Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РИДЕРЗ ДАЙДЖЕСТ": "Я верю, что Иисус Христос своей смертью на кресте искупил мои грехи". В беседе с Риком Уорреном новый американский президент рассуждает о добре и зле — и о лучшей жизни


Рик Уоррен: В Библии говорится, что в основе лидерства — честность и любовь. Это дается не просто. Оглядываясь на свою жизнь, назовите свой самый крупный нравственный провал. И каков самый крупный нравственный провал Соединенных Штатов?

Барак Обама: Что касается моей жизни, я бы разделил ее на несколько этапов. У меня была трудная юность. Я рос без отца. Были времена, когда я пробовал наркотики. Будучи подростком, я начал пить.
Я считаю, что причина этого — определенный эгоизм с моей стороны. Я был так занят собой, у меня было столько причин для недовольства, что я просто не мог думать о других. Когда я замечаю, что делаю неверный шаг, мне кажется, это чаще происходит потому, что я пытаюсь защитить себя, вместо того чтобы исполнять то, что назначено мне Господом.

Уоррен: Да, это эгоизм, свойственный каждому из нас.

Обама: Я считаю это моим личным нравственным провалом.

Уоррен: А как насчет Соединенных Штатов Америки?

Обама: Думаю, что самый крупный нравственный провал нашей страны за последнее время заключается в том, что мы по-прежнему не следуем главной заповеди, изложенной в Евангелии от Матфея: "так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне".

Уоррен: То сделали Мне, верно.

Обама: Это касается нашего отношения к бедности, расизму и дискриминации по половому признаку. А также нежелания сделать хоть что-то, чтобы люди могли подняться по социальной лестнице и попасть в средний класс. У меня такое чувство, что наша страна, какой бы богатой и могущественной она ни была, по-прежнему предпочитает не думать о маленьких людях.

Уоррен: Какова самая важная установка, которой вы придерживались десять лет назад и от которой вы отказались, потому что стали иначе смотреть на вещи?

Обама: Попробую вспомнить, что было десять лет назад. Хорошим примером могла бы стать реформа социального обеспечения. Я всегда считал, что нашу государственную систему социального обеспечения следует изменить, но меня беспокоило то, что законопроект о реформе социального обеспечения, который президент Клинтон подписал около десяти лет назад, может иметь ужасные последствия.
Работая в законодательном органе штата Иллинойс, я делал все возможное, чтобы обеспечить заботу о детях, о женском здоровье и организовать другие службы поддержки для женщин, в результате этого закона лишившихся пособия.
Однако эта система сработала лучше, чем многие думали. В чем я абсолютно убежден, так это в том, что люди, получающие социальную помощь, просто обязаны заниматься поисками работы, и это требование должно стать основным элементом любой социальной политики. Не только потому, что работающие люди, естественно, имеют больший доход, но еще и потому, что работа дарит людям чувство внутреннего достоинства и стремление к достижению поставленных целей.

Уоррен: Вы ясно дали понять, что верите в Иисуса Христа. Что это для вас значит? Что значит для вас христианская вера и как она отражается на повседневной жизни?

Обама: Прежде всего это значит следующее: я верю, что Иисус Христос своей смертью на кресте искупил мои грехи. В повседневной жизни эта вера является источником силы и поддержки. Я знаю, что на этом пути я не одинок и, возможно, смогу сделать что-то малое, что предназначено мне Господом. А это значит, что те грехи, которые я периодически совершаю, будем надеяться, простятся мне.
Я также чувствую необходимость исполнить — не только на словах, но и на деле — обязанности, которые Господь возложил на нас. Тут важно все до мелочей. Это значит, что нужно быть справедливым, проявлять милосердие и смирение перед Господом. Стараться применять эти принципы в повседневной жизни и, понимая, что каждый день ты немного недорабатываешь, не дотягиваешь до установленной планки, вовремя заметить это и сказать себе: "Ну, сегодня получилось не совсем так, как хотелось бы, но, может быть, завтра все будет как надо".
Это дает мне уверенность, необходимую для того, чтобы пытаться что-то делать, в том числе баллотироваться на пост президента страны, где тоже никто не гарантирован от неудач.

Уоррен: Давайте поговорим об абортах. Когда, по вашему мнению, ребенок получает права человека?

Обама: Думаю, какой бы мы ни избрали подход, будь то богословский или научный, ответить на этот вопрос мне будет не по силам. Позвольте мне в общем и целом высказать свое мнение об абортах.
Я абсолютно убежден в том, что эта тема имеет моральную и этическую сторону. Поэтому я считаю, что каждый, кто пытается отрицать моральные трудности и умаляет важность те мы абортов, просто этого не замечает. Это пункт номер один.
А пункт номер два заключается в том, что я за право выбора. Не по тому, что я сторонник абортов, а потому, что я не думаю, что бы женщины принимали такое принципиальное решение случайно. Они принимают его после тяжелой внутренней борьбы, после разговоров со своими пасторами, супругами, врачами и членами своей семьи.
По моему мнению, сейчас наша задача — подумать, как уменьшить число абортов. Думаю, в этом вопросе мы можем прийти к взаимопониманию.

Уоррен: Вы когда-нибудь голосовали за то, чтобы ограничить разрешение на аборты?
Обама: Ну, например, я готов проголосовать за запрещение абортов на поздних сроках беременности, за исключением тех случаев, когда существует угроза жизни или здоровью матери. Однако, по мнению противников абортов, даже это недопустимо. И я уважаю точку зрения этих людей.
Я всегда говорил: если вы верите, что жизнь начинается с момента зачатия, и вы последовательны в этой вере, я не вправе спорить с вами, потому что это затрагивает основы вашей веры. Единственное, что я могу сделать, так это спросить: "Есть ли что-то, что мы можем сделать вместе, чтобы сократить количество нежелательных беременностей и тем самым уменьшить число абортов?"
Как я уже говорил, мы должны обеспечить женщинам возможность принять решение в пользу ребенка. Делаем ли мы это? Удовлетворяет ли система здравоохранения Соединенных Штатов потребностям будущих матерей? Предоставили ли мы им поддержку, в которой они нуждаются? Предоставили ли мы им необходимые возможности передачи детей для усыновления? Если мы это сделаем, ситуация может измениться коренным образом.

Уоррен: У нас есть к вам другие вопросы. Дайте определение браку.

Обама: Я считаю, что брак — это союз мужчины и женщины. Будучи христианином, я также считаю, что этот союз священен.

Уоррен: Внесли бы вы это определение в качестве поправки в конституцию?

Обама: Нет.

Уоррен: Почему — нет?

Обама: Потому что исторически мы в нашей Конституции не давали определение браку. По традиции это было задачей законодательства штата. Некоторые люди считают необходимым внести поправку в Конституцию потому, что они озабочены проблемой однополых браков.
Я не вхожу в число тех, кто выступает за однополые браки, но признаю гражданские союзы. Я считаю, что, когда два партнера мужского пола хотят навестить друг друга в больнице, государство должно сказать: "Все в порядке". Это не противоречит моему пониманию брака. Моя вера достаточно сильна, и мой брак достаточно крепок, что бы я мог пре доставить такие гражданские права другим людям, даже несмотря на то, что у меня другая точка зрения на этот вопрос.

Уоррен: Есть ли в мире зло? Если да, то миримся ли мы с ним? Или боремся с ним и пытаемся противостоять ему? Победим ли мы его?

Обама: Зло существует. Мы встречаем его повсюду. Зло творится в Дарфуре*. И на улицах наших городов мы, к сожалению, тоже видим зло. Мы видим зло в родителях, которые жестоко обращаются со своими детьми. Со злом нужно бороться, причем решительно.
Я знаю, что мы, люди, не сможем полностью изгнать зло из этого мира. Это по силам лишь Господу. Но мы можем помочь в этом деле, если, сталкиваясь со злом, мы будем давать ему от пор. Важно при этом соблюдать осторожность, поскольку очень много зла было причинено под предлогом борьбы со злом.

Уоррен: Во имя добра?

Обама: Во имя добра. Я думаю, нужно по ни мать, что, да же если у нас добрые намерения, это вовсе не означает, что все наши действия будут добрыми.

Уоррен: Я хочу поговорить об ответственности нашей страны перед остальным миром.
Кому много дано, с того много и спросится. Давайте обсудим некоторые международные темы. В первую очередь поговорим о войне. Что достойно того, чтобы ради этого гражданин США пошел на смерть? Что достойно того, чтобы пожертвовать за это своей жизнью?

Обама: Очевидно, свобода Америки, жизнь американцев, национальные интересы Америки.

Уоррен: Какие критерии вы считаете определяющими для ввода войск, что бы положить конец геноциду? Например, такому, который происходит в Дарфуре?

Обама: Не думаю, что есть четкие критерии, позволяющие сказать: "Ну все, пришло время нам вмешаться". Думаю, это должен решать суд. Принцип тут должен быть следующим: если в наших силах предотвратить массовое убийство и геноцид — а мы можем работать вместе с международным сообществом, чтобы предотвратить это, — мы должны действовать.

Уоррен: Хорошо. Мне приятно это слышать. Мало кто знает, что в мире насчитывается 148 миллионов сирот — 148 миллионов детишек, у которых нет ни отца, ни матери. Они не должны жить в детских домах и приютах, они должны жить в семьях. Но многие семьи не могут позволить себе взять ребенка на воспитание. Готовы ли вы разработать и применить на практике какой-нибудь план экстренной помощи сиротам?

Обама: Думаю, это замечательная идея. Нужно собраться всем вместе (негосударственным организациям, международным организациям и правительству США) и решить, что можно сделать.
Но при этом еще важнее предотвратить рост числа сирот. Для этого нужно общими усилиями создать во всем мире действенную инфраструктуру здравоохранения.

Уоррен: Перейдем к вопросу о религиозных гонениях. Как вы думаете, что должны сделать Соединенные Штаты, чтобы предотвратить религиозные гонения, в первую очередь в Китае, Ираке, а так же во многих странах, являющихся нашими союзниками? Я говорю не только о преследовании христиан. Во всем мире миллионы людей страдают от религиозных гонений.

Обама: В первую очередь нужно собрать доказательства, во всеуслышание заявить об этом, а не делать вид, что ничего не происходит. Совершенно необходимо, чтобы об этом говорило правительство, чтобы оно принимало участие в международных форумах, где можно указать на ущемление прав человека и отсутствие религиозных свобод.
Очень важно для нас подавать пример другим. Для этого в первую очередь нам самим необходимо быть терпимыми в религиозных вопросах. Для нас очень важно, когда мы критикуем законы других стран, убедиться в том, что мы сами верны букве закона, что в Соединенных Штатах Америки соблюдается неприкосновенность  личности, не применяются пытки.
Это даст нам моральное право говорить о чужих проблемах.

"РИДЕРЗ ДАЙЖЕСТ", февраль 2009 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования