Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Протоиерей Иоанн Мейендорф: Византия и Московская Русь. Очерк по истории церковных и культурных связей в XIV веке. Приложения


ПРИЛОЖЕНИЯ 
[даны в переводе с греческого А. С. Павлова. Русская историческая библиотека, VI. СПб, 1880]

1
Хрисовул  императора  Иоанна  Кантакузина  о восстановлении  единства  митрополии Киевской и всея Руси.
(август  1347 года) [1]

С того времени, как русский народ, по благодати Христовой, получил богопознание. святейшие епископии Малой Руси, находящиеся в местности, называемой Волынью: галицкая, владимирская, холмская, перемышльская, луцкая и туровская, также как и святейшие епископии Великой Руси, принадлежали к киевской митрополии, которою в настоящее время управляет преосвященный митрополит, гипертимос и экзарх всея Руси, кир Феогност.

Но в недавнее время смут, [2] благоприятное для всяких беспорядков, правящие делами государства и недостойно предстоятельствовавший в церкви, не помышляя ни о чем другом, как только об исполнении своих прихотей [3] (благодаря которым они привели в беспорядок дела общественные и церковные, почти всюду внесли расстройство и смуту и причинили всяческий вред и зло христианским душам и телам), — ввели и ту новизну, что отторгли от сей святейшей митрополии киевской поименованные епископии Малой Руси и подчинили их галицкому архиерею, возведя его из епископов в митрополиты, что не только учинено в нарушение обычаев, издревле установившихся во всей Руси, но и оказалось тягостным и ненавистным для всех тамошних христиан, которые не терпят быть паствою двух митрополитов, желают, чтобы оставался непоколебимым и неизменным обычай, издревле, как сказано, у них существовавший, и всячески стремятся к уничтожению такой новизны. Так точно и в прежние времена, когда тоже была замышляема такая новость, она падала и разрушалась в самом начале — потому именно, что тамошние христиане, как сказано, не терпят отмены и нарушения своего обычая. Вот и теперь об этом деле доносит моему царскому величеству благороднейший великий князь Руси, любезный сродник моего царского величества, кир Симеон и, вместе с другими тамошними князьями, просит, чтобы моим царским хрисовулом те епископии снова подчинены были упомянутой святейшей митрополии киевской, как было и прежде.

Находя сию просьбу справедливою и уважительною, как в силу упомянутого, изначала и доныне действующего церковного обычая, так и по вниманию к отменно добродетельной и богоугодной жизни названного преосвященного митрополита киевского, пречестного [гипертимос] и экзарха всея Руси, лишившегося [своих прав], наше царское величество настоящим хрисовулом, запечатанным золотом, изволяет, постановляет и определяет, чтобы святейшие епископии, находящиеся в Малой Руси: галицкая, владимирская, холмская, перемышльская, луцкая и туровская, которые, как сказано, в упомянутое время смут не по принадлежности отданы галицкому [епископу], снова подчинены были святейшей митрополии киевской; и чтобы первосвятительски управляющий сею святейшею митрополией совершал в них все то, что божественные и священные каноны повелевают совершать митрополитам в подчиненных им епископиях, и что совершали в них прежде бывшие митрополиты и сей самый поименованный преосвященный митрополит киевский — лишенный своих прав], — рукополагая и поставляя в них епископов, производя суд по возникающим там делам, давая, если нужно, решения по разным церковным вопросам и совершая все прочее, что узаконено божественными и священными канонами. А бого-любивейшие епископы тех святейших епископии обязаны иметь к нему, преосвященному митрополиту киевскому, пречестному [гипертимос] и экзарху всея Руси, кир Феогносту, и к имеющим быть после него тамошним первосвятителям, надлежащее благопокорение, как к первому их архиерею, и повиноваться ему во всем, о чем он стал бы говорить и внушать им, на пользу тамошним христианам и вообще к утверждению церковного и канонического благоустройства и порядка.

Итак, по силе настоящего хрисовула нашего царского величества, упомянутые святейшие епископии Малой Руси и впредь пусть будут подчинены святейшей митрополии киевской — которая была лишена [своих прав! — и перво-святительски управляющему ею в настоящее время преосвященному митрополиту, пречестному [гипертимос] и экзарху всея Руси кир Феогносту, который, как выше изъяснено, пусть обсуждает и решает все возникающие там церковные дела, давая им надлежащее направление, и совершает все должное и узаконенное; а после него [да подлежат те епископии] имеющим быть там первосвятителям. Он, а также его преемники, будут совершать там все должное и узаконенное канонами. Таковой порядок пусть сохраняется навсегда, по силе указанного древнего обычая, требующего, чтобы все тамошние святейшие епископии состояли под одним митрополитом. На сей предмет и состоялся настоящий хрисовул моего царского величества и отправлен в пределы названной святейшей митрополии киевской, в утверждение настоящего дела.

Издан в августе текущего 15 индикта 6855 года, с подписью нашей благочестивой и богопоставленной власти.

Грамота  патриарха  Филофея  к  русским  князьям  с увещаниями повиноваться митрополиту.
(июнь  1370 года) [4]

Благороднейшие князья всея Руси, во Святом Духе возлюбленные и вожделенные сыны нашей мерности: молим Вседержителя Бога даровать всем вам здравие и благорасположение душевное, крепость и благосостояние телесное, успех во всех житейских делах и благоденствие, усиление власти, умножение чести и все, что благо и спасительно.

Мерность наша, хорошо и давно зная о вашей чистой вере и благочестии, которое вы изначала прияли от нашей святейшей Божией кафолической и апостольской церкви и соблюдаете, как прияли, без повреждения, в чистоте и целости, будучи православными христианами, никогда не перестает молиться, чтобы вы навсегда сохраняли это превосходнейшее благо и еше более преуспевали в вере в Бога и в благочестии.
А все это вы будете иметь, если станете оказывать подобающее уважение, почтение, послушание и благопокорение преосвященному митрополиту киевскому и всея Руси, пречестному, во Святом Духе возлюбленному брату и сослу-жителю нашей мерности, которого Бог даровал вам нашими руками, и, как истинные сыны церкви, будете внимать ему и его внушениям так, как вы обязаны внимать самому Богу.
Ибо так как Бог поставил нашу мерность предстоятелем всех, по всей вселенной находящихся христиан, попечителем и блюстителем их душ, то все зависят от меня, как общего отца и учителя. И если бы мне можно было самому лично обходить все находящиеся на земле города и веси и проповедовать в них слово Божие, то я неупустительно делал бы это, как свое дело. Но поелику одному немощному и слабому человеку невозможно обходить всю вселенную, то мерность наша избирает лучших и отличающихся добродетелью лиц, поставляет и рукополагает их пастырями, учителями и архиереями, и посылает в разные части вселенной: одного — туда, в вашу великую и многолюдную страну, другого — в другую часть земли, повсюду — особого [архипастыря], так что каждый в той стране и местности, которая дана ему в жребий, представляет лицо, кафедру и все права нашей мерности.

Итак, поелику и вы имеете там, вместо меня, преосвященного митрополита киевского и всея Руси, мужа досточтимого, благоговейного, добродетельного и украшенного всеми добрыми качествами, могущего, по благодати Христовой, упасти народ и привести его на спасительные пажити, утешить души скорбящих и укрепить сердца бедствующих (да и сами вы по опыту знаете его преимущества и святость), — то вы обязаны оказывать ему великую честь и благопокорность, каковую должны были бы воздавать мне самому, если бы я присутствовал там; ибо он находится там вместо меня, имея наши права, так что оказываемое ему почтение, послушание и благопокорение относится к нашей мерности, а через нас переходит прямо к самому Богу.

Итак, вы, как истинные сыны церкви Христовой, питающие в душе правую веру в Бога и благочестие, обязаны повиноваться вашему отцу, пастырю и учителю, которого Бог даровал вам через нас, и почитать его, как меня, и слова его принимать за вешания Божий. Если вы будете так делать и иметь такое расположение к церкви Божией и к самому преосвященному митрополиту своему, то прежде всего получите мзду в нынешнем веке, снискав себе содействие и помощь во всем, в чем нуждаетесь, от самого Бога, Который подаст вам усиление власти, долготу жизни, успех в делах, благоденствие, исполненное всех благ, жизнь беспечальную и безбедную и здравие телесное, а в будущем веке — царство небесное, наследие вечных благ и наслаждение [ими]. И от нашей мерности получите многие и великие похвалы, благодарения и молитвы к Богу, коего благодать и милость да хранят вас крепко утвержденными в правой и непорочной вере и покорными отцу и учителю ваших душ, дабы таким образом вы пребывали без болезни, в добром душевном расположении и превыше всякой напасти.

На подлиннике честною патриаршею рукою написано: месяца июня, индикта 8.

Отлучительная  грамота  русским  князьям,  не хотевшим принять  участия  в  войне против  литовского князя.
(июнь  1370 года) [5]

Так как благороднейшие князья русские все согласились и заключили договор с великим князем всея Руси кир Димитрием, обязавшись страшными клятвами и целованием честного и животворящего креста, в том, чтобы всем вместе идти войною против чуждых нашей вере, врагов креста, не верующих в Господа нашего Иисуса Христа, но скверно и безбожно поклоняющихся огню; и великий князь, согласно своей клятве и договору, заключенному с теми [князьями], не дорожа своей жизнью и ставя выше всего любовь к Богу и обязанность воевать за Него и поражать врагов Его, изготовился и дожидался их; а они, не боясь Бога и не страшась своих клятв, преступили их и крестное целование, так что не только не исполнили взаимного договора и обещания, а напротив, соединились с нечестивым Ольгер-дом, который, выступив прот,ив великого князя, погубил и разорил многих христиан: то князья эти, как презрители и нарушители заповедей Божиих и своих клятв и обещаний, отлучены [от церкви] преосвященным митрополитом киевским и всея Руси, во Святом Духе возлюбленным братом и сослужителем нашей мерности.

Признав во всем этом весьма тяжкий [грех] против всех христиан, мерность наша со своей стороны имеет этих князей отлученными, так как они действовали против священного христианского общежития, и объявляет, что они тогда получат от нас прощение, когда исполнят свои обещания и клятвы, ополчившись вместе с великим князем на врагов креста, затем придут и припадут к своему митрополиту, и упросят его писать об этом к нашей мерности; и когда митрополит напишет сюда, что они обратились и принесли истинное и чистое раскаяние, тогда они будут прошены и нашею мерностью. Итак, пусть они знают, что отлучение есть удаление и совершенное отчуждение от святой Божией церкви, и пусть принесут истинное и чистое раскаяние, чтобы получить в том прощение от нашей мерности.

Грамота  польского  короля  Казимира  к  патриарху Филофею,  с  просьбою  поставить епископа  Антония митрополитом в Галич.
(1370 год) [6]

Первопрестольному всесвятейшему константинопольскому патриарху вселенского собора поклон и великое челобитье от сына твоего Казимира, короля земли ляшской и Малой Руси, от князей русских, верующих в христианскую веру, и от бояр русских великое челобитье.

Ищем у тебя архиерея себе. Вся земля гибнет ныне без закона, ибо закон исчезает. От века веков Галич слыл митрополией во всех странах и был престолом митрополии от века веков. Первый митрополит вашего благословения был Нифонт, второй митрополит Петр, третий митрополит Гавриил, четвертый митрополит Феодор. Все они были на престоле Галича.

[Тамошние] русские князья были наши сродники, но князья эти вышли из [сей части] России, и земля осиротела. И после того я, король ляшский, приобрел [эту] русскую землю. И ныне, святой патриарх вселенских соборов, ищем у тебя своего архиерея; для сего, по милости Божией и с вашего благословения, мы вместе с нашими князьями и боярами избрали человека достойного, доброго, чистой жизни и смиренного сердца, преосвященного епископа Антония [и посылаем его] на ваше благословение.
Ради Бога, ради нас и святых церквей, да будет ваше благословение и над сим человеком, чтобы престол этой митрополии не оставался пустым; рукоположите Антония в митрополита, дабы не исчез, не разорился закон русский.

А не будет милости Божией и вашего благословения на сем человеке, то после не жалуйтесь на нас: нам нужно будет крестить русских в латинскую веру, если у них не будет митрополита, так как земля не может быть без закона.

Грамота литовского  князя  Ольгерда  к  патриарху Филофею,  с  жалобами  на митрополита Алексия  и  с просьбою  поставить  особого  митрополита  для  Киева, Смоленска,  Малой  Руси,  Новосиля,  Твери  и  Нижнего Новгорода.
(1371  год) [7]

От царя литовского Ольгерда к патриарху поклон. Прислал ты ко мне грамоту с [человеком] моим Феодором, что митрополит  [Алексий] жалуется тебе на меня, говорит так: "царь Ольгерд напал на нас". Не я начал нападать, они сперва начали нападать, и крестного целования, что  имели ко  мне, не  сложили и  клятвенных грамот ко мне не отослали. Нападали на меня девять раз, и шурина моего князя Михаил [тверского] клятвенно зазвали к себе, и митрополит снял с него страх, чтобы ему прийти и уйти по своей воле, но его схватили. И зятя моего нижегородского князя Бориса схватили и княжество у него отняли; напали на зятя моего, новосильского князя Ивана и на его княжество, схватили его мать и отняли мою дочь, не сложив клятвы, которую имели к ним. Против своего крестного целования, взяли у меня города: Ржеву, Сишку, Гудин, Осечен, Горышено, Рясну, Луки, Кличень, Вселук, Волго,  Козлово, Липицу, Тесов, Хлепен, Фомин городок, Березуеск, Калугу, Мценеск.  А  то  все города, и все  их взяли, и крестного целования не сложили, ни клятвенных грамот  не  отослали.  И  мы,  не стерпя  всего  того,  напали на них самих, а если не исправятся ко мне, то и теперь не буду терпеть их.

По твоему благословению, митрополит и доныне благословляет их на пролитие крови. И при отцах наших не бывало таких митрополитов, каков сей митрополит! Благословляет московитян на пролитие крови, и ни к нам не приходит, ни в Киев не наезжает. И кто поцелует крест ко мне и убежит к ним, митрополит снимает с него крестное целование. Бывает ли такое дело на свете, чтобы снимать крестное целование? Иван Козельский, слуга мой, целовал крест ко мне с своею матерью, братьями, женою и детьми, что он будет у меня, и он, покинув мать, братьев, жену и детей, бежал, и митрополит Алексей снял с него крестное целование. Иван Вяземский целовал крест, и бежал и порук выдал, и митрополит Алексей снял с него крестное целование. Нагубник [8] Василий целовал крест при епископе, и епископ был за него поручителем, и он выдал епископа в поруке и бежал, и митрополит снял с него крестное целование. И многие другие бежали, и он всех их разрешает от клятвы, то есть от крестного целования.

Митрополиту следовало благословлять московитян, чтобы помогали нам, потому что мы за них воюем с немцами. Мы зовем митрополита к себе, но он не идет к нам: дай нам другого митрополита на Киев, Смоленск, Тверь, Малую Русь, Новосиль и Нижний Новгород!

Грамота патриарха  Филофея к  митрополиту  Алексию с  увещанием помириться  с  тверским  князем Михаилом  и  не  оставлять литовских  епархий  без пастырского надзора.
(1371 год) [9]

Преосвященный митрополит киевский и всея Руси, пречестный [гипертимос], во Святом Духе возлюбленный брат и сослужитель нашей мерности: благодать и мир от Бога да будет с твоим святительством.

Грамоту твою, [посланную] с твоим человеком Аввакумом, я получил и узнал из нее, о чем ты написал и известил. Да будет тебе известно, что незадолго перед сим снарядил я своего доброго человека и послал к твоему святительству по тому поводу, что великий князь литовский прислал ко мне свою грамоту, в которой пишет много. Посему я нашел нужным послать к твоему святительству человека своего с грамотою нашей мерности, из коей ты в точности узнаешь, что писал великий князь литовский.

После того, как мой человек отправился, пришел от тверского великого князя Михаила чернец с его грамотою. Получив эту грамоту, я узнал, что он писал мне; а писал и он много, между прочим, требовал, чтобы ему судиться с тобою, чтобы твое святительство пришло сюда на собор, а он пошлет на суд своих бояр.

Что касается до меня, то как мог я не дать ему суда? Поэтому я написал к твоему святительству с вышеупомянутым человеком, как ты узнаешь из моей грамоты, чтобы ты, если можно, пришел сюда, или послал своих бояр, и князь тоже бы послал своих бояр, дабы мог состояться суд. Теперь же, когда пришел твой человек Аввакум, я узнал из твоей грамоты и его слов, о чем ты писал и просил.

Но, подражая миротворцу Христу, я отвечаю и наказываю тебе: не вижу я ничего хорошего в том, что ты имеешь соблазнительные раздоры с тверским князем Михаилом, из-за которых вам нужно ехать на суд; но как отец и учитель, постарайся примириться с ним и, если он в чем-либо погрешил, прости и прими его, как своего сына, и имей с ним мир, как и с прочими князьями. А он, как я пишу к нему, должен принести раскаяние и просить прощения. Вот что мне кажется добрым и полезным: пусть так и будет, без всякого прекословия. Если же вы не хотите этого, а ищете суда, то я не препятствую суду, но смотрите, чтобы он не показался для вас тяжким.

Мерность наша, как сказано, написала грамоту к тверскому князю, которую и посылаю с твоим человеком Аввакумом. Когда она дойдет до твоих рук, отдай ее моему человеку, которого я послал туда, и дай ему своего толмача, с которым бы он пошел к князю, показал ему как первую, так и настоящую мою грамоту, которую пишу теперь о мире, и передал [мои] слова о том, чтобы он склонился к покаянию и примирению. Надеюсь, что он не поступит иначе, а так, как я пишу к нему.

Твое святительство хорошо знает, что когда мы рукополагали тебя, то рукополагали в митрополита киевского и всея Руси: не одной какой-нибудь части, но всей Руси; теперь же слышу,• что ты не бываешь ни в Киеве, ни в Литве, но в одной только [русской] стране, все же прочий оставил без пастырского руководства, без отеческого надзора и наставления. Это — тяжкое [упущение] и противно преданию священных канонов. Тебе следует обозревать всю русскую землю и иметь отеческую любовь и расположение ко всем князьям, — любить их равно и показывать к ним одинаковое расположение, благосклонность и любовь, а не так, чтобы одних из них любить, как своих сынов, а других не любить, но всех равно иметь своими сынами, всех равно любить. Тогда и они будут воздавать тебе полною и великою доброжелательностью, любовью и покорностью; а сверх того, ты получишь еще помощь от Бога.

Знай также, что я написал и к великому князю литовскому, чтобы он, по старому обычаю, любил и почитал тебя, как и другие русские князья, и, когда ты отправишься в его землю, показывал бы тебе великую честь, внимательность и любовь, так чтобы ты мог безбедно путешествовать по земле его. И ты со своей стороны старайся, сколько можно, иметь к нему такую же любовь и расположение, как и к прочим князьям, потому что под его властью находится христоименный народ Господень, нуждающийся в твоем надзоре и наставлении, и тебе крайне нужно иметь с ним любовь, дабы видеть и поучать как его, так и народ Божий. Исполняй это со всем усердием, без всякого прекословия.

О прочем наша мерность пространнее написала тебе со своим человеком Иоанном, и ты узнаешь об этом в точности.

Первое послание митрополита Киприана преп. Сергию.
(3 июня  1378 года) [10]

Благословение о Святем дусе възлюбленым сыном нашего смирения, преподобным игуменом Сергию и Федору.

Молюся Богови, да пребывайте в спасении душевном с Богом даною вам братьею. Наставляйте их к путем спасеным. Слышу о вас и о вашей добродетели, како мирьская вся мудрования преобидите [отбрасываете] и о единой воли Божией печетеся. И о том велми благодарю Бога и молюся ему, да сподобит нас видети друг друга и насладитися духовных словес.

Буди же вам сведомо: приехал есмь в Любутеск в чет[верг], месяца иуня 3 день. А еду к сыну своему, ко князю к великому на Москву.

Иду же, яко же иногда Иосиф от отца послан к своей братии, мир и благословение нося. Аще неции о мне инако свешают, аз же святитель есмь, а не ратный человек. Благословением иду, яко же и господь, посылая ученики своя на проповедь, учаше их, глаголя: "Приемляй вас мене приемлет".

Вы же будите готови видетися с нами, где сами погадаете. Велми жадаю [стремлюсь] видетися с вами и утешитися духовным утешением. А милость Божиа и святыа Богородица и мое благословение да будет на вас.

Второе послание митрополита Киприана преп. Сергию.
(23 июня  1378 года) [11]

Киприан, милостию Божиею митрополит всея Руси — честному старцю игумену Сергию и игумену Феодору и аше кто ин единомудрен с вами.

Не утаилося от вас и от всего рода християньскаго, елико створилося надо мною, еже не створилося ни над единым святителем, как Руская земля стала. Яз Божиим изволением и избранием великаго и святаго сбора и благословением и ставлением вселеньскаго патриарха поставлен есмь митрополит на всю Рускую землю, а вся вселенная ведает. И нынече поехал есмь был со всем чистосердечием и з доброхотением к князю великому. И он послы ваша разослал мене не пропустити и еще заставил заставы, рати сбив и воеводы пред ними поставив, и елика зла надо мною деяти — еще же и смерти предати нас немилостивно — тех научи и наказа же. Аз же, его безъчестия и души болши стрега, иным путем пройдох на свое чистосердие наделся и на свою любовь, еже имел есмь к князю великому, и к его княгини, и к его детем. Он же пристави надо мною мучителя, проклятого Никифора. И которое зло остави, еже не сдея надо мною! Хулы, и надругания, и насмехания, граблениа, голод! Мене в ночи заточил нагаго и голоднаго. И от тоя ночи студени и нынеча стражу. Слуги же моя - над многими злыми, что над ними издеяли, отпуская их на клячах Млибивых бе[з] седел во обротех лычных, - из города вывели ограбленных и до сорочки, и до ножев, и до ногавииь, и сапогов и киверев не оставили на них!

Тако ли не обретеся никто же на Москве добра похотети души князя великаго и всей отчине его? "Вси ли уклони-шася вкупе и непотребне быша?"

Створится князю великому, что клячи отданы, а того не ведает, что от 40 и штий коний ни един не осталъся цел — все заморили, похромили и перварили, ганася на них куды хотели, и нынеч[е] теряются.

И аше миряне блюдутся князя, занеже у них жены и дети, стяжания и богатьства, и того не хотять погубити, — яко и сам Спас глаголет: "Удобь есть вельблуду сквозе иглинеи уши пройти, неже богату в царьство небесное внити", — вы же, иже мира отреклися есте и иже в мире и живете единому Богу, како, толику злобу видив, умолчали есте? Растерзали бы есте одежи своя, глаголали бы есте пред князи, не стыдяся! Аще быша вас послушали, добро бы. Аше быша вас убили, и вы — святи. Не весте ли, яко грех людьский на князи, и княжьский грех на люди нападаеть? Не весте ли Писание, глаголющее, яко аще плотьскых родитель клятва на чада чадом падаеть, колми паче духовных отець клятва? — И та сама основания подвиже[т] и пагуби предаеть. Како же ли молчанием преминуете, видяше место свято поругаемо, по Писанию, глаголющему: "Мерзость запустения, стояще на месте святем"?

Сице ли почли суть князь и бояре митрополии и гробы святых митрополитов? Тако ли несть кого прочитаюшаго божественая правила? Не весте ли, что пишет?

Святых апостол правило 76 глаголет сипе, яко: "Не подобаеть святителю брату, или сыну, или иному сроднику, или другу даровати и на святительское достояние постав-ляти его же хощеть. Наследники бо своего епископьства творити неправедно есть и божия даровати пристрастием человечьскых. Не подобаеть бо божию церковь под наследники подъкладати. Аще же кто таково створить, разрушено таковое поставление да будеть. Сам же створивый да отлучен будеть".

Послушайте же толкование сего правила что глаголет. Святительское достояние Святаго духа благодать, дар мнети подобаеть. Как убо дерьзнет кто благодать духовную яко наследие предати кому дарованием? Сего ради непрощено есть епископом в собе место их же хотять в своих церквах поставляти и посажати. Котории бо яже стяжаша имения в своего епископьства времени не имуть власти оставляти им же хотять, не токмо яже от наследия сродников пребывша им, яко же 32 правило иже в Карфагени сбора рече, то и како самую епископью ко инымь предадять яко наследником своим пастырьскыя власти и строения нищим имения оставляющих и, пристрастия ради человечьскаго, или дружбы, или любве ради сродничьныя, яже Богови освящена суть подаровають им же хотять? Аще бо от некоего таковое что створится, створеному бо разрушену быти правила повелевають, створивый же отлучен да будеть. Епископъм бо от сборов поставлятися повелено бысть. [12]

И 23 правило Антиохийскаго сбора тако глаголеть: "Не подобаеть епископу, аше и на конець жития своего, иного оставляти наследника в себе место".[13] Се же и израильтяном отречено бысть. На Моисиа бо яко вину вскладають, зане Арона и сыны его на свяшенничьство възведе. И аше бы Бог не знамением свяшеньничьство их укрепил, изгнани быша были святительства. [14]

 И смотри же и святых апостол правило 29-е что глаголет: "Аще который епископ мьзды ради сана святительскаго приобрящеть, или прозвитер, или диакон, да отлучится и сам, и поставивый его, и да отсечен будет от святаго причастия оттинуд, яко Симон вълхв мною, Петром".[15]

Тожде глаголет и 30-е правило тех же святых апостол. Глаголет сиие: "Аще который епископ мирьскых князий помошию святительство приобрящеть, да извержен и отлучен будет, и способници ему вси".[16]
Назнаменати лепо есть: когда вдовицею [двоицею] казнен бываеть вкупе священник, или паче — по святем Генадии патриархи Новаго Рима — трижда вкупе?

Слышите и толкованиа тому же — в 25-мь правиле речено бысть: "Не подобаеть двократы мъщати о едином".[17]

Сде же и в обою правилу сею сугубо наводить казни злобы ради преумножения и прегрешениих тяжести.

Ничто же есть убо злейшее сего, еже божественое дарование куплением себе приобретаеть, мьздою или силою княжьскою. Тако ж и продали то яко раба вменяеть Святого духа дар. Яко же в сборном послании Тарасьеви, святей-шаго патриарха Костантинаграда к папе старейшаго Рима Андреянови тако писано есть: "Отраднее будеть Макидонию и прочим духоборцем, нежели сим. Они бо тварь и раба Божия и отца Святаго Духа блядословяху, а сии раба себе створять его: еже бо аще кто продаеть, и купляй его владыка хощеть быти купимому, ценою бо сребреною притяжаваеть то". Тако бо суть непрощена прегрешения такова! И того ради купуюшеи и продающей мьздою или силою княжьскою святительство — и обои извержени и от церкви оттинуд отлучени и изгнани бывають. Святаго же патриарха Генадия послание и проклятием таковыа осужаеть, сице бо глаголеть: "Да будеть отречен таковый и всякого священьскаго достояния же и службы лишен и проклятию и анафеме предан будеть. И приемляй куплению благодать Святаго Духа, и продавали — аще клирик, аще простець — да будет проклят". [18]

Се слышите правила и заповеди святых апостол и святых отець. Кто же христианки и святым именем Христовым именуяся, смеет дръзнути инако глаголати? Зане пишеть в Святем Писании, яко: "Вся, яже чрес церковнаго предания и учительства и въображениа святых и приснопамятных отець обнавляема и творима или по сем сдеатися хотяща, анафема да будет". И по других глаголех, яко: "Иже в небрежение полагающим священная и божественая правила блаженых отець наших, иже святую церковь утверждають и, все христианьское жительство украшающе, к божестве-ному наставляють благогове[и]ньству, анафема да будеть". [19]

Сим сице имущим, как у вас стоить на митрополице месте чернець в манатии святительской и в клобуие, и перемонатка святительская на нем, и посох в руках? И где се бещиние и злое дело слышалося? Ни в которых книгах. Аще брат мой преставилъся, аз есмь святитель на его место. Моя есть митрополия. Не умети было ему наследника оставляти при своей смерти. Коли слышалося преже поставления възлагати на кого святительскыя одежи, их же нелзе никому же носити, но токмо святителем единем? Како же смееть стояти на месте святительском? Не блюдеть ли ся казни Божиа? А еще страшно и трепетно и всякиа грозы исполнено еже створить: садится в святом олтари на наместном месте. Веруйте, братия, яко лучше бы ему не родитися! И аще долготерпить Бог и не низъпосылаеть казнь, к вечной муце готовить таковых.

А что клеплють митрополита, брата нашего, — что он благословил есть его на та вся дела, тъ есть лжа. Понеже пишеть 34-е правило святых апостол и Антиохийскаго сбора правило 9-е, съгласуюше сему, глаголеть бо: "Кроме болшаго своего да не творять епископи ничто же, разве своего предела кождо, ни же болший, не сушим иным. — за единьство". [20] Или утаилося есть нам, како учинилося есть на смерти митрополичи? Виде грамоту, зап[и]сал митрополит, умирая. А та грамота будеть с нами на великом сборе.

А се буди ам сведомо. Полтретия лета мне в святительстве; а как выехал есмь на Киев — две лете и 14 дний до сего дни, иже есть иуня месяца 23 день. Не вышло из моих уст слово на князя на великого на Димитрия ни до ставления, ни по поставлении, ни на его княгыню, ни на его бояре. Ни доканчивал есмь с ким иному добра хотети боле его — ни делом, ни словом, ни помыслом. Несть моеа вины пред ним. Паче же молил есмь Бога о нем, и о княгини, и о детех его, и любил есмь от всего сердца, и добра хотел есмь ему и всей отчине его. И аше кого услышал есмь где пригадываюша на его лихо, неневидел есмь его. А коли где пригажаломися сборова, ему болшее место велел есмь "многа лета" пети, а да потом иным.

Аше кого в полону отведена где изнашел есмь из его отчины, колка сила моя была, выимая от погани, отпускал есмь. Кашинпев нашел есмь в Литви два года в погребе селящих и княгини деля великой вынял есмь их како мога, клячи под них подал есмь и отпустил их есмь зятю ея, князю кашиньскому.

Которую вину нашел есть на мне князь великий? Чим яз ему виноват или отчине его? Яз к нему ехал есмь благо-словити его, и княгиню его, и дети его, и бояр его, и всю отчину его, и жити ми с ним в своей митрополии, как и моя братия с отием его и з дедом с князьми великими. А еще дары честными хотел есмь дарити. Кладет на мене вины, что был есмь в Литве первое. И которое лихо учинил есмь, быв тамо? Не зазри же ми никто же -- что иму говорити.

Аще был есмь в Литве, много христиан горькаго пленениа освободил есмь. Мнозе от невидящих Бога познали нами истиннаго Бога и к православной вере святым крещением пришли. Церкви святыа ставил есмь. Христианьство утвердил есмь. Места церковная, запустошена давными леты, оправил есмь приложити к митрополии всея Руси. Новый Городок литовьскый давно отпал, и яз его оправил и десятину доспел к митрополии же и села. В Велыньской же земли тако же: колько лет стояла Вол[од]имерьская епископиа без владыки, запустошала; и яз владыку поставил и места исправил. Тако же отприснаа села софийская отпала к князем и бояром, и яз тых доискываюся. И оправдаю, чтобы по моей смерти было кого Бог оправдаеть.
Буде вамь сведомо, что брату нашему Одеюрееви мивропродиву [Алексею митрополиту] не волно было сласти ни в Велыньскую землю, ни в Литовьскую владыку которого, или знати, или дозрети которое дело церковное, или поучити, или посварити на кого, или казнити виноватаго -или владыку, или архимандрита, или игумена, или князя поучити, или боярина. Святительскым недозиранием которыйждо владыко, не блюдася, по своей воли ходил как хотел. А попове и черньии и вси христиане — как животина бес пастуха.

Ныне же, Божиею помощью, нашим потружанием, оправилося церковное дело. И годилося князю великому нас с радостию прияти, занеже в том болша ему честь. Яз потружаюся отпадшая место приложити к митрополии и хочю укрепити, чтобы до века так стояло на честь и на величьство митрополии. Князь же великий гадает двоити митрополию. Которое величьство прибудеть ему от гадкы? Хто же ли се пригадывать ему?

Которая есть моя вина перед князем перед великим? Надеяся на Бога: не найдеть в мне вины на единыя. И аще ли бы вина моя дошла которая, ни годится князем казнити святителев: есть у мене патриарх, болший над нами, есть великий сбор, и он бы тамо послал вины моя, и они бы с неправою мене не казнили. А се ныне без вины мене обещестил, пограбил, заперев, держал голодна и нага, а черньци мои на другом месте. Слуг моих опрочь мене заточил у ночи. А слуг моих нагих отслати велел с бешестными словесы. И хто можеть изрещи хулы, их же на мя изрекли! Се ли въздасть мне князь великий за любовь мою и доброхотение?

Слышите же, что глаголеть сбор святый, иже Перво-вторый именуемый, събравшися в храме Божий Слова Премудрости, рекше в Святей Софии. Глаголеть бо того сбора святаго правило 3-ее сине: "Аще кто от мирьскых, огосподився и преобидев убо божественых и царскых повелений, преобидев же и страшных церковных обычаев и законоположений, дерзнеть святителя кого бити, или запрети — или виною, или замыслив вину, — таковый да будет проклят". [21]

Сицево аз ныне пострадал есмь. Сде святый сбор проклинаеть, аше и вину каковую притворять святителю. Мне же которую вину изнайдоша, запревше мене в единою клети за сторожьми? И ни же до церкви имел есмь выхода. Потом же, смеръкшуся другому дневи. пришедше, изведоша мене, не вед[я]щу мне. камо ведуть мене: на убиение ли, или на потопление? А еще бещестнейше: мене ведуще, и сторожеве, и проклятый Никифор воевода — одежами моих слуг оболчени и на их коних и седлех ехающе.

Слыши небо и земля и вси христиане, что створиша над мною христиане!

Что же ли створиша патриаршим послом, хуляше на патриарха, и на царя, и на сбор великий! Патриарха литвином назвали, царя тако же, и всечестный сбор все-леньский. И яз. колика сила, хотел есмь, чтобы злоба утишилася. Тъ Бог ведаеть, что любил есмь от чистаго сердца князя велтткаго Дмитрия и добра ми было хотети ему и до своего живота.

А понеже таковое бещестие възложили на мене и на мое святительство, — от благодати, даныя ми от пресвятыя и живоначалныя Троица, по правилом святых отец и божественых апостол, елици причастии суть моему иманию, и запиранию, и бешестию, и хулению, елици на тот свет свешали, дв оудушь отдумени [да будут отлучены] и неблагословении от мене, Киприана, митрополита всея Руси, и прокляти. по правилом святых отец!

И хто покусится сию грамоту сжеши или затаити. и тот таков.

Вы же, честнии старци и игумени, отпишите ми наборзе, да угонить мене ваша грамота на-борзе. что мудрьствуете, понеже еде се есмь не благословил.

А ко Царьюгороду еду оборонитися Богом и святым патриархом и великим сбором. И тии на куны надеются и на фрязы, яз же на Бога и на свою правду.

Писано же си грамота мною месяца иуня в 23 день в лето 6886, индикта перваго.

Мне же их бешестие болшу честь приложило по всей земли и в Царигороде.

Похвала святителю Петру митрополита Киприана [22]

...Прежде сих лет, не вем како — судбами, ими же весть Бог, — и аз смереный възведен бых на высокий престол cea митрополи Рускоа святейшим патриархомь и дивным Филофеемь и еже о нем свяшеннаго сбора. Но к Руской земли прошедшу ми. мало что съпротивно съприлучити ми ся ради моих грехов. И третиему лету наставшу, пакы к Царюграду устремихся. И тамо ми достигшу по многых трудех и искушених, надеюшу ми ся некое утешение обрести, обретох всяко неустроение в царехь же и в патриаршьстве. На престоле бо бяше патриаршьском седя злевъзведеный Макарий безумный, дръзнувый кроме избранна сборнаго, паче же назнаменаниа Святаго Духа, наскочити на высокий патриаршьскый престол царьскым точию хотениемь. Святейший бо блаженый он патриарх Филофий бяше преж[е] тогда, украшая престол великаго вселеньскаго патриаршьства. иже лета доволна добре стадо духовное упасе, и на ересь Акиндинову и Варламову подви-зася и сих учениа раздрушивь поученьми своими, еще же и Григору [23] еретика словесы своими духоносными поправ, и учениа и списаниа его до конца низложив, и самых проклятию предасть; книгы многы на утвержение православным написа и словеса похвалнаа. каноны сложи многоразличны. Но сего, яко свята, и велика, и дивьна суща делом и словом, тогдашний царь не въсхоте. Но того лъжными и оболгател-ными словесы престола сводит и вь монастыри затворяет. По своему же нраву избирает Макариа некоего безумна и всякого разума лишена, и кроме церковнаго преданна же и устава посаждаеть мерзость запустениа на месте святемь. Изганяеть бо ся Иаков, вьводит же ся Исав, иже и прежде рождениа възненавиденьный. Яко же Аркадий, жены своея послушав, заточи Златогласнаго Иоана, Арсакиа же аканнаго престолу его приемника сътваряет.

Но убо дивный Филофей. и Божий человек, и ме-доточный язык, вь таковомь истомлени[и] и болезнех нестерпимых, славословя и благодаря Бога не преста. И по лете усну сномь блаженным, душу же в руце Бога живаго предасть. И причьтен бысть лику патриаршьску, их же и житию поревнова. Царь же, озлобивый его, царство напрасно погуби. [24] Макарий же, иже от него поставленьный, судомь Божиим сборне изметается и извержению, яко злославен, и заточению предан бываеть. На томь же убо сборе и аз с иными святители бых, в томь же свитце изверьжениа его подписах.

Пребых же убо в оное время в Константинеграде тринадесят месяць. Ни бо ми мошно бяше изыти, велику неустроению и нужи належаши тогда на Царьствующий град. Море убо латиною дръжимое, земля же и суша обладаема безбожными туркы. И в таковомь убо затворе сушу ми, болезни неудобьстерпимыа нападоша на мя, яко еле ми живу быти. Но едва яко в себе преидох, и призвах на помошь святаго святителя Петра, глаголя сице: "Рабе Божий и угодниче Спасов! Вем, яко дръзъновение велие имееши кь Богу и можеши напастуемым и болным помощи, иде же аше хошеши. И аше убо угольно есть тебе твоего ми престола дойти и гробу твоему поклонитися, дай же помощь и болезни облегчение". Веруйте же ми, яко от оного часа болезни оны нестерпимыя престаша. И в малых днех Царствуюшаго града изыдох и, Божиим поспешениемь и угодника его, приидох и поклонихся гробу его чюдо-творивому, внегда убо прият нас [с] радостию и честию великою благоверный великый князь всея Руси Дмитрей. сын великаго князя Иоана, внука Александрова.

Такова убо великаго сего святителя и чюдотворца исправлениа. Сипевы того труды и поты, ими же изъмлада и от самыя уности Богу угоди и их же ради Бог того въспрослави, въздарие ему даровав.

Се тебе от нас слово похвално, елико по силе нашей грубой, изрядный в святителех, о них же потекл еси, яко безътруден апостол, о стаде порученомь ти, словесных овцах Христовых, их же своею кровию искупи конечным милосердиемь и благостию. И ты убо сице веру съблюде, по великому апостолу, и течение сверши, яснейше насла-жаешися невечерняго и Троичнаго света, яко, небеснаа мудрьствовав, възлете благоуправлен. Нас же, молим тя, назирай и управляй свыше. Веси бо, колику тяжесть имат житие се. В томь бо и ты некогда трудился еси. Но убо понеже тебе предстателя Русьскаа земля стяжа, славный же град Москва честныа твоя мощи, яко же некое съкровище, честно съблюдает, и. яко же тебе живу, на всякый день православнии и светлии наши князи сь теплою верою покланяются и благословение приемлють с всеми православными, въздаюше хвалу живоначалней Троици, ею же буди всем нам получити о самом Христосе, о господи нашем, ему же подобаеть слава, честь и дръжава с без-началнымь Отиомь, всесвятым и благым и животворяшиимь Духом ныне и вь бесконечныя векы, аминь.

Византия лавирует [25] Соборное  определение патриарха  Нила  о  незаконном поставлении  Киприана  в  митрополита  киевского  и  об усвоении этого  титула  новопоставленному митрополиту Великой Руси Пимену. [26]

...спустя немного времени скончался великий князь московский и всея Руси [Иоанн], который, перед своей смертию, не только оставил на попечение тому митрополиту [Алексию] своего сына, нынешнего великого князя всея Руси Димитрия, но и поручил управление и охрану всего княжества, не доверяя никому другому в виду множества врагов — внешних, готовых к нападению со всех сторон, и внутренних, которые завидовали его власти и искали удобного времени захватить ее. [27] Когда таким образом митрополит прилагал все старания, чтобы сохранить дитя и удержать за ним страну и власть, одни предпочитали оставаться в покое и соблюдать мир. а литовский князь, огнепоклонник, всегда готовый сделать опустошительное нападение на всякую чужую страну и покорить себе всякий город, но не находивший никакого доступа в Великую Русь, не хотел оставаться в покое, но задышал огнем [вражды] на митрополита, стараясь наносить ему самые тяжкие оскорбления...

[Следует рассказ, очень враждебный Ольгерду, о поставлении Романа и о событиях 1355-1375 гг.]

По этому поводу сплетены были [разные] обвинения против митрополита, и святейший приснопамятный патриарх кир Филофей, не подозревая злого умысла и обмана, посылает нынешнего митрополита Литвы и Малой Руси Киприана судьею [тамошних] дел, с тем, чтобы он. как и должно, действовал посреднически между обеими сторонами и, как требует справедливость, примирил их. Но он, забыв наказ пославшего, весь предался мысли, как бы самому овладеть тою церковью, и делал все, что находил нужным для сокрытия своего замысла; прежде всего, удалил от себя посланного с ним отсюда сотрудника, или, пожалуй, наблюдателя, опасаясь, чтобы сей последний не узнал о его происках; потом сближается с литовским князем и со всеми его [советниками], вступает с ними в столь тесный союз, что они стали смотреть на него, как на второго Романа. И вот шлется от них грамота с просьбою поставить его в митрополиты и с угрозою, что если он не будет поставлен, то они возьмут другого от латинской церкви, — грамота, которой он сам был не только составителем, но и подателем. Уверив митрополита Алексия в том, что будет действовать в его пользу, и уговорив его оставаться дома и не ожидать себе никакой неприятности, так как он [Кипри-ан] взял на себя всю заботу о нем, на самом деле показал другое: вместо друга, обязанного благодарностью за все полученное от него добро, явил себя злейшим врагом его, составил на него ябеду, наполненную множеством обвинительных пунктов, и задумал так или иначе низложить его. После всех этих постыдных деяний, тайком [от Алексия] рукополагается в митрополита киевского и литовскаго, и таким образом выполняет свой замысел — овладевает одною частию церкви, еще при жизни митрополита, своего друга, и сверх того получает такое соборное деяние, чтобы ему не упустить и другой части; он домогается даже совершенного низложения престарелого того митрополита, благо — все были обмануты и поверили его вымыслам...

[Следует рассказ об отчете византийских сановников, неблагоприятном Киприану]

Сильное негодование и не малое волнение и смятение народное, возбужденное [этим делом] по всей русской земле, утишено было непрестанными внушениями и советами митрополита Алексия, обращенными и ко всем вообще и к каждому порознь. Отправлены грамоты и к нашей святейшей Великой Церкви Божией, с жалобою на облако печали, покрывшее их очи, вследствие поставления митрополита Киприана, и с просьбою к божественному собору о сочувствии, сострадании и справедливой помощи против постигшего их незаслуженного оскорбления. То же самое донесли собору и возвратившиеся оттуда наши церковные послы, и это донесение вполне подтверждено было согласными показаниями многих других пришедших оттуда людей. Между тем митрополит Киприан не оставался без дела, но употреблял все усилия, чтобы войти в Великую Русь и овладеть ею, в особенности когда митрополит Алексий в глубокой старости преставился к Богу. Но как он, несмотря на все свои домогательства, не имел успеха и не был там принят, то пускается в путь, ведущий к нам, и прибегает к священному собору при бывшем пред нами патриархе, прося помощи в том, чтобы занять великорусскую митрополию; а так как и здесь он нашел обстоятельства неблагоприятными для достижения своей цели, то оставался в ожидании, питаясь тщетными надеждами. Спустя немного времени пришли из Великой Руси послы с грамотами, прося поставить им в митрополита прибывшего вместе с ними благоговейнейшаго иеромонаха и архимандрита Пимена и жалуясь на неканоническое поставление Киприана. Послы эти, лишь только мерность наша, божественными судьбами, вошла на высокий патриарший престол, обратились и к нам и вручили грамоты, излагающие мысль и желание пославшего их великого князя всея Руси Димитрия, настаивая, чтобы их просьба была исполнена. А как и митрополит Киприан явился с просьбою о предоставлении ему, вместе с Киевом, и Великой Руси, то мерность наша, признав просьбу великорусских послов справедливою, а поставление Киприана, как совершенное еше при жизни митрополита Алексия, считая неканоническим, поставила подвергнуть все дело о нем тщательному каноническому суду и расследованию, и если окажется, что оно состоялось канонически и законно, то все оставить в прежнем положении и не делать ничего более; в противном случае, лишить Киприана и того, что он имел. При этом он просил, в свое оправдание, рассмотреть какие-то [документы] [28] и чрез несколько дней, прийдя в священный собор, заявил, что он пришел не для суда, а для того только, чтобы искать и получить, что назначил ему собор своим письменным деянием, если это окажется правильным; в противном случае, он готов довольствоваться тою только частию [русской митрополии], в которую поставлен, а от прочего уже отказался. Так он сказал и. повидимому, не ожидая для себя никакой пользы, если в его присутствии будет разбираться вопрос: что должно сделать по просьбе послов из Великой Руси? — тайно убежал, ни с кем не простившись. После этого происходило расследование сперва от том, правильно ли было бы поставить Пимена в митрополита Великой Руси, не назвав его вместе и киевским, то есть, по имени города, который искони был митрополиею всея Руси? После многих прений об этом на соборе, признано было необходимым и справедливым не презирать справедливой просьбы толикаго народа, но, совершив наречение, дать им в архиереи, кого они желают. Приглашен был чрез честнейшего великого хартофилакса и преосвященный митрополит никейский, находившийся в царствующем граде, но не могший присутствовать на соборе по болезни, — дать свой отзыв по этому делу; но он отказался, говоря, что держится соборного деяния о митрополите Киприане и находит оное правильным.

[Защита Киприана Феофаном вызвала продолжительный спор, в результате которого Феофан принял решение большинства]

Таким образом, не встречая ниоткуда противоречия, мерность наша, порассудив соборне с находящимися при нас преосвященными архиереями и пречестными, во Святом Духе возлюбленными нашими братиями и сослужителями: ираклийским, солунским, янинским. амасийским, угровла-хийским, созопольским, варнским. понтоираклийским (подал мнение заочно), кельчинским, кернипским, деркским и анхиальским. определила и постановила: во-первых, рукоположить Пимена в митрополита Великой Руси, наименовав его и киевским, по древнему обычаю этой митрополии, так как невозможно быть архиереем Великой Руси, не получив сначала наименования по Киеву, который есть соборная церковь и главный город всей Руси; во-вторых, митрополит Киприан должен быть изгнан не только из Киева, но и вообще из пределов Руси, поелику он получил эту церковь обманом и, как сказано, поставлен неканонически, еще при жизни законного митрополита, оного кир Алексия, который заочно и без суда лишен был своей церкви, что, конечно, противно точному смыслу священных церковных законоположений. Но по снисхождению, имея в виду, что он [Киприан] ушел тайно и не находится налицо, дабы мог быть совершенно осужден, по канонам, постановляем, чтобы он оставался митрополитом только Малой Руси и Литвы; а соборное деяние, на которое он ссылается, объявляем бессильным и недействительным, так как оно состоялось не по канонам. Поэтому и вследствие того, что честнейший иеромонах Пимен, благодатию Всесвятого Духа, чрез посредство нашей мерности, по суду состоящего при нас священного собора упомянутых преосвященных архиереев и по благоизволению и согласию высочайшего и святого моего самодержца, избран и поставлен в настоящего митрополита киевского и Великой Руси, он должен быть и именоваться, по древнему обычаю, митрополитом киевским и, по примеру бывшего пред ним митрополита оного Алексия, взять в свое ведение Владимир и всю Великую Русь.

[Следует обыкновенное описание канонических обязанностей нового митрополита]

Если же митрополит Малой Руси и Литвы Киприан скончается прежде него, то он примет в свое управление и Малую Русь с Литвою и, подкрепляемый благодатию Всемогущего Бога, будет пасти тамошний христоименный народ и один именоваться до конца своей жизни [митрополитом] киевским и всея Руси. А после него, на все времена, архиереи всея Руси будут поставляемы не иначе, как только [29] по просьбе из Великой Руси. Итак, настоящее соборное деяние должно находиться у него, преосвященного митрополита киевского и Великой Руси, во Святом Духе возлюбленного брата и сослужителя нашей мерности,  в  удостоверение  о  нем.  Писано  в  июне  месяце 6888 года.

На подлиннике честною патриаршею рукою написано: Нил, милостию Божиею, архиепископ Константинополя, Нового Рима, и вселенский патриарх.

Соборное  определение  патриарха  Антония  о низложении  митрополита  Пимена  и  о  восстановлении Киприана  в  звании  митрополита  киевского  и  всея Руси,  с  тем,  чтобы  впредь  навсегда  соблюдаемо  было единство русской митрополии (февраль  1389 г.)

СОБОРНОЕ  ДЕЯНИЕ  О  РУССКОМ [МИТРОПОЛИТЕ] КИР КИПРИАНЕ

Изначала установлено, чтобы вся русская церковь была пасома и управляема одним митрополитом: [так пошло] с того времени, когда русские сподобились получить именование по Христу и подчинились нашей Великой Христовой, кафолической и апостольской церкви. Конечно, не просто, как это сказал бы кто, и не случайно божественные оные мужи устроили, дабы многолюдный, тмочис-ленный, можно сказать, почти бесчисленный тот народ имел одного предстоятеля и всеобщего учителя; но так как великая русская земля разделена на многие и различные мирские княжества и на столько гражданских областей, что имеет многих князей, еще более [мелких] владетелей, которые не менее разделены по своим стремлениям, как по делам и местам, так что многие восстают и нападают друг на друга и поощряются к раздорам, войнам и к избиению своих единоплеменников: то божественные оные отцы, провидя сие божественным Духом, как ученики мирного и кроткого Христа, обязанные наставлять всех не только словом, но и делом, в любви, мире, взаимном единении и согласии, соединяя с божественною мудростию человеческое разумение и принимая во внимание, что не на добро и не на пользу им будет, если и церковная область распадется на многие части, что, напротив, единый для всех митрополит будет как бы связью, соединяющею их с ним и между собою, установили там одну власть духовную, за невозможностию привести к единству власть мирскую. Прекрасно рассудили они, что подчиненные одному [духовному] предстоятелю и вождю находились бы в мире между собою: ибо все почитали бы одну главу, поставленную по образу истинно и перво-единой главы Христа, из которого, говоря словами божественного Апостола, все тело церкви составляется и совокупляется и приводится к единству веры. Пока было так, дела той церкви шли хорошо и мирно. Но за несколько пред сим лет возникли [там] некоторые распри и немалые замешательства и смуты, так что дела пришли в совершенно противоположное состояние. Нам нужно подробно рассказать это с самого начала, чтобы сделать все удобопонятным и ясным. Для знающих послужит это напоминанием; а для неопытных в делах этого рода и не знающих способов управления, которыми пользуются в то или другое время предстоятели церкви, имея в виду исключительно пользу человеческих душ, будет служить поучением, наставлением и примером, если кто захочет извлечь полезный урок из возникших впоследствии зол.

[Следует описание событий с отрицательной оценкой деятельности святителя Алексия, поддерживавшего Москву со слишком большой исключительностью]

Недовольные князья, наскучив этим делом, послали к святому тому патриарху и к божественному и священному собору великое посольство с грамотою, прося и моля, чтобы им дан был другой архиерей, который бы умел их духовно призирать, руководить и поучать в душеполезном и спасительном. "Это, — говорили они, — мы делаем последний опыт, и если не достигнем цели, то готовы перейти к другой церкви, которая давно отступила от правых догматов и сделалась чуждою православной христианской церкви". При таких обстоятельствах, что оставалось делать великому оному человеку Божию и поистине патриарху? Нельзя было ни Русь разделить на две митрополии, ни — с другой стороны — оставить без внимания столь великий народ, лишенный столь долгое время архиерейского наблюдения, а потому — и освящения, народ, просивший у него духовной помощи по причинам уважительным и справедливым и с искреннею покорностию. Поэтому, собравшись сам с собою и укрепясь в духе, созвав и знатнейших архиереев и воспользовавшись их добрыми советами и представлениями, избирает в деле средний путь, именно: по вниманию к тому, чтобы столь великий народ не оставался без архипастырского наблюдения и не подвергся конечной беде и душевной погибели чрез присоединение к чуждой церкви, патриарх прибегает к крайней мере снисходительности по отношению к просителям, — рукополагает упомянутого кир Киприана в митрополита киевского, русского и литовского, т. е. тех мест, которые в продолжение многих лет митрополит кир Алексий оставлял без призрения; а чтобы древнее устройство Руси сохранилось и на будущее время, т. е. чтобы она опять состояла под властию одного митрополита, соборным деянием узаконяет, дабы, после смерти кир Алексия, кир Киприан получил всю Русь и был одним митрополитом всея Руси.

[Смута в Константинополе привела к низвержению патриарха Филофея и незаконному избранию лже-патриарха Макария] [30]

...как скоро [Макарий] узнал, что он (митрополит Алексий) умер, тотчас написал в Великую Русь, что он не принимает кир Киприана, а передает ту церковь своею грамотою архимандриту оному Михаилу, о котором знал, что он находится в чести у благороднейшего князя кир Димитрия, и которому, кроме рукоположения, вручил всю власть над тою церковью и дал грамоту, чтобы он прибыл сюда для поставления в митрополита Великой Руси... [31]

Великий князь московский кир Димитрий, как только скончался духовный отец и попечитель его, митрополит кир Алексий, из уважения к нему и послушания, имея остаток вражды к кир Киприану и находя опору в грамотах лже-патриарха, посылает архимандрита оного Михаила для рукоположения в митрополита Великой Руси. Но суд Божий следовал за ним по пятам: ибо, не вступив еще в царствующий град, еще плывя Пропонтидою и намереваясь назавтра пристать [к столице], он окончил жизнь. Это, однако ж, не устрашило тех негодяев-послов; напротив, согласившись на зло своей церкви, составив коварный план действий, сочинив подложные грамоты, поставив сами себе пастырем некоего иеромонаха, носившего имя пастыря (Пимена) и обязав друг друга клятвами в том, что никто из них не скажет и не объявит истины, они представляют [те] грамоты и себя святейшему и приснопамятному патриарху кир Нилу, тогда только что принявшему церковное кормило. Он же, не зная их лукавого соглашения и поверив грамотам, как истинным (ибо как могла подозревать такое зло добрая и божественная душа, непричастная ничему злому и исполненная всякой добродетели?), соборне рукополагает Пимена в митрополита русского. Так из злых начал, содержавшихся в грамотах бывшего патриарха, возникли соответственные последствия! Он-то во всем и есть самый виновный: опираясь на его грамоты и грозя латинами, русские и послов отправили и ложь выдумали: "что бы там ни было, — говорили они, — мы не примем кир Киприана, человека взысканного литовским князем, злейшим нашим неприятелем".

[В тексте следует описание противоречивых сведений о Пимене, доходящих до Константинополя, а также положительное суждение о возвращении Киприана в Москву в 1381 г. и о деятельности Дионисия Суздальского]

После того, как против Пимена высказано было столько обвинений, собор с согласия патриарха и соизволения на то высочайшего и святого моего самодержца, признал справедливым послать двух архиереев и сановников — одного из церковных, другого — царского, с тем, чтобы они исследовали дело Пимена, и если окажется справедливым, что говорят на него, именно, что он рукоположен при помощи обмана, лжи и подлога, то пусть низложат его, извергнут из церкви и поставят в ней Дионисия. Это не только взволновало русских, но и разъярило их всех против кафолической церкви, так что они излили на всех нас поток многих ругательств, с прибавлением насмешек, обвинений и ропота. Все, что они заслужили сами, сплетая ложь, составляя ковы, услаждаясь лукавством и совершая бесчисленные злые деяния чрез отправленных ими послов, — все это они складывают на нас! Ни одно из случившихся зол не имело другого начала, как только от послов, пришедших из Руси: они-то в раздоре между собою, разделенные на две, нередко на три партии, представляя в одно и то же время противоречащие грамоты, обвиняя друг друга и восставая друг на друга, они-то производили разделение и раздор. А церковь и не знала, на чьей стороне правда. Итак, перед кем бы следовало им прятаться и молчать, против тех они подняли ругательства, не пощадив самой церкви! Ко всем прочим своим беззакониям прибавили они и это одно, или, лучше сказать, первое и самое тяжкое — ругательство и хулу на Бога чрез церковь...

Итак, мерность наша, совещавшись о сем с собравшимися при нас преосвященными архиереями и пречестными: ираклийским, кизическим, никомидийским, угровлахийским, никейским, монемвасийским, атталийским, адрианопольским, серресским, силиврийским, готфским, сугдайским, варн-ским и деркским, решила и определила: признать низложение Пимена, соборне учиненное при бывшем пред нами святейшем и приснопамятном патриархе кир Ниле, совершившимся во всем канонически и правильно. Ибо он низложен не заочно, не так, чтобы, когда против него предъявлены были обвинения, он спокойно оставался в своей церкви, но, желая очистить себя от этих обвинений, предстал на собор, потом, увидев своего обвинителя, примкнул к нему и убежал от суда, собора и решения. С другой стороны, и собор, при таком повороте дела, не упустил из виду указания канонов, но трижды приглашал его явиться и таким образом согласно с канонами произнес против него свой приговор. Поэтому да будет он совершенно низложен и отлучен от архиерейского лика, как уже был предназначен к низложению прежним, рукоположившим его патриархом, который весьма о нем заботился и, чтобы остаться безупречным, не упускал ничего, что клонилось к его чести; но не делал бы этого, если бы не был убежден, что  он  достоин низложения. Итак, если Пимен  уже  был прежде низложен и если теперь его низложение соборне подтверждено нашею мерностью, так что он уже не имеет возможности оправдания: то и должно быть исполнено то, что  указано  выше, именно  чтобы на  будущее  время  был один митрополит во всей Руси. Этим прежде всего озабочен высочайший и святой мой самодержец, оберегатель и защитник права и пользы; в этом бесспорно состоит и слава всей церкви и всех вкупе христиан. А как преосвященный митрополит кир Киприан уже имеет часть [русской митрополии],  в  которой  теперь  находится,  кроме  того  —  имеет деяние святейшего и приснопамятного патриарха кир Филофея, определяющее, чтобы по смерти кир Алексия он один состоял митрополитом всея Руси: то и мы все, единодушно утверждая упомянутое деяние и как бы сначала поставляя того Киприана, полагаем конец прежде бывшим соблазнам, — я  говорю  о  смутах,  волнениях и раздорах, которые мы признаем как бы не существовавшими, считая все то делом времени, обстоятельств и первых [случайных] причин, о которых мы сказали выше. Заявляем при том, что ни кир Филофей, ни кир Нил, блаженно пожившие и блаженнейше отшедшие к Господу, не были намеренными участниками в тех раздорах, но неповинны и чисты от всех взведенных на них  некоторыми обвинений  и  упреков.  Наконец,  постановляем настоящим соборным деянием, чтобы митрополитом киевским и всея Руси был и именовался кир Киприан,  который  до  конца  своей  жизни  будет  обладать ею  и  всею  ее  областью,  рукополагать  епископов  в  епис-копиях, изначала подчиненных его церкви,  [поставлять] пресвитеров, диаконов, иподиаконов и чтецов и совершать все прочие святительские службы, как настоящий архиерей всея Руси, не по имени только, но и на самом деле. Таковы будут и все после него митрополиты русские, наследуя один после смерти другого [единство своей митрополии]. И этот порядок пусть ненарушимо соблюдается отныне и впредь во все веки, что подтверждено и досточтимым хрисовулом высочайшего и святого моего самодержца, так чтобы никогда не отменялось настоящее соборное деяние и постановление, — ни нами, ни позднейшими [патриархами]: ибо мы опытом удостоверились, какое зло — разделение и раздробление той церкви на части, и какое благо — быть одному митрополиту во всей той области. Сего ради и выдано преосвященному митрополиту киевскому и всея Руси и пречестному, во Святом Духе возлюбленному брату и сослужителю нашей мерности, и [самой] церкви русской настоящее соборное деяние нашей мерности, дабы оно находилось там для постоянного и всегдашнего в том удостоверения. Месяца февраля настоящего 12-го индикта, шесть тысяч восемьсот девяносто седьмого года.


1. Оригинальный текст см.:  190, III, с. 700-603; 236, прил., с. 13-19; 102,  I,  с. 267-271 (как  часть соборного деяния патриарха Исидора по тому же вопросу).
2. "Время  смуты" — период гражданской войны в Византии (1341-1347 гг.).
3. Патриарх  Иоанн  Калека (1333-1347) — сторонник антипа-ламитов,  низложенный  в 1347  г.
4. Оригинальный  текст см.: 102,  I,  с. 520-522; 236,  прил. стлб. 109.
5. Оригинальный текст см.: 102,  I, с. 523-534; 236,  прил. стлб. 117-120.
6. Оригинальный  текст см.: 102,  I,  с. 577-578; 236,  прил. стлб. 125-128.
7. Оригинальный  текст см.: 102,  I,  с. 580-581; 236,  прил. стлб. 135-140.
8. О возможном значении слова "нагубник" (чиновничья должность в Литве) см.: 236.  прил., ст.тб.  139, прим. 4.
9. Оригинальный  текст см.: 102,  I,  с. 320-322; 236,  прил. 155-160.
10. Славянский текст  см.:  234, 1860, май  с. 84-85;  233, с.  195.
11. Славянский текст см.: 234. 1860, с. 85-102, 448-462; 236, стлб. 173-186, 233. с.  195-201.
12. Ср. оригинальный греческий текст правила 76 святых апостолов  и  комментарий  Зонары: 149,  II,  с. 97-98;  правило 32 Карфагенского собора:  149, 111, с. 386-387.
13. 149, III, с.  165-166.
14. Числа  16,  1-50.
15. 149, И, с. 37; ср. Деян. 8. 21.
16. 149, И,  с. 37 (греч. текст имеет два варианта).
17. 149, II, с. 32.
18. Комментарии Зонары к 30 правилу святых апостолов (149, II,  с. 37-38).
19. Оба текста взяты из "Тома Единства" (920):  149, V, с.  10.
20. Киприан  цитирует здесь синопсис канона 34 святых апостолов,  написанный  Аристином (149,  II, с. 47; ср.  полный текст: 149, II, с. 45; правило 9 Антиохийского собора: 149, III,  с. 140-141).  Киприан подразумевает, что  Алексий не мог — даже если бы хотел — назначить Митяя своим преемником против воли других русских епископов, в частности,  Дионисия  Суздальского.
21. Киприан, ссылаясь на "первовторой" собор в Константинополе (859-861), имеет в виду "великий собор в Св. Софии" (879-880). Цитирует он правило 3 последнего собора (149, II,  с. 710).
22. Славянский текст см.: 249, декабрь, 21, стлб.  1942-1946; ср. более короткий вариант: 233, с. 214-215.
23. В  оригинале — "Григория", но необходимость поправки очевидна: речь идет о трактатах Филофея против Григоры, см.  109, с. 405.
24. Андроник IV умер в июне 1385 гола, после второго вооруженного конфликта со своим дедом Иоанном V. В краткой редакции  "Энкомиона" нет  ссылки на  смерть  императора, говорится только, что "он разорил империю", — возможное указание на события  1376-1379 гг. (см. 233, с. 215).
25. Два соборных определения,  1380 и  1389 гг., представляют две противоположные точки зрения Константинополя на русские церковные дела и в черновой форме сохранились в патриаршем реестре, опубликованном в 102, (ср. 27, с. 253-254, 373, 380). Мы даем отрывки, наиболее существенные для  понимания  двух  пространных  постановлений.
26. 102, II, с.  12-18; 236, прил., стлб.  165-183.
27. Начало документа  утрачено, и перевод передает только общий  смысл  отрывка.
28. Лакуна  в  тексте. Можно предположить, что  в  документ было включено подлинное завещание Алексия, упомянутое в  письме  Киприана к  Сергию.
29. Павлов предложил в 236, стлб. 183, вариант оаттер вместо όταν,  который  стоит  в  тексте.
30. Лакуна в тексте.
31. Лакуна  в  тексте.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования