Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
30-12-2005 17:48
 
Владимир Ойвин. НЕЗЕМНОЙ ВОЗВЫШЕННЫЙ СВЕТ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ, ПРОСВЕЧИВАЮЩИЙ СКВОЗЬ СКОРБЬ СМЕРТИ. Цикл "Реквием в христианской культуре" в московском католическом кафедральном соборе

В ноябре 2005 года в воскресные вечера Музыкальная комиссия московского римско-католического Кафедрального собора Непорочного зачатия Девы Марии на Малой Грузинской и Благотворительный фонд "Искусство добра" совершили интереснейшее действо (язык не поворачивается назвать то, что произошло канцелярским словом "мероприятие") – провели Музыкальные поминовения – Цикл "Реквием в христианской культуре".

Позволю привести в своих размышлениях об этом замечательном цикле отрывок из вступительного слова перед концертами, написанного сестрой Валентиной (Новаковской), руководителем Музыкальной комиссии собора: "Период памяти и молитв по усопшим в Римско-католической Церкви, во все времена одним из важных показателей, определяющих уровень цивилизации общества, считался фактор способа погребения и памяти об усопших. В нем отображаются верования, обряды и культура народа, которые сочетают в себе глубокие размышления, связанные с важнейшими истинами человеческого существования – жизнью и смертью. В учении Католической Церкви о смерти и воскресении говорится так: "Вера в воскресение мертвых была основополагающим элементом христианской веры от самых ранних ее времен. Как Христос воистину воскрес из мертвых и живет вечно, так и праведники после своей смерти будут вечно жить со Христом воскресшим, и Он воскресит их в последний день". Реквием – это литургическая молитва Католической Церкви за усопших. Структура Реквиема в целом соответствует структуре мессы – основного литургического богослужения Католической Церкви, с тем отличием, что в нем отсутствуют части ординария Gloria и Credo, а Alliluia заменяется трактом, после которого следует секвенция DiesIrae . Текстовая структура Реквиема складывалась постепенно и окончательно установилась в XIV в. в римском обряде. Тексты Реквиема основаны на фрагментах текстов Ветхого и Нового заветов и выражают учение Католической Церкви о жизни, смерти и вечности каждого человека".

В рамках цикла прозвучали Реквиемы Джузеппе Верди (1813–1901), Луиджи Керубини (1760-1842), Вольфганга Амадея Моцарта (1756–1791) и Габриэля Форе (1845-1924). (Составы исполнителей можно узнать из гиперссылок.) Два из них – Моцарта и Верди – принадлежат к самым репертуарным произведения ораториально-кантатного жанра. В течение музыкального сезона их Реквиемы многократно звучат в самых разных точках музыкального мира, а количество записей (причем, как великолепных, так и откровенно посредственных, если не сказать более) практически неисчислимо.

В глухие советские годы в СССР все было по иному. Тогда Реквием Моцарта дозволяли исполнить в Большом зале Московской консерватории им. П.И. Чайковского (БЗК) один – редко два раза в сезон. И это было событием! В фойе БЗК творилось что-то невообразимое – слушатели всех возрастов всеми правдами и неправдами пытались пройти через контроль. Даже чопорные старушки, прорываясь без билетов сквозь кордоны контролерш и милиционеров, выказывали недюжинную силу, ловкость и резвость – кто бывал в БЗК, помнит, что лестницы там довольно длинные. Сам зал был набит битком – разве что на люстрах не висели, а уж о забитых проходах и лестницах первого и второго амфитеатров и говорить нечего! И все равно, в фойе до контроля оставалось огромное количество оптимистов, верящих в возможность попасть в зал хотя бы на второе отделение, просочившись через контроль в антракте. В юности бывал в их числе и я. Эти ограничения распространялись на всю музыку духовного содержания.

Некоторое нарушение советских традиций происходило во время гастролей зарубежных музыкальных коллективов. Так все три гастроли миланского театра "Ла Скала" в Москве низменно завершались Реквиемом "Верди" с самым звездным на тот период составом исполнителей.

Сегодня и у нас все встало по своим местам – программы филармонических концертов никто извне не цензурирует, а частота исполнения того или иного сочинения определяется наполняемостью концертных залов – рынок, увы, правит бал и в сфере классической музыки. Вот Реквиемы Моцарта и Верди коммерчески всегда успешны – по аншлагам мало что может сравниться с ними из классики – как бы часто они не звучали. На моей памяти есть случаи, когда я видел афиши двух исполнений вердиевского Реквиема в одном зале течение недели.

Не составили исключения исполнения этих двух музыкальных фресок в московском католическом костеле в рамках цикла "Реквием в христианской культуре", которые как бы обрамляли цикл. Оба концерта прошли с заметными аншлагами.

Музыкальные поминовения открылись 6 ноября Реквиемом Джузеппе Верди, в исполнении солистов, хора и оркестра под управлением Виктора Иванова. К сожалению, успешным это исполнение не назовешь. Оно оставило совершенно четкое ощущение, что было исполнено наспех, похоже, что с одной репетиции. В противном случае трудно объяснить, тот музыкальный, а вернее, антимузыкальный эффект этого концерта. Опытный, казалось бы, дирижер, абсолютно не учел акустические особенности исполнения симфоническо-хоровой музыки в помещении готического, пусть и нео, стиля. Вместо музыки мы услышали просто маловразумительную мешанину звуков. Одна музыкальная фраза наплывала на не окончившую ещезвучать предыдущую. И совершенно очевидно, почему произошел такой эффект. Я не поленился и после первых тактов этого музыкального хаоса по секундомеру обычных часов с минимальной точностью замерил реверберацию (время прекращения звучания) в зале собора – по самым приблизительным оценкам она составила при его полном заполнении минимум 3 – 3,5 секунды. Так что, "ларчик просто открывался" – дирижер такой реверберации не учел. Не учел дирижер и того, что, хотя по названию это и месса, но, в первую очередь, вердиевский Реквием по своим композиторским приемам все же ближе к опере и предназначался для исполнения в концертных залах и оперных театрах. Эффект длительной реверберации привел к тому, что звучание оркестра воспринималось как избыточно громкое, что заставляло хор форсировать звук. Это неизбежно сказалось и на его качестве.

Еще труднее оценить качество солистов. Необходимость перекричать ревущие оркестр и хор, заставляли их так напрягать голосовые связки, что говорить что либо о красоте звукоизвлечения и фразировке не представляется возможным. Единственный солист, который сумел хоть как-то противостоять такому звуковому напору и не потеряться в этом музыкальном экстриме, был бас – солист "Новой оперы" Сергей Тарасов. Остальным можно лишь только посочувствовать за ту травму, которую они нанесли этим концертом своему горлу и связкам. Таким образом, говорить что либо о качествах музыкальной трактовки Реквиема Верди не приходится. Вербальный текст был практически не воспринимаем. Это тем более неприемлемо при исполнении в соборе, где среди слушателей было много, если не большинство верующих католиков, достаточно хорошо знакомых с текстом мессы и воспринимающих слово не как необязательный гарнир к музыке, а как важнейший компонент сочинения в целом.

Зато второй концерт цикла 13 ноября, в котором прозвучал Реквием Луиджи Керубини, произвел диаметрально противоположное впечатление. Этот Реквием исполняется у нас не часто, но и не так редко, как может показаться. За последние годы я могу вспомнить, по крайней мере, два его московских исполнения: в октябре 2001 года солистами Российского национального оркестра, "Виртуозами Москвы" и хором Академии хорового искусства Виктора Попова под управлением Владимира Спивакова в БЗК; дважды в ноябре 2003 г. Марком Горенштейном с Государственным академическим симфоническим оркестром России и камерным хором студентов Московской консерватории Бориса Тевлина в Большом зале консерватории и Концертном зале им. Чайковского.

Л. Керубини, известный, в основном, как оперный композитор, начинал как автор церковной музыки – свою первую мессу он сочинил в 13 лет. Да и вторую половину жизни посвятил в большей степени сочинению церковной музыки. В эти годы главным в его творчестве стали церковные жанры. Образцом церковной музыки композитора может служить его знаменитый Реквием до минор, исполненный в московском католическом соборе, в котором он выказал замечательную контрапунктическую технику старого стиля. Бетховен ставил это Реквием Керубини выше Реквиема Моцарта, да и вообще, по его мнению, был лучшим к тому времени сочинением этого жанра. В наследии Керубини есть еще один Реквием - ре минор. По рождению итальянец, Керубини в творчестве был характерным немецким симфонистом и в умелой, тщательной инструментальной отделке был неподражаем. Вероятно, именно поэтому он так нравился Бетховену. Не менее силен был Керубини в технике хоровой композиции. Из выдающихся его произведений a cappella можно назвать "Credo" (двуххорное) в стиле чисто церковном и "Crucifixus". Кроме упомянутых церковных сочинений, в числе его композиций несколько месс и отдельных частей месс, два диксита, "Magnificat", "Miserere", "Те Deum", четыре литании, две ламентации.

Реквием до минор памяти Людовика XVI Л. Керубини сочинил в 1816 г. В авторской редакции он предназначался только для хора и оркестра. Дирижер Владимир Рыжаев сделал редакцию для солистов, хора, оркестра и органа. Для этой цели он расписал часть хоровых партий на голоса солистов. Мне показалось, что это придало сочинению несколько более тривиальный оперный оттенок и отчасти снивелировало его скорбную красоту. Это тем менее оправдано в наших российских условиях, что главным уязвимым местом исполнения ораториально-кантатных жанров у нас привычно являются солисты. В этом концерте солисты ансамбля "AveMaria", если и не продемонстрировали особых вокальных красот, но, слава Богу, не мешали и не раздражали. Но все это мелочи по сравнению с общим сильным впечатлением, которое произвело сама музыка и общая интерпретация Реквиема Керубини. Ошеломляющее впечатление в акустике храма произвело оркестровое вступление к первой части, начинавшееся с piano и вырастающее до forte. В оркестре играли только виолончели, фаготы и низко звучащая медь. Дирижер давал прозвучать каждой музыкальной фразе, как бы смакуя сумрачные торжественные звуки. Была слышна вся прозрачная и стройная архитектоника музыки Керубини. Мы стали свидетелями музыкального воплощения траурного погребального шествия, сопровождаемого скорбными вздохами оркестра и хора. Но сквозь завесу скорби просвечивал неземной возвышенный свет вечной жизни.

Реквием Габриэля Форе прозвучал в следующее воскресенье 20 ноября. Это сочинение действительно можно отнести в России к исполнительским раритетам. Я, за свою более чем 50-летнюю историю слушания классической музыки, слышал его дважды, включая и рецензируемый концерт. И оба исполнения пришлись на первые годы нового века, хотя Форе сочинил свой Реквием еще в конце века XIX – в 1888 г. Кажется, в Москве было за последние годы и еще одно его исполнение. Правда, в последние годы он несколько раз звучал и в провинции, например в Пензе и Иркутске.

Российская премьера "Реквиема" Габриэля Форе, насколько мне известно, состоялась спустя более века после его сочинения – в апреле 2003 г. в рамках 4-го Международного фестиваля камерной музыки "Посвящение: век ХХ" во Врубелевском зале Третьяковской галереи. Тогда его исполнили Академический камерный оркестр "Musica Viva" и хоровая капелла "Московский Кремль" (художественный руководитель Геннадий Дмитряк, ныне возглавляющий прославленную Хоровую капеллу им. Александра Юрлова) под управлением Александра Рудина.

Любопытен сам состав исполнителей в Реквиеме Форе. Во первых, используется камерный состав оркестра и хора, что уже само по себе необычно для крупного по форме сочинения конца XIX века, во вторых, в составе оркестра… отсутствуют скрипки, что уже само по себе лишает звучание ярких и блестящих тембральных красок. Все звучание оркестра приобретает матовую фактуру старинного серебра. Такой состав идеально подходит для гулкой акустики готического храма, который сам по себе является усилителем звука. В манере хорового письма Реквиема Форе явно проглядывают элементы строгого, даже аскетического григорианского распева. Неожиданным оказалось отсутствие как самостоятельной части DiesIrae (День гнева), обычно являющейся одной из наиболее эмоциональных кульминаций в Реквиеме, и оказавшейся вплетенной в финальный Libera Me (Избави меня, Господи, от смерти вечной). Скуп Форе оказался и на солистов – вместо привычного их квартета, он удовлетворился дуэтом: сопрано и баритоном.

Весь строй Реквиема Форе свидетельствует не о формальных технологических приемах и ухищрениях, а об исканиях в сфере музыкально-философских идей – мне показалось, что я обнаружил в нем корни того стиля, который в конце ХХ века стал именоваться минимализмом, например у Арво Пярта. Два с половиной года назад все это прошло мимо моего внимания. Может быть, причиной более внимательного слышания стало место исполнения – католический готический собор? Очень экономной и изысканной оказалась звуковая динамика этого произведения Форе.

В московском католическом соборе Реквием Форе прозвучал под управлением Виктора Иванова. "успешно" провалившего двумя неделями ранее исполнение там Реквиема Верди. Но в это воскресенье всю было по-другому. За строгим звучанием хора и оркестра узнавалась достаточно длительная и целенаправленная работа, которая и принесла соответствующие творческие плоды. Все было четко выстроено и сдержанно. Но эта эмоциональная сдержанность была сродни туго взведенной пружине, точно дозирующей в часах неумолимое время, а здесь – неумолимость смерти, но с переходом через нее в Свет.

Завершился цикл всесветно известным Реквиемом Моцарта, собравшим в последнее воскресенье месяца 27 ноября традиционно наибольшее число слушателей. Распространяться о музыкальных и прочих достоинствах этого шедевра излишне. Все, что ни скажешь, рискуешь скатиться в трюизм. Почти любое исполнение не в состоянии его очень сильно испортить.

В этот раз Реквием Моцарта прозвучал под управлением шведского дирижера Марии Эклунд, получившей свое дирижерское образование в России. Исполнение было холодноватым и несколько однообразным. Акустика зала была вполне учтена, но темп показался мне не то чтобы излишне быстрым, но торопливым, что, к сожалению, соответствует сегодняшним тенденциям исполнения классики вообще – и в интерпретации классической музыки довлеет клиповое мышление. Эпизоды должны сменяться все быстрее и быстрее – созерцанию сегодня почти не осталось места – редко кто из модных ныне исполнителей может решиться на замедленные, вернее авторские темпы – ведь их надо наполнить внутренним содержанием и напряжением. Это не менее трудно, чем уметь "держать паузу", чтобы она не превратилась в тривиальную остановку.

Ничего этого в данном исполнении не оказалось, но оно хотя бы было вполне профессиональным, и если не особо вдохновляло, то, по крайней мере, не раздражало.

И все же, несмотря на все издержки, общее впечатление от цикла "Реквием в христианской культуре" очень сильное. Я умышленно отложил написание этой рецензии на месяц, чтобы впечатления отстоялись и уложились в сознании. Но и через месяц воспоминания об этих вечерах волнуют – очень значительна тема и не менее адекватна ей музыка. Я впервые осознал, что за редким исключением, почти все Реквиемы стали одними из самых заметных вершин творчества композиторов, обратившихся к этому, если можно это так назвать, жанру. И за это осознание надо быть особо благодарным автору идеи этого замечательного цикла сестре Валентине (Новаковской), ибо такая высокая концентрация во времени великой музыки катализирует и стимулирует мысль.

Ну что ж! С нетерпением будем ждать ноября следующего года и молить Господа дать устроителям цикла силы и возможности продолжить его в следующих сезонах. Что бы хотелось услышать в рамках будущего цикла? Во первых – повторение Реквиема Форе. Во вторых, такие разнесенные во времени сочинения, как Реквиемы Окегема, Палестрины, Депре, Монтеверди и Дворжака и Шнитке. Весь вопрос в том, найдутся ли в Москве силы для исполнения старинной части заказа? Будем уповать и молиться – для Господа нет ничего невозможного!


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]