Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
15-10-2008 19:02
 
Михаил Жеребятьев. "ВСЕ ФЛАГИ В ГОСТИ БУДУТ" К НИМ. Вполне вероятно, что в Цхинвали и Сухуми раньше миссий дипломатических приедут миссии религиозные

По-разному реализуемая политика вероисповедных "открытых дверей" не раз в новейшей истории оказывалась эффективным средством разрушения блокады государств с проблемным статусом. Как знать, не повторят ли этот путь Абхазия и Южная Осетия?

Использование авторитета религии для повышения подорванного имиджа страны и даже прорыва блокады враждебного окружения – кажется, первым такой ход успешно применил расчетливый стратег Бонапарт, пойдя на заключение конкордата со Святым Престолом. Как оказалось, религиозный урок Наполеона не прошёл бесследно для мировой политики. Даром, что ли, и почти весь XIX, и первую половину ХХ века сильные мира сего всячески стремились подражать невысокому человеку в треуголке?

Утвердившаяся во второй половине ХХ столетия политическая биполярная конструкция мира, о которой в сегодняшней России вспоминают с нескрываемой ностальгией, породила, среди прочего, феномен полупризнанных государств. Страны эти существовали, но признавались полноценными преимущественно в рамках своего блока. Если Первая мировая завершилась разделом могущественных континентальных империй по этническим границам, который только подхлёстывал взаимные претензии новых и старых государств друг к другу, то итогом Второй мировой стал феномен разделённых (вследствие этого и полупризнанных) стран с совсем уж бесчисленным множеством поводов для братоубийственных столкновений. Парадоксальность существования полупризнанных государств только подчёркивает тот факт, что в одной компании (разделённых) оказались и поверженная Германия, и страна-победительница с местом постоянного члена Совбеза ООН – Китай.

В Европе, правда, обошлось не только без большой крови, но вскоре состоялось и взаимное признание обеих Германий, что было закреплёно мировым сообществом в виде членства двух стран в ООН, и сверх этого, Хельсинкским актом.

Куда как сложнее развивались события в Азии. Во всех трёх разделённых странах – Китае, Корее, Вьетнаме – продолжением Второй мировой стали изнурительные гражданские войны. В Китае тяжба между компартией и Гоминьданом (в условиях тогдашнего континентального Китая – партией социалистического толка, устроенной по типу широкого народного фронта) сравнительно быстро завершилась разделом на материковое и островное государства. В Корее опустошительная война, прошедшая волнами и по северу, и по югу, не дала ни одной из сторон никаких преимуществ, так что вместе со своими покровителями они вынуждены были вернуться к демаркационной линии времени окончания Второй мировой. А вот во Вьетнаме коммунисты-северяне спустя три десятилетия дожали проамериканских южан.

В соответствии с ходом событий долгое время у разделённых азиатских государств сохранялась и юридическая неопределённость их статуса в международных отношениях. Тайвань, так вообще не решил эту проблему и по сей день, хотя с момента образования ООН ещё два десятка лет Китай в ведущей международной организации представлял человек из Тайбэя. Позднее вектор американской внешней политики сместился на континент: США сначала согласились на смену представителя Китая при ООН, а потом перевели полноценное посольство в Пекин, соответственно понизив статус своей дипмиссии на Тайване. Но, несмотря на правовые двусмысленности, фактического суверенитета Республики Корея (Южной Кореи) и Республики Китай на Тайване, состоявшихся на руинах некогда единых государств, никто не отменял. Сегодня это экономически и социально зрелые общества, прошедшие путь от жёсткой формы диктатуры к демократии.

Правда, помимо экономических инструментов в становлении двух восточно-азиатских обществ самое непосредственное и активное участие принимала религия, причём, "импортная", – что уж совсем плохо согласуется с представлениями о незыблемости традиций Востока. Конечно, население Кореи и Китая (включая Тайвань) познакомилось с христианством намного раньше, чем эти государства оказались в тисках разделённости. Однако именно политика "широко открытых дверей" для христианства в разных его конфессиональных проявлениях, проводившаяся властями Республики Корея и Тайваня, выполнила роль компенсации ограниченных коммуникаций этих стран на межгосударственном уровне и, как следствие, расширила горизонты контактов полупризнанных государств, перевела отношения с внешним миром из сугубо официального – государственного измерения – в человеческое. Но помимо этого, сами христианизированные азиатские общества вскоре вызвали к жизни новые экспортные разновидности христианства. Кто сегодня не знает про корейские протестантские миссии, проповедующие по всему миру, или уж совсем экзотическую, находящуюся несколько вдали от христианского мэйн-стрима (но при этом не менее известную благодаря нападкам как антикультистов, так и советской пропаганды) "Церковь Объединения" преподобного Муна?

После ускорившегося в начале 1960-х гг. распада колониальных империй на "чёрном" континенте Южно-Африканская Республика превратилась из просто "особого" государства с раздельным проживанием расовых групп (в ту пору многие аналогичные южноафриканским нормы под давлением федерального правительства доживали свой век в ряде штатов США) в персонифицированного врага "третьего мира". Так полупризнанность государств уже вышла за рамки картографии, заданной итогами войны. Причём, власть белых в ЮАР стала подвергаться мощному давлению со стороны культивирующего толерантность как у себя дома, так вовне "первого мира". Достаточно вспомнить символичный принцип комплектования американской дипмиссии в Претории с мощным представительством темнокожих американцев. На фоне собственно политического противостояния власти белых и сопротивляющихся ей чёрнокожих "чёрные церкви" внутри ЮАР заняли место легальной оппозиции власти и постепенно превратились в реальную "третью силу". Через международные религиозные каналы лидеры южноафриканских "чёрных церквей" осуществляли миссии, совершенно неосуществимые для темнокожих на государственном уровне. "Чёрные церкви" самым активным образом участвовали в формировании принципов межрасового примирения и сотрудничества, включая обеспечение гарантий прав белого и цветного населения. В итоге деятельности "чёрных церквей" был, с одной стороны, предотвращён развал страны на бантустаны, с другой – подготовлен и осуществлён мягкий переход от апартеида (режима раздельного проживания рас с разным объёмом прав) к современной демократии с принципом "один человек – один голос". Так, ЮАР благодаря религиозному участию не только вышла из международной изоляции, но и определила необычный для Африки модернизационный вектор развития. Его не назовёшь ни проевропейским, ни проамериканским. Но, несмотря на то, что он явно расходится с идеологией и практической политикой других современных африканских государств, прочно застрявших на стадии обретения независимости, сегодняшняя ЮАР (со всеми её проблемами) безоговорочно признаётся окружением политическим и экономическим лидером как "чёрной" Африки, так и континента вообще.

Две войны на Ближнем Востоке – "Шестидневная" (1967) и "Война Судного Дня" (1973) – привели к тому, что и до того имевший сложные отношения со своим арабским окружением Израиль оказался на положении "страны-изгоя". На разрыв контактов с еврейским государством пошли как большинство стран соцлагеря (кроме Румынии и Эфиопии), так и значительная часть "мира третьего". Последние – из солидарности с начавшим на дрожжах нефтедобычи альянсом арабских государств диктовать собственные условия остальному миру, - в тех условиях нарождавшегося полюса-противовеса сверхдержавам. Тогда же через ООН СССР и арабские страны при поддержке голосов "третьего мира" протащили резолюцию, определяющую сионизм (в реальности едва ли не самую мягкую разновидность современного этнического национализма) как разновидность расизма и расовой дискриминации. И в этом случае выходу страны из изоляции существенно помог религиозный фактор. Израиль вслед за владевшими Палестиной Османской и Британской империями подтвердил и реализовал на практике возможность доступа, как лидерам конфессий, так и простым верующим и туристам к святыням христианского и мусульманского мира. Акцент в контактах Израиля с зарубежными религиозными организациями в сложившихся обстоятельствах пришёлся на христианские деноминации. Сегодня свои культовые объекты здесь имеют четыре десятка христианских юрисдикций. Никто также не мешает и мусульманам строить мечети. В отличие от нынешней России, титульная религия Израиля не предъявляет ни к христианам, ни к мусульманам никаких требований относительно мест расположения и высоты колоколен или минаретов: израильские синагоги, в отличие от тамошних церквей и мечетей, – строения малоэтажные и преимущественно скромные.

Да, Ватикан периодически напоминал еврейскому государству о необходимости справедливого решения Палестинской проблемы, но в реальности партнёрская чаша весов в их отношениях всегда перевешивала критическую. Не стоит забывать, что именно в период становления Израиля сама Римско-Католическая Церковь провела грандиозную работу над историческими ошибками, осудив наветы и насилие, допущенные ранее христианами в отношении иудеев. Кроме того, само существование Израиля и его очевидные успехи активизировали идеи христианского сионизма среди протестантов, создав почву для налаживания иудео-христианских контактов. Сегодня самые большие друзья израильских раввинов – консервативные протестанты. Само собой, из Америки, но и из России тоже!

Казалось бы, опыт международных религиозных контактов Южной Кореи, Тайваня, ЮАР, Израиля уникален. Однако ж, его в той или иной степени пытаются использовать и Северная Корея (стремящаяся развивать кажущееся безопасным её руководству православие по версии Московской патриархии), и ФАТХ в Палестинской автономии, буквально копирующий религиозную политику Израиля, и Косово, всячески подчёркивающее наличие среди его населения албанцев-христиан. Не говоря уже о Египте, который установил в последние годы просто неслыханный по меркам мусульманских стран режим привилегий для 10% своих граждан – коптов-христиан. Даже исламско-фундаменталистский ХАМАС в Газе (в арабской, и в ивритской версиях произносится как "Аза") делает всё возможное и, кажется даже невозможное, для того, чтобы здешняя микроскопическая христианская община продолжала существовать как можно дольше…

Впрочем, в истории благополучного завершения германского объединения тоже не обошлось без участия религиозного фактора. Первым общенациональным лидером с восточногерманскими корнями оказалась не просто Frau Kanzlerin Ангела Меркель, но ещё и дочь пастора из бывшей ГДР, сделавшая политическую карьеру в партии демохристиан.

Что в Абхазии, что в Южной Осетии РПЦ МП видится не столько этнической русской Церковью, – что она именно такова, об этом там, пожалуй, имеются некоторые представления, – сколько титульной Церковью страны, оказавшей самую активную поддержку в становлении их национальной независимости. Не исключено, конечно, что, пользуясь ещё советскими лекалами, Московскую патриархию и в Абхазии, и в Южной Осетии продолжали по инерции считать неформальным центром мирового православия, - затянувшаяся неопределённость статуса обществ, как известно, весьма способствует сохранению в их среде прежних стереотипов. Разумеется, дополнительной привлекательности РПЦ МП в глазах Абхазского и Югоосетинского руководства придало организационное устройство современного Московского патрархата. Вне пределов РФ в качестве национальных Церквей действуют разные автономные подразделения РПЦ МП: собственно автономные церкви, - Украинская ПЦ МП, Белорусская ПЦ МП, Японская, Латвийская, Эстонская ПЦ МП, - а с недавних пор и РПЦЗ на правах самоуправляющейся части, и даже Казахстанский митрополичий округ. Как говорится, "выбирай на вкус!". Последнее обстоятельство, вкупе с некоторыми главами религиозной истории абхазов и южных осетин, а также конфессиональными интенциями, которые проявляют сегодня начинающие определяться в своём вероисповедном выборе молодые нации позволяли элитам новых закавказских государств рассматривать Русскую Церковь в качестве удобного трамплина при создании собственных национальных церковных юрисдикции. Но все это было оправдано до решений недавнего октябрьского синода РПЦ МП. Трудно сказать, понимали ли во властных инстанциях Сухуми и Цхинвали, что путь к полноценной автокефалии, даже если он и начнётся, может десятилетиями находиться в замороженном состоянии.

Действительно, дорога, ведущая к вступления в семью полноценных православных Церквей, трудна и извилиста. При этом конфессиональная принадлежность осетин (как южных, так и северных) и абхазов не столь уж явно выражены, чтобы постоянно определять снизу религиозную политику государств именно в определённо православном направлении. А посему возможны и самые разные отклонения от религиозного курса, выбранного новыми обществами на ранней стадии обретения независимости.

Во время августовской кавказской войны Абхазия и Южная Осетия лишь приценялись к возможностям обмена "шила" непризнанности греков-старостильников "на мыло" абсолютной неопределённости статуса действующих на их территории православных приходов. Поскольку процесс вхождения в Московскую патриархию и, соответственно, разрыв отношений со старостильниками по церковно-правовым канонам не оформлялся, всё само собой вернулось к исходному состоянию. Официальной реакции Абхазии и Южной Осетии на недружественное решение Синода РПЦ МП вроде бы нет. При этом можно не сомневаться, что на самом деле думают по этому поводу в ожидающих признания закавказских республиках. В таких условиях юрисдикционная принадлежность абхазских и югоосетинских православных приходов вполне уже может превратиться в предмет бесконечного торга руководства новых государств с РПЦ МП на условиях самих этих государств. Кажется, само руководство Московской патриахии, осознавая всю щекотливость положения, – митрополиты и епископы, ведь, патриоты своей страны, – начинает демонстрировать в отношениях с Республикой Абхазия (РА) и Республикой Южная Осетия (РЮО) извинительную позицию (дело небывалое для современной РПЦ МП), выражая готовность и дальше участвовать в гуманитарных программах, предлагаемых властями Южной Осетии. Об этом, например, заявил на днях побывавший в очередной раз в Цхинвали руководитель патриархийной комиссии по организации гуманитарной помощи Южной Осетии митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий (Фомин). Вероятно, и Российское государство не будет против использования церковного канала. Так что регулярно участвовать в экономической поддержке новых государств РПЦ МП придётся. А вот здесь неизбежно, даже независимо от имевшего место досадного инцидента пропажи, возникнет вопрос оценки эффективности такой помощи, её масштабов и направленности, – что в высшей степени актуально как для Абхазии, так, и в ещё большей степени, для ограниченной в транспортных коммуникациях с Россией Южной Осетии.

Вопросы же собственно духовного окормления православной паствы в представлениях властей Абхазии и Южной Осетии будут явно не на первом месте. Людям, не привыкшим к исповеди и причастию, трудно объяснить необходимость соблюдения  этих требований – на сей счёт есть весьма поучительный опыт России, крестящей входящих в мир и отпевающей его покидающих, но совершенно равнодушной к другим церковным таинствам.

Разрушенные здания можно восстановить с помощью авральных московских бригад. Однако новым республикам предстоит налаживать быт и медицинское обслуживание своих пенсионеров. Используя российские паспорта, значительная часть трудоспособного населения РА и РЮО выехала в Россию, – на заработки или ПМЖ – поди сейчас разбери? А между тем, кто-то же в этих государствах должен жить и голосовать на выборах? Ни власти обеих республик, ни Россия, ни РПЦ МП налаженных и эффективных систем медобслуживания и социального патронажа людей "третьего возраста" не имеют, тогда как это то, что так необходимо новым кавказским государствам. Поэтому если протестанты и/или Римо-католическая Церковь возьмутся наладить работу медицинской и патронажной служб, – небольшие размеры обеих республик позволяют охватить практически всё население, – такую помощь там охотно примут. Власти Южной Осетии, – что подтвердила в своём интервью "Порталу-Credo.Ru" уполномоченный президента РЮО по связям с религиозными организациями Соня Хубаева, – вполне благосклонно относятся к миссии пятидесятников. Главное, что те не связаны с Грузией.

А что значит протестантская или католическая миссия среди ещё одного народа? Это перевод Евангелия или совершенствование имеющихся переводов, может, их дополнение, т.е. это язык национального возрождения – другая весьма болезненная и актуальная тема для формирующихся национальных государств. Так что и здесь неповоротливая РПЦ МП может не выдержать конкуренции.

Тем временем власти непризнанных республик не прекращают поиска государств, способных решиться на их признание. Южная Осетия направила запрос о признании в Ирландию. Вполне вероятно, что в Цхинвали и Сухуми раньше миссий дипломатических приедут миссии религиозные.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2021. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]