Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЙОД": "Теперь никто не сможет обвинить меня в двуличии". Самарский священник Московской патриархии, открыто объявивший себя геем, — о своем камингауте и роли РПЦ МП в обществе


Фото: со страницы Артёма "ВКонтакте"

Самарский священник Артём (Амфиан) Вечелковский объявил себя геем. Об этом сообщил портал The Togliatti Room. Действующий священнослужитель и преподаватель Нового Завета и иностранных языков Самарской православной духовной семинарии заявил, что закончил церковную карьеру и будет теперь защищать права гомосексуалов. «Йод» узнал у Вечелковского, почему он решил совершить камингаут и покинуть РПЦ.

— По какой причине вы решили публично рассказать о своей гомосексуальности?

— Да, я гей. Но ничего публично не заявлял. Меня журналисты попросили дать комментарий о священнике, который передавал наркотики на зону. Попросили обелить РПЦ, мол, начальники церковные, наверное, об этом не знали. Я им ответил, что такого быть не может: все всё знают в нашей среде. Дальше в приватной беседе — не под запись — сказал, что вот я, например, священник-гей и никак это не скроешь.

— То есть журналист вас подставил?

— Ну, я не собирался об этом публично объявлять. Но и не скрывал: в школе, в университете, в духовной семинарии о моей сексуальной ориентации знали. Так что это секрет Полишинеля...

— И вы, несмотря на это, много лет преподавали в духовной семинарии, участвовали в богослужениях? Никаких вопросов к вам со стороны церковного начальства не возникало? Почему вас не выгнали??

— Слухи обо мне ходили, но открыто не обсуждали. Нужно набраться смелости, чтобы задать вопрос о сексуальной ориентации... Я тоже не считал нужным сообщать об этом всем подряд. Мне казалось, что я могу быть интересен людям чем-то другим. В Церкви, как и везде, есть гомосексуалисты, и их терпят, особенно если священник не публичное лицо и приносит со своего прихода деньги в епархию.

— Почему вы решили стать священником? Вам не казалось, что ваша сексуальная ориентация и церковный сан несовместимы?

— Я с детства был доволен тем, что я гей. Путь священника я выбрал потому, что видел в этом возможность стать лучше. Принял монашеский постриг, потому что верил тогда в это... После учебы я занимался преподаванием — тем делом, которое люблю больше всего. Я никогда не считал, что сексуальная ориентация может повлиять на мою карьеру. Мне казалось, что для профессионального развития важен интеллект, харизма, волевые качества.

— Вас не смущало негативное отношение Церкви к гомосексуализму?

— Рядовых священников в Церкви много что не устраивает.

— Например?

— У нас полная власть епископа, который может запретить любого священника, лишить его средств к существованию за любую ерунду. Например, за то, что батюшка как-то не так посмотрел на церковное начальство. Священники — абсолютно крепостные, и это не метафора. Священники из РПЦ не уходят, терпят, чтобы служить людям на своем месте. И я хотел приносить людям пользу и плевать мне было, кто и что о моей сексуальной ориентации думал. А многим идти из РПЦ некуда, они много лет были в Церкви и другой жизни не знают. Преподавателям в школах не нравятся действия Министерства образования, но они тоже терпят ради детей и своего дела. Я тоже долго терпел, но действия Церкви в последнее время меня не устраивают категорически, и я понял, что если останусь в этой системе, то буду деградировать.

— Какие процессы в Церкви заставили вас чувствовать деградацию?

— Все это мракобесие, особенно по отношению к культуре. Например, запрещение оперы «Тангейзер» в Екатеринбурге, атака на выставки современных художников. Церковь сыграла большую роль в том, что девушки из Pussy Riot сели на два года. Она не должна вмешиваться в то, что ее не касается. Меня очень возмутило, что дьякона Андрея Кураева уволили из духовной академии. У нас с Кураевым разное отношение к гомосексуальности, но я поддерживал его по многим вопросам. Но прямо я о своих взглядах говорить не мог, потому что был корпоративным человеком. А внутренняя свобода и честность для меня — самые главные ценности. У меня иссякли силы быть апологетом Церкви. В июне я уволился из семинарии и разорвал отношения с Церковью. Теперь никто не сможет обвинить меня в двуличии.

— Но когда вы были священником, вам приходилось обличать гомосексуализм?

— Никогда. Во всех беседах со студентами я всегда был против гомофобии. Надо различать внутренние убеждения и внешнюю риторику. Многие священники дружат с геями, но вынуждены публично обличать гомосексуалов. Я не замечаю гомофобию на бытовом уровне. Это следствие того, что Церковь превратилась в тоталитарный механизм, и служители Церкви вынуждены думать две противоположенные мысли одновременно. Священники привыкают к двоемыслию. В любых тоталитарных режимах так происходит. Люди — удивительные существа, они приспосабливаются к чему угодно.

— Есть ли какие-то правила для священника, если к нему, например, на исповедь приходит гей?

— Нет таких распоряжений или документов. Каждый священник сам решает, что делать в таком случае в силу своего образования, такта, уровня общей культуры, желания выслушать прихожанина, а не навязывать ему свою точку зрения. Есть священники, которые очень лояльно относятся к своим прихожанам-геям.

— Вы не боитесь, что после вашего камингаута у вас начнутся проблемы?

— Жду, что со дня на день меня запретят. Боюсь агрессии со стороны гомофобов, если честно, но теперь уже отступать поздно.

— Вы замечаете, что в обществе растут гомофобные настроения?

— Я вижу, что те, кто раньше скрывали свою гомофобию, получили возможность ее открыто проявлять. Лично я очень редко сталкивался с гомофобией в свой адрес. Жесткая гомофобная риторика идет сверху, а на бытовом уровне люди включают мозг. Я верю в людей и настроен оптимистично.

— Вы действительно планируете заниматься защитой прав гомосексуалов?

— Я не собираюсь становиться правозащитником, но буду отстаивать права геев всеми доступными мне, пусть и очень скромными способами.

— Как, например?

— Буду продолжать просвещать общество, вставать на сторону геев в различных спорах, как и раньше. Например, в духовной семинарии со студентами мы обсуждали гей-браки. Они высказывались против, а я предлагал им посмотреть на ситуацию с точки зрения геев. Умение встать на сторону другого — это очень полезный навык для любого из нас.

— Чем вы будете зарабатывать на жизнь дальше?

— Я знаю много языков, например, испанский и древнегреческий. Даю частные уроки, может быть, пойду преподавать в какой-то самарский вуз.

— Какова сейчас роль Церкви в обществе?

— Ей отвели роль «духовной скрепы» при власти. Церковь с этой ролью не справляется, она поляризует общество, а не объединяет. Церковь должна выполнять консолидирующую функцию, уравнивать богатых и бедных, геев и гомофобов, людей разного возраста и уровня образования. Однако сейчас она не вызывает доверия и симпатии у людей, потому что утратила соборность и перестала решать свои проблемы сообща. И епископы, и рядовые священники, и миряне (которые тоже Церковь, между прочим) должны принимать важные решения вместе. У нас все решения принимаются епископами и патриархом. Такая концентрация власти в руках одного человека не кончится хорошо. Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.

Дарина Шевченко,

"ЙОД", 17 сентября 2015 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования