Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
16-12-2011 14:23
 
Марина Нечаева. ОТ «ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ» ДО «АРХИЕПИСКОПА». Эволюция самозванца Михаила Поздеева в контексте церковной среды. Доклад на конференции «Церковное подполье в СССР». Часть вторая
Начало – здесь.

Отбыв срок, Михаил Поздеев переехал в другой регион — в Московскую и Рязанскую области. Он снова пришел в знакомую церковную среду, в которой было много монахинь разогнанных обителей. Изменившуюся ситуацию он учел. Монастыри к тому времени были совершенно закрыты — да и регион был совершенно другой. Поэтому на "белогорских старцев" вряд ли там стали бы подавать. Зато множество священников на тот момент уже находилось в заключении, а оставшиеся на свободе верующие им искренне сочувствовали и желали помочь.

И Михаил Поздеев предстает посланцем Местоблюстителя патриаршего престола Митрополита Петра (Крутицкого), якобы отправившего его собирать средства для репрессированного духовенства. По ситуации он использует и другую легенду — что он посланец Николая II. Когда в нем узнавали великого князя Михаила, то Поздеев не возражал и против этой версии.

Характерно, что и на этот раз верующие оказались весьма легковерными — Поздеев озвучивал их тайные надежды на возможные изменения политического строя путем реставрации монархии. А от них требовалось лишь оказать помощь этому страннику. Поздеев позаботился и о материальном доказательстве своего высокого статуса — снялся в военной форме, чтобы при случае подтвердить статус великого князя.

Поздеев сам активно распространяет легенду о своем высоком происхождении. Большая самоуверенность, вероятно, объясняется тем, что Поздеев сотрудничает с НКВД и даже сдает туда часть средств, собранных под этой легендой. В данный период он выступает как откровенный осведомитель.

К чему он призывает верующих? Цитата из его показаний: "Советская власть сейчас особенно жестоко расправляется с православными верующими и духовенством. Но это последнее наше испытание. Советскую власть скоро свергнут, и мы будем жить по-старому. Я еще надеюсь снова послужить в монастыре", - говорил он верующим у церкви в деревни Мизинцево".

Развернуть свою деятельность на свободе ему не особо удается — губят легкомыслие и тяга к спиртному, под влиянием которых он саморазоблачает свою связь с органами НКВД. Уже в 1936 году он снова получает срок и выходит на свободу только в 1939 г. Еще в заключении он узнает о том, сколь сложно стало устроиться на свободе духовенству. И выйдя из тюрьмы, сталкивается с этим. Он переходит из села в село, из города в город, но нигде не может пристроиться у церкви. А это наиболее знакомая ему среда. Теперь он предстает в образе не только иеромонаха, но и схимника, выбирая себе имя Серафим.

На Орловщине, в селе Лепешкино, местный священник Димитрий, спросив его имя и услышав "Серафим", узнал в нем Смоленского епископа Серафима (Остроумова). Поздеев, находившийся в тяжелых материальных условиях, был рад, что его натолкнули на мысль назвать себя Остроумовым. Так родилась новая легенда. Вскоре Поздеев понял, что в нынешних условиях — когда в застенках оказалось много представителей епископата — версии его архиерейского сана легко верят.

Черниговская монахиня Анастасия, которая беспокоилась о судьбе арестованного епископа Черниговского Стефана (Проценко), просила его не стесняться и не скрывать своего сана. А главное, предложила отправиться с ней на Украину. Для Поздеева это был хоть какой-то шанс найти средства к существованию.

Оказавшись в Киеве и Чернигове, он довольно быстро уловил главные чаяния — открыть храмы. И вскоре творчески развил легенду о своем архиерейском сане: его вот-вот назначат экзархом Украины, осталось только в Москву съездить за поставлением.

Характерно, что и эта легенда была ему подсказана церковной средой. Беседуя с монахинями в Киеве, он узнал о том, что на Байковом кладбище нужен священник. Монахини предположили, что ему могут "и на кафедру" разрешить в Киев, "а то у нас на всей Украине нет епископа".

Уверенности Поздееву придает и то, что его "узнал" как архиепископа Смоленского Серафима архиепископ Димитрий (Абашидзе), живший в Киеве схимником. Архиепископ Димитрий и реальный архиепископ Серафим (Остроумов) были участниками Собора 1917-1918 годов и с тех пор, вероятно, не встречались.

Архиепископу Димитрию во время встречи с Поздеевым было уже за 70. И он, вероятно, поддался молве об архиепископском сане Серафима, однако, и узнавая его, отметил: "Вы здорово изменились". Это узнавание, как ничто другое, укрепило авторитет Поздеева и придало ему уверенность в утверждении о скором назначении экзархом.

Как ни старалось следствие, выявить какие-то антисоветские разговоры Поздеева и его окружения не удавалось в этот период. Если не считать разговоров о предсказании старцами наступления в 1946 году новой эпохи, когда начнут снова процветать храмы, будет новая земля и новое небо.

Главные мечты верующих были связаны с открытием храмов. Да и мечты эти были очень скромными: Владимирский собор в Киеве и хотя бы одна церковь в Чернигове. В этой новой ситуации и меняется легенда Поздеева. Архиерей мог обещать открытие храмов — никак не иеромонах. Актуальна уже была не мечта о смене политического строя, а самосохранение религиозной организации и возможность исполнения верующими своих потребностей.

Сам Поздеев, балансируя между открыто действующими церквями и расширяющимся церковным подпольем, действующим в рамках Московской патриархии, объективно оказался вытесненным именно в это подполье. Карьеру без пяти минут экзарха остановил новый арест и срок до 1944 года. Отсидев, он вновь отправляется к привычную среду — к монахиням. На этот раз в поселок Луговской Джамбульской области Казахстана. Он служит у них на частной квартире, оказавшись объективно уже в церковном подполье. Кто были эти монахини и каких взглядов придерживались — данных нет.

В декабре 1944 года он отправляется дальше — в Чкаловскую область — это территория Оренбуржья, по-прежнему ориентируясь на монашескую среду, как следует из его показаний. Зная о том, что абсолютное большинство монахов и монахинь не признают легально действующую РПЦ МП, а составляют особую группу верующих — так называемую ИПЦ, по прибытии на станцию Соль-Илецк он спросил у торговок на станции, где здесь можно найти монаха или монашку. Впоследствии он не просто ориентировался на монашествующих, а именно на сторонников ИПЦ.

Поздеев уверенно представляется архиепископом Серафимом (Остроумовым), и, входя в уже сложившиеся группы сторонников ИПЦ в окрестных селах, берет на себя роль духовного наставника. Два-три раза в неделю он проводит богослужения, где призывает верующих в действующие храмы РПЦ МП не ходить. На политические темы практически не высказывается, хотя молчаливо одобряет те позиции, которые заявляются другими лидерами этих групп. Теперь он эпизодически упоминает старые легенды, например, о белогорских старцах. Кстати, они у него не старились — как в 1925-27 годах старцу Макарию из Белогорских пещер было 112 лет, так и в 1945 году он остается в таком же возрасте.

В Бузулуке он застает уже сложившийся тандем самозванных Романовых — там были свой "Николай II" и "наследник Алексий", которые тоже не торопятся поддержать версию о нем, как о "князе Михаиле". И он вынужден считаться с таким положением.

Для доказательства своего сана он сфабриковал в 1945 году свою фотографию совместно с Патриархом Тихоном. Появился и новый элемент в легенде: Поздеев рассказывал, что к нему явилась Матерь Божия и обещала его поддерживать в укреплении истинно-православной веры.

Уход в ИПЦ позволил Михаилу Поздееву довольно долго оставаться на свободе — до 1951 года, что вряд ли было бы возможным, попытайся он остаться при каком-нибудь храме Московской патриархии. С его биографией, в которой было пять арестов и сроков, он не мог получить место при храме легально. А нелегально жить становилось все труднее в условиях контроля со стороны государства над РПЦ. Так что решительный приказ с его стороны верующим не ходить в действующие храмы вполне соответствовал его стремлению к самосохранению.

С другой стороны, больше находясь в лагерях, чем на свободе, в последние десятилетия, он не имел на воле никаких контактов, чему в большой степени способствовало его поведение под следствием, когда он подставлял своих "подельников".

Выходя из заключения, Поздеев стремился вернуться в привычную ему среду, только в другой регион. Привычная для него среда — это среда монашествующих и церковного актива еще дореволюционного периода, которая с годами не только убывала, но и идеологически менялась.

После нового ареста в 1951 году, он в 1952-м получил самый большой свой срок — 25 лет, однако политические перемены, связанные со смертью Сталина, существенно сократили этот строк. И в 1956 году он вернулся в Бузулук, где еще были его почитатели.

Впервые он из лагерей вернулся в места былого проживания. Объяснить это просто — он был уже стар и болен. Однако он тут же встретился с недоверием ряда истинно-православных христиан Бузулука.

О последних годах жизни Михаила Поздеева сведений немного. И все они нуждаются в проверке. Михаил нищенствовал, побирался в центре Бузулука. Часто его видели пьяным и плачущим. Сохранившие ему верность верили в его святость и вслушивались в каждое его слово, почитая его поведение как юродство. Возможно, просто на новом витке судьбы проявились прежние пороки Михаила Поздеева.

Он по-прежнему считал себя архиепископом Серафимом, проявлял особое почтение к царской семье. О каких-либо прямых его антисоветских высказываниях его почитатели не говорят. Умер Михаил Поздеев 16 мая 1971 года. Но образ его оказался востребован и после смерти. Всю жизнь Поздеев домысливал свою легендарную биографию, но более чем за архиепископа себя не выдавал.

Зато после смерти в видениях блаженного Иоанна Береславского он уже "патриарх Соловецкий", молитвами которого "спасся ГУЛАГ и спасется вся Россия". Конечно, в этом можно увидеть, прежде всего, своеобразный психический настрой самого Иоанна Береславского, но, учитывая количество изданных им писаний, и то, что его видениям верит определенный круг людей, это можно рассматривать как явление социальное.

Сама ирреальность и полный отрыв от исторической достоверности "богородичной" биографии Михаила Поздеева говорят о тоталитарном характере группы последователей Иоанна Береславского — чтобы верить в подлинность такой версии, не имеющей ничего общего с реальностью, надо абсолютно доверять своему лидеру. Приобретенный в видениях Иоанна масштаб личности Михаила Поздеева тоже объясним — это оправдание исключительной избранности его и его почитателей, что соответствует экзальтированности сознания участников тоталитарных групп. Сама же запутанность и противоречивость биографии Михаила Поздеева — это подходящая основа для того, чтобы придумывать ему любую другую, даже самую невероятную биографию.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2019. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]