Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
09-09-2010 16:58
 
Михаил Моргулис. МУЧЕНИК МЯТЕЖНОГО ВЕКА. Попытка разобраться, кем был о. Александр Мень для своих современников и какова его роль сегодня. Часть вторая

Начало – здесь.

 Что же он оставил нам?

Уже в период "перестройки" о. Александр воссоздает разогнанное в первые годы тоталитаризма Российское Библейское общество. Им прочитаны около двухсот лекций, выпущены знаменитые книги. Они понятны ребенку и взрослому, простому человеку и высокообразованному интеллектуалу. Среди них особое место занимает цикл из шести книг, посвященный религиозному развитию человечества, а также пересказ Библии для детей и, конечно, книги "Сын Человеческий" и "Таинство, Слово и образ". Он автор известных комментариев к изданию русской Библии, напечатанной в Брюсселе. Уже после его смерти издан составлявшийся им в течение многих лет восьмитомный "Библейский словарь", вышли сборник его проповедей "Радостная весть" и книга раздумий о пути России и человечества "Трудный путь к диалогу". Общий тираж его книг составляет миллионы. После него осталось двести пятьдесят аудио- и тридцать видеокассет с проповедями...

В России каждое обычное событие может иметь огромное значение, если ты знаешь весь контекст истории этой страны. За 74 года советской власти в России практически не было ни одного библеиста. Советский режим выкорчевал библеистику так же, как, например, социологию. И Мень стал первым русским библеистом, живущим и работающим не в Париже или Нью-Йорке, а в Москве, под прессом КГБ и противников Слова Божия, надевавших самые разные маски и выступавших под вывесками разных организаций.

Ведущий русских религиозных программ государственной радиостанции "Голос Америки" протоиерей РПЦЗ Виктор Потапов писал в московской "Литературной газете": "В предисловии к одной из своих книг о Библии отец Александр подчеркивал, что его цель как автора состоит в том, чтобы "помочь людям полюбить храм, понять смысл литургии, оценить красоту священнодействий и сделать церковную молитву частью своей жизни". В. Потапов отмечает далее: "Его книги, как евангельское зерно, упавшее на плодоносную почву, принесут богатый плод".

Писал Мень, не отрываясь от своего основного пастырского служения. Люди были для него самым главным в его служении. Писатель Владимир Ерохин вспоминает, как однажды, придя к о. Александру домой, увидев заваленный бумагами стол и зная о невероятно напряженном режиме работы священника, решил говорить только о делах, коротко, и вскоре стал прощаться. Отец Александр спросил:

– Вы торопитесь?

– Нет, но, наверное, вы заняты?

– Чем?

– Я отнимаю у вас время, а у вас — работа...

– Вы и есть моя работа...

Писал о. Александр, находясь "под колпаком" "богословов" из КГБ, окруженный клеветой своих духовных коллег, знакомый с иудиными поцелуями иных друзей, под градом присылаемых по почте анонимных угроз. Но также надо отметить, что создавал он свои книги почти при полном отсутствии библейских словарей и энциклопедий, другой богословской литературы, не имея возможности проверить свои взгляды в нормальной теологической дискуссии. Генрих Попроцкий, протоиерей из Польши, вспоминает: "Когда-то он сказал мне: "Если бы у меня были библиотеки Парижа, Рима или Лондона...".

В начале своего духовного пути он был в одиночестве. Потом – окружен тысячами людей. А в дни мученической кончины вновь остался один. Известный историк, академик Сергей Аверинцев, имеющий в России большой духовный авторитет, в сборнике "И было утро..." так написал о нем: "Он сделал невозможное возможным. Он проторил дорогу. Теперь по ней пойдут другие. Но пусть они не забывают того, кто вышел сеять, не дожидаясь рассвета...".

Спустя ровно год после убийства в Москве проходила конференция, посвященная его памяти. Меня пригласили выступить на ней. Я сказал тогда: "Он оставил много прекрасных книг и воспоминаний о себе, он оставил после себя много последователей, но, главное, он оставил на земле Свет Христа, который Господь наш чудным образом преломлял через его жизнь, служение и смерть".

Кто его убил?

Об этом много толков, существует немало версий, но и сейчас, спустя годы, убийцы не найдены. Следствие об убийстве отца Александра прекращено, дело сдано в архив как не поддающееся раскрытию. Все может быть в этой жизни - может, жизнь миссионера и впрямь оборвала рука психически больного, может, это был случайный трагический акт, какие бывают в истории. Что думаю об этом лично я? Думаю, что убийство совершили темные силы, биологически объединившиеся в едином дьявольском порыве остановить проповедника.

Я думаю так еще и потому, что трудно поверить, будто мощнейшая армия КГБ вместе с высокопрофессиональным московским уголовным розыском не смогли разыскать преступников. Личные распоряжения о поиске убийц давали и президент Михаил Горбачев, и президент Ельцин. В 1991 году, в присутствии моих друзей Фила Янси, Брента Густавсона, Билли Мелвина, Джоула Нидерхуда, Алекса Леоновича, Питера Дейнеки и других, я спрашивал об этом у руководителей КГБ, и они, соглашаясь, что убийство ложится позорным пятном на Россию, обещали обязательно раскрыть его и наказать убийц. Но, видимо, есть вещи, которые не по силам даже генералам КГБ.

В первые же дни после преступления была создана специальная группа расследования, которой руководили следователи по особо важным делам. Руководители группы менялись, а следствие топталось на месте. На первых порах арестовали несколько подозреваемых, но все они оказались невиновны. Уже тогда у многих создалось впечатление, что кто-то уводит следствие в сторону.

В те дни я объявил по национальному телевидению, что американские христиане жертвуют 5 000 долларов тому, кто поможет найти убийцу. В тогдашней России это были очень большие деньги. Позвонило около 60 человек. Их допросили, но показания посчитали несущественными. Несколько журналистов занялось частным расследованием, среди них — мои друзья Евгения Альбац, Татьяна Фурман и Сергей Бычков.

Ближе всех к истине подошел Бычков. Анализируя факты и попавшие в его руки документы, он утверждал, называя конкретную фамилию, что один из участников этого предполагаемого заговора (хотя лично и не убивавший священника) вскоре после случившегося был мгновенно переправлен на Запад, причем,— вот зловещая ирония! — как подвергавшийся преследованиям в СССР. Сейчас он живет в США и даже сотрудничает с некоторыми американскими христианскими организациями... После публикации статьи на эту тему Сергею Бычкову полностью закрыли доступ к материалам следствия.

И вот что еще интересно. Примерно год тому назад у меня состоялся разговор с бывшим сотрудником КГБ, занимавшим одно время высокое положение и носившим высокое звание. Господь при моем участии помог его двадцатилетнему сыну избавиться от жестокого рабства наркомании. Улучив момент, я спросил, что этот профессионал думает об убийстве отца Александра. Он ответил: "Говорю только вам, говорю, чтобы ответить правдой на ваше добро. Это дело сработано на высочайшем уровне. Но самое главное, есть силы, которые не дают следствию продвигаться. Как только мы реально приближались к раскрытию тайны, нас останавливали. Останавливали по-разному: то переводили на другое расследование, то отвлекали другими гипотезами, то подсылали фальшивых свидетелей. И ко всему, пропадали важные документы следствия. Не знаю, может быть, все это – совпадение, но мне трудно в это поверить".

Трудно поверить в это и мне. Интересно, что оценку работника КГБ совсем недавно (газета "Новый взгляд") подтвердил брат священника — Павел Мень. Вот его слова: "С первых дней расследования стало ясно, что милиция и прокуратура имитируют розыскную деятельность. Убийство – дело рук КГБ. Они – исполнители. А кому это было выгодно? Тем, кто не хотел, чтобы Слово Божие вернулось на нашу землю".

Будучи в Москве, я встретился с сыном и вдовой о. Александра. Мы сидели в маленькой трапезной, в церкви у нынешнего президента Российского Библейского общества священника Александра Борисова - кстати, духовного чада отца Александра Меня. Я знал, мне часто об этом говорили, что внешне я похож на покойного о. А. Меня. Но с его женой встретился впервые. И вот она смотрела на меня, долго, не опуская глаз, в глубине которых навсегда застыла боль. Скажу откровенно, мне было тяжело. И я подумал, мало быть похожим внешне. А вот смог бы я, как он, выйти один против громадной силы, только с Господом на устах, а потом умереть страшной смертью, но спокойно и достойно, с тем же Именем в последних проблесках жизни? Не знаю. Не знаю...

Еще один нюанс

Он был еврейского происхождения. И это было использовано его многочисленными врагами со своей целью. Евреи обвиняли его в том, что из-за него многие дети Авраама уверовали во Христа. Националисты и фашисты, тайные и явные, винили в иудаизме. Против него много писали, что он не соблюдает православных традиций, симпатизирует успешным христианам других деноминаций.

У меня на столе – письмо известного православного иерарха, где он обвиняет отца Александра в неисполнении обязанностей православного пастыря. А он, пастырь, отвечал: "Дух православия – это дух любви и свободы... Но в "Характеристике" вместо этого духа я нахожу дух инквизиции и "охоты на ведьм".

Антисемитизм – это не склад характера и не традиция. Антисемитизм – это никогда не прекращающийся процесс, яростный генный, душевный и – духовный спор. С тех пор, как появилось христианство, антисемитизм был и остается уродливым наростом на теле христианской жизни. Когда в Ветхом Завете Бог избрал евреев, дьявол насадил в сердца других людей ненависть и зависть к ним. Христос говорил про Иерусалим – "до неба вознесшийся, до ада низвергнешься". Поцелуй Иуды ныне ассоциируется с иудаизмом. Мы хотим взвалить на израненные плечи иудаизма наши грехи и печали. Часть из них, как крест на плечи Симона Каринеянина, люди взвалили на плечи о. Александра.

Как воспринимали его

КГБ. Эта организация лучше всех понимала, что и кто реально представляет угрозу для власти. Ее нюх был изощрен и опытен. Ну какую, на первый взгляд, угрозу представлял из себя интеллигентствующий провинциальный поп? Но мозговые силы КГБ чувствуют, что могут наступить времена, когда к таким, как Мень, потянутся тысячи людей. Они отмечают крепкие зачатки этой тяги, они видят, что интеллектуалы и самые простые люди все чаще начинают поднимать глаза от земли и обращать их к небу.

Публичные лекции о. Александра слушают десятки тысяч людей. Его слова передают из уст в уста.

С точки зрения КГБ, все это являлось серьезной оппозицией, которая могла перерасти во всеобщее противостояние властям. Являясь порождением зла, того, что в изначальной своей инстанции является дьяволом, КГБ понимал, что самым великим революционером является не кто-либо из диссидентов, не Солженицын, не бунтующие журналисты или экономисты, не угонщики самолетов, а Иисус Христос. Вот почему они столь безжалостно сажали в тюрьмы баптистов, заставляли "раскаиваться" бунтующих священников. Но находились единицы, которым Бог давал особую силу и мудрость и святое упорство, и "органам" становилось ясно, что этих людей им не сломить.

Следуя инстинкту самозащиты тоталитарного режима, мятежного священника надо было уничтожить. Желательно чужими руками. КГБ всегда был готов вступить в кооперацию с теми, кто ненавидит правду и детей Христа. Таких оказалось много. И, судя по страшному финалу, этот альянс состоялся.

Я не думаю, чтобы кто-то в КГБ ненавидел отца Александра лично. Наверняка среди работников госбезопасности были и те, кто с сочувствием относился к его служению. Но КГБ – прагматичная плеть государства. И отец Александр Мень, по оценке аналитиков из отдела по борьбе с инакомыслием, представлял для устоев государства бóльшую угрозу, чем многие другие "крамольные" общественные деятели, ибо он был из группы тех, кто преобразовывал землю...

ПОЛИТИКИ. Для Горбачева, Ельцина, других крупных политиков, он был по своим манерам, уму, зоркости и интеллекту чем-то вроде профессора богословия и лишь частично священником. Каждый из них с радостью принял бы его, обладавшего таким авторитетом и популярностью, на службу в свою группу или партию. Но отец Александр держался в стороне, зная, что тут таится искушение. Служил только Христу и никому больше. Как и все, политики тоже не поняли его. И это было нормально, ибо пророков часто не понимают те, к кому обращены их пророчества.

АРМИЯ. Большинство генералов и высших офицеров российской армии тоже не принимали его жертвенное христианство. Для абсолютного большинства из них христианство ассоциировалось с освящением боевых знамен и призывами бороться против врагов страны. Один из самых высоких руководителей армии говорил мне: "Ну что мне, Майкл, Библию читать, жизнь менять, очищаться, каяться, молиться... Я вот лучше позову (тут он называл одно из печально известных в Церкви имен), мы выпьем с ним, поговорим душевно, я его попрошу, он помолится Богу за меня, вот и все. Чем плохо?". И тут он был не понят.

ЕВАНГЕЛЬСКИЕ ВЕРУЮЩИЕ. Для многих протестантов России (СССР) он представлял собой неожиданное, даже загадочное явление. Возросшие на суровом духовном опыте, они, можно сказать, впервые столкнулись с православным священником, не предававшим их анафеме, а призывавшим, как и они, изучать Слово Божие.

Евангельская молодежь потянулась к нему, потому что протестантским группам больше всего не хватало именно образованности, общей культуры. К тому же, им, с их традиционными миссионерскими устремлениями, импонировало, что православный батюшка призывал христианские церкви идти на улицу, в народ. Общение с о. Александром помогло многим молодым евангельским верующим расширить свой образовательный и культурный кругозор.

Пожилые на такое общение не решались. Слишком непривычным это казалось... И тут он остался для многих непонятым.

ПРАВОСЛАВНЫЕ. Для основной массы православных о. Александр был слишком необычен. Для них священник традиционно объединял в одном лице и управителя, и надсмотрщика, и адвоката. О чем священник говорит во время службы - многие прихожане не знали, и не знают поныне, и потому у людей выработалась внутренняя уверенность, что не это самое главное. А отец Александр говорил в церкви понятные проповеди, просил верующих думать и верить. И любить. Странным казался. К тому же, другие священники остерегали свою паству: бойтесь его! И здесь многие не приняли о. А. Меня.

Журналист А.Быстрицкий как-то написал в московской газете "Сегодня", что России для нормального развития необходим сверхмощный моральный рывок. Что России необходимо некое новое крещение. Вся нынешняя ситуация, по его мнению, должна напомнить российским верующим о великой деятельности таких людей, как Мартин Лютер. Только это, отмечается в статье, "может сдвинуть процесс духовного преображения общества". О. Александр, пожалуй, мог бы увлечь за собой это общество.

Но нельзя говорить о его жизни только в прошедшем времени. Ибо сегодня слова и мысли отца Александра приходят к тем, к кому они не успели прийти при его жизни.

Он умер православным священником, но священником, стоявшим не на традиционалистских принципах. Сергей Аверинцев писал: "Пролитая кровь — великая сила. Если о ней забывают, это проклятие. Если о ней помнят, как должно, это благословение земле".

Имя отца Александра вошло в историю России. В других странах о нем пока еще знают мало. Я верю, что он жил ради Бога и ближнего своего. Он любил Бога и людей, не разделяя это. И отдал жизнь за Бога и людей.

Смерть всегда страшна. Но если бы была возможность спросить у о. Александра, хотел бы он изменить последние часы своей жизни, уверен, он ответил бы: нет. Потому что для истинного последователя Христа нет ничего прекрасней, чем возможность прожить жизнь для Христа и умереть во Имя Его.

Во время панихиды, обращаясь к трем тысячам пришедших почтить память А. Меня, президент Библейского общества России священник Александр Борисов сказал, что гибель отца Александра несет в себе огромную духовную загадку: "Бог словно бы хотел сказать нам что-то очень важное — каждому сердцу: что началась битва за Россию, за народ, и в этой битве всегда есть те, кто падают первыми, те, кто идут впереди".

В своей проповеди "О добре и зле" о. А. Мень сказал: "Человек доверяет Богу и знает, что Он его никогда, в конечном счете, не подведет. И тогда возникает прочнейшая обратная связь, которую не может разрушить ничто, потому что в сравнении с этой силой все силы мира ничего собой не представляют".

В жизни каждого из нас наступает час, когда мы, если действительно следуем за Христом, должны взойти на Голгофу. Не все, следующие за Ним, решаются на это. Некоторые останавливаются у подножия горы. Не всем дано выдержать последнюю дорогу страданий. Смерть - это тьма, но есть в ней и свет для земли, если смерть стала "приобретением" во Христе, как говорил апостол Павел.

Для "Портала-Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2019. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]