Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НГ-РЕЛИГИИ": Ударная пятилетка Патриарха Кирилла. Эксперты отмечают активизацию церковной жизни, а также ее политизацию и противоречивые отношения с креативным классом


Пять лет назад, 1 февраля, прошла интронизация Патриарха Кирилла. Наверное, можно сказать, что эти годы уже составили эпоху в истории Русской Православной Церкви – резко увеличилось число ее епархий и епископов, приняты новые приходской и церковный уставы. Церковь стала влиятельным публичным игроком на общественно-политической сцене. И при этом – фигурантом целого ряда громких публичных скандалов. О том, как изменилась за прошедшие пять лет и Русская Православная Церковь, и, в свою очередь, сам Патриарх Кирилл, приступивший к реальному воплощению своих замыслов, размышляют священнослужители, политологи и писатели.

Протоиерей Всеволод ЧАПЛИН, председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата

Русская Православная Церковь стремительно становится одной из наиболее влиятельных религиозных общин мира. Ее социальное учение наиболее разработано, уступая, пожалуй, только католическому в своей достроенности, самостоятельности и объеме. Она стремится изменять к лучшему жизнь разных обществ и народов.

Церковь стала одной из немногих крупных религиозных общин, которые принимают свои решения – богословские, мировоззренческие, кадровые и многие другие – абсолютно самостоятельно, не поддаваясь ни публичной дрессировке, ни чьим-либо окрикам и посулам. Все это, конечно, в значительной степени происходит благодаря тому, что у нас есть Патриарх, который имеет опыт жизни и деятельности в самых разных контекстах – от советского периода гонений до мировых религиозных и общественных процессов. Не будем забывать, что он около 40 лет был причастен ко всем центрам принятия решений по глобальной общественной повестке. Есть у него и опыт диалога с государством, как доброжелательным, так и настроенным на гонения и ограничения. Есть опыт жизни в Москве и провинции. Благодаря всему этому опыту и мощному уму этот человек может отвечать на самые сложные вызовы, которые оказались не по зубам многим лидерам других религиозных общин и большинству политиков.

Что касается его личности, то, конечно, изменения произошли. Конечно, груз ответственности, необходимость удерживать вместе столь разных людей повлияли на этого человека. Он стал гораздо больше прислушиваться к людям, к их разным суждениям. Он стал отвечать на вызовы и неприятные известия не так, как это обычно делает любой из нас, – встречным потоком контраргументов, – а говоря что-то предельно мягко в проповеди, иногда совсем уж мягко людям в личном общении. Ну и, конечно, он стал мудрее, потому что столь большая ответственность учит не только человеческой, но и Богом данной мудрости. Как он много раз говорил за последние годы, я – человек, у которого для себя почти не может оставаться времени. Крест патриаршества может оценить только тот, кто его несет.

Алексей МАКАРКИН, заместитель генерального директора Центра политических технологий

Церковь стала, во-первых, более активной в отстаивании консервативных ценностей. Во-вторых, отличной от представлений о ней значительной части интеллигенции. Вот здесь произошел достаточно серьезный разрыв.

Алексий II старался не обострять ситуацию, понимая, что в Церкви есть разные верующие – одни более либеральные, другие более консервативные. Он поддерживал хорошие отношения с государством, но при этом себя не отождествлял с властью.

Когда Кирилл только возглавил Церковь, в обществе было популярно представление о нем как о реформаторе. Интеллигенция рассчитывала, что будут изменения, Церковь будет адаптироваться к современности. Реальность оказалась совершенно иной.

Дело в том, что те люди, которые составляют опору Церкви – практикующие верующие, то есть те самые бабушки, которых мы видим в храмах, – не принимают изменений, они ориентированы на консерватизм. А те, кто выступает за изменения, для них, за редким исключением, Церковь – часть жизни, но далеко не самая главная. Соответственно, Кирилл за время своего патриаршества стал более консервативным, больше ориентируется на тех, кто постоянно ходит в храмы.

Еще один важный момент – его отношения с властью. Кирилл отождествляет себя с ней значительно больше, чем его предшественник на посту Патриарха. Во время выступлений оппозиции в 2011–2012 годах Церковь после некоторой паузы активно поддержала власть. Это также привело к тому, что либеральная интеллигенция стала более негативно относиться к Церкви. Если раньше у нее был интерес – иногда отстраненный, иногда вполне благожелательный, то сейчас идет отторжение. Но поскольку либеральная интеллигенция, или "креативный класс", можно по-разному называть ее, составляет лишь небольшую часть населения страны, то внешне это ситуацию в Церкви не изменило. Кто ходил в храмы, те и продолжают ходить, храмы по-прежнему заполнены по большим праздникам.

Скандалы, которые активно обсуждаются в Интернете, – часы и квартира Патриарха или недавние разоблачения протодиакона Андрея Кураева – практически не влияют на большинство прихожан и достаточно слабо влияют на общество. Практикующие верующие считают, что это все искушение от лукавого, и игнорируют всякую разоблачительную информацию.

Если же говорить об обществе в целом, то оно рассматривает Церковь с двух позиций. С одной – как исторический патриотический институт, часть национальной идентичности, важную ввиду наступившего после падения коммунизма идеологического вакуума. С другой – как силу, с которой не надо конфликтовать, потому что это может как-то "припомниться" в загробном мире: общество у нас светское, но абсолютное большинство считает, что "что-то там за гробом есть". В связи с этими соображениями критика и разоблачения РПЦ за пределами интеллигентских кругов малопопулярны.

Когда власть провозгласила смену идеологического курса на консерватизм, то Церковь активно включилась в эту работу, через своих спикеров и самого Патриарха. Адаптацию к современности и диалог с интеллигенцией Церковь отвергла не только потому, что она хочет быть ближе к власти – это упрощенное понимание, – сколько потому, что в Патриархии, очевидно, считают, что аналогичный опыт протестантов и католиков в Западной Европе и Америке носит негативный характер: несмотря на все шаги навстречу обществу, число прихожан все равно сокращается. Адаптация к современности, считают в Церкви, приведет к потере идентичности и снижению влияния, так как в современном обществе влияние религиозных организаций вообще снижается. Был выбран другой вариант развития – максимальная поддержка консерватизма, как в политике государства, так и собственного, и опора на уже воцерковленных, на тех, для кого Церковь является безусловным авторитетом. Это хорошо видно, например, в недавнем заявлении Патриарха о том, что отрицающие подлинность Даров волхвов совершают грех.

Алексей МАЛАШЕНКО, член научного совета Московского центра Карнеги

Когда Кирилл стал Патриархом, с ним было связано много ожиданий, которые не оправдались. От него ожидали большей самостоятельности от государства. Русская Церковь выстрадала возможность независимости от власти, откровенной и честной позиции в общественном пространстве. Это возможность не была использована.

От него ожидали, что он будет прежде всего религиозным деятелем, как предыдущие Патриархи. А он оказался в большей степени политиком. Многие воспринимают его из-за участия в политических кампаниях именно как члена истеблишмента, примерно на уровне первых замов премьер-министра. Благодаря этому он вернул Церкви возможность участия в выработке национальной идеологии. Другое дело, что участие Церкви как религиозной организации оказалось чрезмерным, как и публичная деятельность ее официальных спикеров по общественно-политическим вопросам.

Из-за политической амбициозности Патриарха не удалось сохранить единство внутри Церкви, в которой наличествуют представители разных идейных направлений. На мой взгляд, сегодня в Церкви происходит раскол на несколько частей, пока что малозаметный. С одной стороны, интеллигенция, разочарованная в Кирилле. С другой стороны – что называется, простой народ, для которого важнее всего привозимые сейчас с Афона реликвии. А где-то посередине – разумные традиционалисты-прагматики, которые не всегда понимают логику действий Патриарха и его окружения.

Виктор ЕРОФЕЕВ, писатель

С Патриархом Кириллом связывалось большое количество надежд у той части общества, которую принято называть продвинутой, креативной. Действительно, нам необходимо православие, которое как-то рифмуется с XXI веком. Со всех сторон несся трубный глас о том, что он такой прогрессивный, прозападный, экуменист и т.д. И все получилось, как часто бывает в России, наоборот.

Мне кажется, стремление Патриарха обвенчать Церковь с государством привело к повторению советского времени, когда говорили: куда ни глянь – все вянет. Государство посмотрело на Церковь как на свою "подругу", и Церковь завяла. В Церкви со страшной скоростью стали развиваться все элементы мракобесия, какого-то средневекового оскала. Она стала чудовищно репрессивной, что показало уголовное дело против участниц Pussy Riot.

Церковь предпочла общечеловеческим ценностям свои собственные, тем самым наметив раскол в обществе. Посыпались и скандалы, связанные уже с какими-то материальными ценностями или аморальными вещами, – это и скандал с часами Патриарха, и недавний "голубой скандал" и т.д.

То ли Церковь решила сама себе испортить таким образом репутацию, и это такая сознательная духовная провокация, что несколько сомнительно, – то ли Церковь просто не собрала в себе интеллектуальных, идеологических сил, чтобы быть на уровне поставленных перед ней проблем.

Людмила УЛИЦКАЯ, писатель

У РПЦ тысячелетняя история, и если рассматривать с исторического расстояния, она мало изменилась за последние пять лет. Были у нее и более позорные времена – сейчас староверов не жгут, пятидесятников не преследуют и даже католическое вероучение почти совсем перестали считать "латинской ересью". А сейчас – маленькие накладки: ну набросилась на трех чересчур артистичных девчонок, которые площадки перепутали. Бог простит! И тех, и других, и третьих.

Как изменился за эти годы Патриарх? Не могу знать. Я никогда не была знакома с ним. Ну, с часами произошла неувязка, с изобильной пылью от соседей – с каждым может случиться. Он свое дело исправно исполняет – Церковь процветает, новые храмы строятся, катехизация идет с большой силой. Думаю, что все это будет способствовать христианизации России. Или нет – это как Господь усмотрит.

Владислав Мальцев,

"НГ-РЕЛИГИИ", 5 февраля 2014 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования