, друзья мои. Оказывается, это Пётр подавил свободу личности, которой до сего времени светила всему миру Святая Русь, освещая тьму кромешную кострами староверов. (Только Великим постом 1685 г., когда Пётр был еще ребенком, были предприняты 12 карательных экспедиций против старообрядцев).

Что до разрыва между Церковью и политической элитой, то можно вспомнить стрелецкий бунт, которому Пётр стал свидетелем в десятилетнем возрасте, когда толпа солдат, ведомая попами, растерзала на его глазах родных дядьев. Разрыв между политической волей Петра, тянущего страну из болота, и отчаянно сопротивляющимися церковниками, тянущими её обратно, что и говорить – неизбывное зло. То ли дело "синэргия" Ивана Грозного с монахами, которых царь-гуманист, сажая на бочку с порохом, добродушно напутствовал: "Ты монах, значит должен лететь на небо"...

Впрочем, если говорить о началах разрыва "между Церковью и обществом", придётся вернуться в татаро-монгольское иго, когда купленные привилегиями иерархи, молясь о татарских ханах-царях, учили насилуемый баскаками народ терпению и смирению. Именно тогда начал формироваться в народном сознании тот образ попа, какой мы видим в известной сказке Пушкина (сильно смягченная версия одной из сказок из собрания Афанасьева): полукулак-полукупец, хитрый скряга и пронырливая бестия...
Ну и конечно, "совершенно естественно, что вслед за этим (за Петром – В.М.)  в Россию проникают просвещенческие и революционные идеи, абсолютизирующие свободу личности".

Такие дела. С одной стороны "разветвленный механизм принуждения и регламентации", созданный Петром, подавляет цветущую на Руси свободу личности, а с другой, с тлетворного запада к нам начинают проникать идеи, эту самую свободу прямо таки абсолютизирующие. Но оставим в стороне противоречия, а просто спросим – была ли нужда? "Свобода личности" того же Ивана Грозного в средневековой Московии была настолько абсолютна и убедительна, что земля после его правления оказалась подобна выжженной пустыне. Так что свободу личности (правда, лишь для одной персоны) в средневековой Руси можно признать абсолютной. "Абсолютизм, ограниченный институтом юродства" – так, кажется, высказался о нашей политической традиции Василий Осипович Ключевский.

Но вот мы добрались и до нового времени. "В XX веке, как на Западе, так и в России, происходит дальнейшее развитие либерализма, причём в весьма опасном направлении, сводящем идею свободы исключительно к свободе выбора, а значит, и к возможности выбора в пользу зла. Это приводит к радикальному отказу от нормативного значения традиции, в первую очередь, религиозной, и к абсолютизации права индивида определять, что есть добро, а что есть зло".

Наш докладчик, похоже, окончательно запутался в своих выкладках (не так давно он сам сводил идею свободы "исключительно к свободе выбора"; правда, надо отдать ему должное – "исключительно к свободе выбора" исключительно добра). Но снова, оставив в стороне все противоречия, укажем на главное: вожделенной "симфонии" Церкви и государства" противостоит в этой системе ценностей тлетворная "абсолютизация права индивида" отличать добро от зла. Однако не этим ли правом - быть ответственным за свои поступки - наделил "индивида" Творец, назвав его Своим "образом и подобием"? Индивид, не способный нести ответственность за свои поступки, на юридическом языке называется недееспособным, на медицинском – идиотом. Такой индивид требует назначения опекуна, либо помещения в психлечебницу. Перед нами, однако, не частный случай, а система идеальных общественных отношений: народ в виде стада полуживотных, не способных отличить лево от право и нуждающихся в постоянном присмотре.

Идём дальше. "На практике эта абсолютизация (абсолютизация ответственности человека за свою жизнь! – В.М.) вылилась в нравственный и аксиологический релятивизм, нашедший своё ярчайшее выражение в авторитарных режимах XX столетия, где место личности заняла политическая партия и её лидер, и в постмодернистском индивидуализме, где свобода личности от нравственных норм традиции стала поддерживаться на законодательном уровне.

Вот так, друзья мои. Фашизм и коммунизм вытекают прямиком из либерализма (с его "абсолютизацией права индивида" отличать добро от зла). Но зачем же так насиловать здравый смысл, доставая левое ухо правой рукой через левое колено? Не проще ли указать на прямое родство фашизма с идеологией "консервативной революции" с её пафосом защиты "нормативного значения традиции"? Почему, кстати, с таким восторгом и примыкали к Гитлеру деятели Русской Зарубежной Церкви. И почему так увлеченно сам Гитлер возводил и реставрировал православные соборы в Берлине. Так не естественнее ли вывести фашизм прямиком из "крестовой идеи" католицизма, потерявшего Христа в "коридорах Ватикана", а русский большевизм (со всеми его иконами вождей, съездами-соборами, еретиками-ревизионистами и крестными ходами-демонстрациями) представить как прямого (в модернистском проекте) правопреемника государственного православия?

2. Но вот, наконец, докладчик с облегчением бросает свой окончательно запутавшийся исторический клубок и начинает вести речь о насущном. По сути, перед нами раскрывается ясная политическая программа: "Сегодня, как никогда, более всего говорится о свободе. Но именно сегодня развиваются процессы, которые представляют угрозу для личной свободы человека. Считая свободу высокой ценностью, государства и международное сообщество вводят в законодательство такие общественно-политические нормы, которые противоречат нормам жизни верующего человека, принадлежащего к традиционным религиям. С одной стороны, никто не покушается на личную жизнь человека, но на общественном уровне его всё чаще вынуждают признавать нормой жизни то, что противоречит его убеждениям. В скором времени это может привести к тому, что христианин или другой верующий не сможет занимать многие общественно значимые должности и развивать многие виды деятельности, потому что от него будут требовать того, что он не может сделать, не предав свою веру и не совершив греха".

Речь, как мы догадались, идет о дискредитации "по религиозному признаку" в либеральном обществе (естественно, не прямой, а косвенной, когда его секулярные нормы входят в противоречие с нормами религиозными). Собственно, ситуация, о которой говорит митрополит Кирилл, стара как мир. Например, первые три века новой эры гонениям подвергался христианин, а, начиная с Константина, уже сам христианин с тем же азартом гнал "другого верующего". Причем за свои убеждения всем приходилось расплачиваться не общественно значимой должностью, а именно что своей жизнью...

Приятной такую ситуацию, конечно, не назовёшь (впрочем, если и не для самого верующего, то для его веры, она, безусловно, была полезна – всякая вера крепнет и очищается в гонениях). Но и сама ситуация докладчика, похоже, устраивает. Его не устраивает распределение ролей.

Так же в скобках заметим, что "христианин или другой верующий", поднимаясь вверх по общественной лестнице, неизбежно, рано или поздно, встанет перед реальностью компромиссов, не совместимых с его "убеждением". Об этом говорят нам как история взаимоотношений Христа с религиозной и светской властью, и Его слова ("кесарю кесарево, Богу Богово"), так и вся история мира. Всё же ситуации, когда у власти оказываются приличные люди, случаются, и даже не так уж редко. Но всякий раз такие люди являются неожиданно, даже помимо их желания (вспомним того же митрополита Филиппа), будто прямым действием Бога.

Но можно ли в серьёзной политической игре доверять таким ненадежным и опасным вещам как Промысел? Нет уж, Бога подобает приручить и водить за собой на веревочке.

И самые убедительные доводы в защиту своих тезисов докладчик припасает на конец: "Самый яркий пример возможности развития такого сценария недавно был продемонстрирован на уровне Европейского Союза, когда Европейский парламент отклонил кандидатуру итальянского политика Рокко Буттильоне на пост комиссара юстиции и внутренних дел Европейской комиссии по причине неприятия им гомосексуализма в качестве нормы межличностных отношений. Еще один случай произошел с бывшим мэром города Нью-Йорк господином Джулиани. Формулируя свою позицию по абортам еще в бытность свою мэром американского мегаполиса, он сказал, что как христианин он против абортов, но как мэр он вынужден их поддержать, так как это воля большинства жителей города.

Гомосексуализм в качестве "нормы межличностных отношений" – это, конечно, может шокировать. А пусть даже и гетеросексуализм. В смысле символическом они (отношения) у нас и самих, правда, редко бывают иными, но...  Неужто у буржуев-таки и правда – норма? Впрочем, мы догадываемся, что никакого непрерывного изнурительного гомосексуализма на работе и в быту, в магазине, дома, на улице - на Западе мы не встретим. А встретим, в целом, отношения скорее подчеркнуто доброжелательные, а нравы, скорее, сдержанные. Перед нами всего лишь очередная гипербола, прямо отсылающая к уже знакомыми сугубо нравственными нормами тоталитарной свободы и "уравновешения государственной власти церковным авторитетом", принятыми в нашей родной, самой гуманной в мире Святой Советской Социалистической Руси, и приглашающая сравнить: вот ведь что  у них там, прости Господи, нормой считается!

На самом деле никакой такой нормы на Западе нет, а просто там считается недостойным унижать человека и нарушать его права по признаку сексуальной ориентации, расовой или, скажем, религиозной принадлежности. Иная "норма отношений" оказывается результатом действия иного правового императива: права личности, превалирующего над правом государства.

Что же до господина Джулиани... Надо ясно понимать, что подобные коллизии между христианской доктриной и миром будут иметь место всегда. Более того – должны иметь место всегда, потому что сказано: "не мир, но меч...". Потому что всякий христианин призван идти против стихий мира. И в данном случае перед мэром встала именно такая дилемма, когда действительно можно вспомнить: "Бог с дьяволом борется, а поле битвы – сердца людей". Мэр Джулиани оказался в ситуации настоящего экзистенциального выбора, не допускающего никакого нравственного релятивизма. Может быть, для того и позвал его Господь на этот пост, чтобы дать возможность совершить поступок? Может быть, мэру следовало просто-напросто подать в отставку в знак протеста против несовместимых с его убеждениями законов? Такие поступки и двигают вперед историю и "нормы отношений".

Подобный поступок (буде он совершен) может стать настоящей проповедью Евангелия. А вот болтовня номенклатурного бюрократа "о нравственности" – не может, и не сможет никогда... Так неужели возможность такого свидетельства о Христе митрополит Кирилл хочет отменить, подменив его тотальным императивом государственной церковности? Неужели этот вечный византийский кайф, эта унизительная необходимость бесконечно лгать, утопая в фарисействе и подмахивая власти, этот непрерывный "символический гомосексуализм", переходящий в "экстатический аутоэротизм" лучше, чем возможность хотя бы раз в жизни совершить честный поступок? Увы, на наших глазах делается именно этот экзистенциальный выбор.

Но идём дальше. В конце своей речи митрополит Кирилл касается проблемы идентификации личности. Тема острая, но благо уже вполне безопасна. Ибо власть, благоразумно признав советские паспорта и отменив обязательность ИНН, разрядила накалившуюся было обстановку. Зато показать перед фундаменталистами свою озабоченность, одновременно подкрепляя свои тезисы – ход однозначно выигрышный. "На фоне введения в международное и национальное законодательство норм, противоречащих нравственным нормам, у верующих людей возникает совершенно закономерный вопрос: "Не будут ли в один прекрасный день эти средства контроля применяться для проверки исполнения этих норм?" И если сегодня человек может высказывать свое несогласие с нормами законодательства, противоречащими его вере, то завтра он будет контролироваться в их исполнении с помощью этих данных и совершенствующейся системы контроля".

Митрополит Кирилл хочет сказать примерно следующее: вот уже и гомосексуализм у них там считается нормой, а завтра то же будет и у нас. И если к этому времени мы все, как один, не станем гомосексуалистами, неграми преклонных годов и одинокими женщинами-инвалидами, нас посчитают, понизят в правах и выкинут из родного племени на фиг.

Понятно, что подобные представления о западных нормах, скорее, говорят о состоянии сознания самого докладчика и того круга, который он представляет. Но это ведь и самое интересное! Человек всегда говорит о том, что близко лично ему, выражая тем собственное представление о мире – не только враждебном, но и идеальном. И заря того идеального мира, каким представляет его наш оратор, нам уже ясно видна. И тлетворный Запад с его "нормами отношений" оказывается во многом его отражением. И пресловутая "традиционная цивилизация" оказывается таким же точно "культурным лагерем", только не для гомосексуалистов и извращенцев, а для истинных арийцев, гетеросексуалистов и аутоэротоманов. Прямо по Константину и Юстиниану: в языческом Риме государственной религией было язычество, и гнали христиан. В нашей христианской Византии госрелигией является православие, стало быть, гоним язычников.

Такое уж это дуалистическое сознание – дитя модерна. Отдельную личность оно различить не в состоянии, всё в нём сливается в единую массу и противостояние систем. А уж что система исповедует: гомосексуализм, гетеросексуализм или аутоэротизм – уже детали, цивилизационные особенности.

Что касается среднестатистического члена системы "традиционных ценностей", то он, как мы помним, должен быть, прежде всего, недееспособным идиотом (или скажем политкорректней – мирной овцой), согласно шагающей на убой... в мир Идеальной Идеи под чутким руководством верховных Отцов-Пастырей. (Ровно те же самые мысли широко озвучивают сегодня протоиерей Всеволод Чаплин, архимандрит Тихон Шевкунов, Александр Дугин, Михаил Леонтьев и другие идеологи "нового порядка" в России).

Что же до проблемы идентификации, то понятно, что Великий Вождь и его тайная полиция в последнюю очередь спросят Верховного Шамана о том, как им идентифицировать своих овец, какое клеймо и куда им ставить. А если спросят... то сделают предложение, от которого он вряд ли сможет отказаться. И, может быть, в конце концов, ему самому (или его более сговорчивому преемнику) доверят этот архиважный  и ответственный процесс. То, что всё так и будет, после многостраничной Камасутры сергианства, явившей "симфонию" Церкви и власти во всех возможных позах и ракурсах, – ясно сегодня и хомячку. 

3. И вот, наконец, мы подходим к финишу, где нам доступным языком объясняют, что, несмотря на то, что весь мир – бардак, мы, как ответственные христиане, не можем не принимать деятельное участие в его увлекательных мероприятиях... "Выход видится в том, чтобы Церковь продолжала присутствовать ... и свидетельствовать о своей позиции". Вместе с тем, всем должно быть ясно, что мы совсем не такие, мы другие (духовные люди – особые люди). Следуя этой логике, Русская Церковь активно строит свои отношения с государством, обществом, международными организациями, такими как ЕС, СЕ, ООН и т.д. и т.п., и проч., и проч., и проч.

После чего следует утверждение, достойное конкурировать с формулой свободы из  первой части наших заметок. Помните? О свободе как осознанной необходимости выбора исключительно добра. Итак, внимайте: "Свобода и нравственность являются двумя категориями святоотеческой антропологии. Но что не менее важно, в святоотеческом понимании эти две категории находятся в нерасторжимой связи. Абсолютизация одной из этих категорий в ущерб другой неминуемо ведет к общественным трагедиям".

Действительно, к чему нам абсолютизировать свободу, тем паче нравственность? Не лучше ль, слегка релятивировав одну другой, обойтись вовсе без трагедий? А просто тихо, мирно, торжественно дать спустить себя в один общий сияющий постмодернистский унитаз? (Естественно, со своей непосредственной позиции).
Ведь если по-другому, то свобода и нравственность окажутся (как любая вещь, вышедшая из рук Бога) именно что абсолютными категориями, никакого релятивизма в себе не допускающими. И именно в этом своем абсолютном значении и будут стоять друг против друга, как два ангела силы, два атланта, держащие небо, свидетельствуя о гениальности Божьего мира и создавая его бескомпромиссное напряжение.

Да, конечно, в реальной жизни мы сплошь и рядом имеем дело именно что с релятивизмом. Но давайте не будем совершать очередную подмену, из которой уже не трудно догадаться, какой (дипломатично взвешенный) будет сделан вывод:
"Проповедь Православной Церкви и состоит сегодня в том, чтобы утверждать взаимозависимость и взаимосвязь этих двух категорий в святоотеческого богословия. Духе". Ну, само собой! Чуть-чуть свободы, чуть-чуть нравственности... И далее: "Действительно, права человека на жизнь, честный суд, труд и другие являются важными элементами общественной и политической жизни, поскольку основаны на христианских идеях. Но не менее важным является соблюдение нравственных устоев и принятие их во внимание при разработке законов и формировании политики. В несении этого послания современному миру Православная Церковь может опереться на достаточно большую коалицию, созданную из традиционных христианских Церквей, традиционных религий и консервативных общественных течений".

Да здесь целая международная программа! Претворение в жизнь которой мы с вами и наблюдаем сегодня. Итак, благодаря митрополиту (ныне – Патриарху) Кириллу мы узнали, что у "православной Церкви" есть Послание, которое она призвана нести "современному миру", опираясь на коалицию традиционных христианских Церквей, традиционных религий и консервативных общественных течений. И Послание это выглядит вот как: "утверждать взаимосвязь и взаимозависимость свободы и нравственности".

Вот, собственно, в двух строках и всё богословие, его последний знаменатель: между нравственностью и свободой необходимо найти устраивающий власть (и достаточный для безмолвного стада) компромисс, установить который нам помогут государство и симфония.

Ну, а насколько все это соответствует учению Христа и Церкви, судить читателю.

4. Мы же пока подведем свои скромные итоги.

Во-первых, надо прямо сказать, что опасность, угрожающая западному обществу, которую Солженицын назвал "перерождением гуманизма", – существует. Уж если опасности подобного перерождения всю свою историю подвергается Церковь, устроенная Самим Христом, что уж говорить о малахольном секулярном либерализме – изобретении чисто человеческом, вероятность которого кончить Де Садом (и даже либеральным фашизмом) сегодня вполне просматривается. Такая же точно реальная опасность – нивелировка национальных культур и традиций в формате бездушного глобализма.

Эти тенденции порождают естественную реакцию фундаментализма – желание защитить традиционный строй жизни, традиционные ценности. Увы, эта здоровая реакция человеческой природы редко доходит до ума. Зато всевозможным политическим авантюристам эксплуатировать её оказывается очень удобно.

Удерживать мир от распада и сползания в ад могут отчасти и культура, и традиции, и государство. Но для христианского сознания очевидно, что по-настоящему побеждать зло в мире может только Христос, Его Слово и Дух (вступающие, в конце концов, в противоречие и с культурой, и с традициями, и с государством).

Дух первых христиан оказался сильнее всей мощи государства. Однако позднее в недрах "государственной Церкви" христианский дух нивелировался веками. Падение Византийской, а затем и Российской империй, есть, прежде всего, результат растления и гниения христианского духа.

Вызванный из небытия и возникший на его обломках сергианский Синод, первым делом отрекшийся от мучеников и присягнувший антихристу, был во многом уже продуктом перерождения. И до сих пор лишь по безмерному милосердию Бога и ради "малых сих", молодых монахов, священников и мирян, пришедших в годы последнего призыва, Русская Церковь под его руководством  сохраняет черты христианской Церкви и остатки благодати (так же точно, как изуверская советская система жила кровью молодых подвижников, верящих в её идеалы). Сама же сергианская верхушка, почти полностью переродившаяся еще в недрах советской системы, в 90-е годы ХХ века была подвергнута новому беспрецедентному искушению. Подвиги и миллиардные махинации церковных олигархов (о которых рассказывает сегодня бывший глава налоговой службы А. Починок) нисколько  не уступали подвигам обычной светской олигархии. Сегодня перед нами разворачивается завершающая фаза всех этих процессов.

Уже сергианские иерархи умели, не моргнув глазом, объясниться антихристу в любви, пересыпая административный восторг обильной христианской риторикой. В наш медийный век искусство обольщения достигло таких высот, а иммунитет людей в отсутствии христианской соли настолько ослаб, что самые нелепые измышления партийных вождей и идеологов (вроде сумасшедшего Дугина или шута Жириновского) и самая чудовищная попса находят своего благодарного слушателя.

Неудивительно, что и построения новейших идеологов "государственной Церкви", несмотря на совершенную интеллектуальную беспомощность и историческую безграмотность, имеют успех не только у власти, но и у публики. Тем более, что попадаются в них и зерна истины. (Например, вышедшая из недр ОВЦС идея "прав и достоинства личности", прямо восходящая к библейской истине о человеке как образе и подобии Бога). Увы, в конечном счете, реальные мотивы, стоящие за этими идеями,  оказываются также далеко отстоящими от правды, как лозунги большевиков ("мир народам", "заводы – рабочим", "землю – крестьянам") от реалий красного террора и гражданской войны, последовавшими за их провозглашением.

Как мы имели возможность убедиться, в рассмотренных нами богословских построениях происходит прямая подмена категорий свободы и этики, отрицается личность как образ и подобие Бога, отрицается единство (эклессия). На месте Церкви Христовой возникает смешанное государственно-церковное образование, в котором идеалы христианства скоррелированы с требованиями государства (причем симпатии отданы государству авторитарному, даже тоталитарному), а на месте народа возникает некое послушное стадо, лишенное голоса и права выбора. Все это противоречит не только христианству, но и конституции, прямо говорящей о приоритете человеческой личности над любой идеологией. Вместо христианской любви нам предлагается четко сформированный образ врага. Причем врага глобального, абсолютного, покушающегося на "основы нашего бытия" и наши "традиционные ценности" (явно отсылающие нас к основам и ценностям ГУЛАГа).

Было бы крайне интересно рассмотреть и другие теоретические разработки новейших церковных идеологов (такие, например, как теория "православной цивилизации", подробно изложенная протоиереем Всеволодом Чаплиным). И мы обязательно постараемся в дальнейшем это сделать.

Впрочем, чтобы снять большинство вопросов, достаточно просто внимательно перечитать рассмотренный нами доклад митрополита Кирилла (Гундяева).

Фундаменталисты могут спать спокойно. Здесь проповедуется то, что всегда (начиная с Египта и Вавилона) проповедовала любая государственная религия: преданность власти, покорность жрецам и этика "безмолвного стада". Разве что в несколько модернизированном формате, правда, тоже до боли знакомом: "Свобода – это рабство", "Мир – это война"...

И ересь тут совсем не причём. Все гораздо проще и прозаичнее: "Твой инквизитор просто Бога не любит", – как заметил когда-то один герой известного романа.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2021. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]