Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ": Он как ребенок любил Христа. На смерть отца Георгия Чистякова


Первые некрологи на смерть о. Георгия, которые появились в сети через несколько часов после его ухода – в ночь с 22 на 23 июня, — сообщали, что он скончался "после тяжелой и продолжительной болезни". И это была правда. Но правдой было и то, что скончался он скоропостижно – внезапно и неожиданно. Для других и для себя самого. Он несколько лет страдал от лейкоза, несколько лет проходил изнурительные курсы лечения. А в конце марта парализовало левую половину туловища – сначала думали, инсульт, но потом стало ясно, что причиной была опухоль головного мозга. С таким диагнозом долго не живут – это понимал и сам о. Георгий, и те, кто его знал, любил, кто молился о нем. Но непосредственной причиной смерти стал инфаркт – не выдержало сердце, подорванное и борьбой с недугом, и бременем пастырского служения, и другими тяготами, о многих из которых, наверное, знал лишь сам о. Георгий.

О. Георгий Чистяков скоропостижно скончался после тяжелой и продолжительной болезни – так должна была звучать эта фраза из некролога. И эта парадоксальная формулировка, наверное, лучше всего соответствовала бы и самой личности почившего, в котором сочетались очень разные качества, и той вере, которая занимала главное место в его жизни – христианству, религии парадоксов.

Он пришел к священству в зрелом возрасте – в 40 лет. Но, как часто любил рассказывать сам, верующим был всегда. С самого детства. Так его воспитали. Почему-то многих это удивляло – может быть, потому, что он на всю жизнь сохранил непреходящее ощущение новизны веры, благоговейное удивление красотой Евангелия, которое у многих проходит вместе с неофитством?

О. Георгий во многом сохранил свою "детскую" веру до самых последних дней – он как ребенок любил Христа, любил Евангелие, любил Церковь. В его проповедях было немного рациональных доводов, философских построений – в них была эта любовь, которую он передавал в свойственной ему эмоциональной манере. Кого-то это раздражало, кому-то помогало глубже поверить, что Бог действительно есть любовь. Было что-то детское в его манере совершать богослужения, и в манере читать лекции, и в манере просто общаться с людьми. Иногда в разговоре с ним казалось, что он невнимательно слушает, что вообще думает в этот момент о чем угодно, кроме своего собеседника, но потом, при тех или иных обстоятельств, почти всегда становилось ясно, что на самом деле о. Георгий слушал очень внимательно. И почти все запомнил.

Наверное, ярче всего его способность слушать и понимать проявлялась, когда он исповедовал. Когда я впервые пришел к о. Георгию – с которым к тому времени был уже достаточно хорошо знаком – на исповедь, я был поражен, каким серьезным и глубоким становился возле аналоя тот, кто еще недавно так легко перескакивал с одной темы на другую. Он умел утешать, но не попустительствовал и не льстил своим духовным чадам. Он мог найти такое слово, которое звучало скорее как дружеский совет и именно поэтому заставляло задуматься о своей жизни. Например: "Не надо – это так разрушает личность…" Среди современных церковных деятелей он, наверное, больше всех уважал и почитал митрополита Сурожского Антония (Блума) ("Я – блумит", — говорил он о себе в шутку) и папу Римского Иоанна Павла II, которых ему посчастливилось знать лично. Он ценил их за уважение к человеческой личности, которое отличало каждого из этих иерархов, с первого взгляда не очень похожих друг на друга.

Со всей своей детской искренностью о. Георгий сочувствовал тем, кто искал правду, кто рисковал собой ради истины. И неслучайно именно он служил панихиду по Анне Политковской, которую называл служительницей Справедливости.

У него было много друзей, учеников, почитателей, но было и много врагов. Ему ставили в вину и "либерализм", и "модернизм", навешивая все те ярлыки, которые хранятся в закромах "охранительного православия", и не желая замечать при этом, что главным для этого человека всегда был Христос и что ради Христа он шел в больницы (Группа милосердия при храме Покрова Пресвятой Богородицы в Российской детской клинической больнице, где отец Георгий был настоятелем, работает уже больше 15 лет), раздавал милостыню, часами выслушивал исповеди, когда из-за болезни уже едва мог стоять на ногах.

За несколько дней до ухода о. Георгий – опять же, как парадоксально это ни покажется – испытал новый прилив творческих сил. Вернувшись 20 июня домой после очередного курса химиотерапии, он звонил своим коллегам по Библиотеке иностранной литературы, где с 2000 года возглавлял научно-исследовательский центр религиозной литературы, обсуждал какие-то практические вопросы, собирался приехать "на работу". Около шести часов вечера 22 июня он вдруг почувствовал недомогание, прилег и через несколько минут умер…

В апреле этого года, в дни своей последней земной Пасхи, он написал своим чадам, друзьям, близким письмо. Удивительным образом оно походит по духу на последнюю запись в дневнике другого выдающегося пастыря Христовой Церкви – о. Александра Шмемана, умиравшего от той же болезни, что и о. Георгий. "Какое все это было счастье" были последние слова о. Александра. А пасхальное письмо о. Георгия хочется привести здесь целиком – наверное, это будет самое правильное завершение некролога…

С Пасхальным приветом обращаюсь я к вам, дорогие друзья. Христос воскресе! Так неожиданно заболел, что очень много из срочных дел не успел сделать. И встречи с вами всеми так неожиданно прервались. Лечение предстоит долгое, тяжелое и дорогое, поэтому я бесконечно благодарен всем, кто мне помогает.
Друзья познаются в беде. И я сейчас вижу, как много у меня настоящих и горячо преданных мне друзей. К сожалению, я не могу перечислить всех по именам, хотя знаю, нет, не сотни даже, а тысячи имен и судеб вас, моих духовных друзей, всех, кто приходит и, надеюсь, будет еще приходить ко мне на исповедь. К счастью, у меня прекрасная память, поэтому сейчас, не имея возможности даже подняться с постели, я как бусины на четках перебираю ваши имена и стараюсь никого не забыть. Когда болеешь, особенно остро понимаешь, что это значит. Христос воскрес из мертвых. Когда в самый первый день Святой Пасхи я сумел причаститься, а вы все в это время причащались в нашем храме, кто ночью, кто утром, я почувствовал себя невероятно счастливым от того, что я один из вас и среди нас стоит воскресший Христос. Быть может, ревнители старинных уставов скажут, что перед "Верую" во время литургии слова "Христос посреди вас" могут говорить только вполголоса священники друг другу, но я так горячо люблю это мгновение, когда сотни, почти тысяча голосов отзываются "и есть и будет", что просто не могу передать этого вам словами, а только любовью, которую испытываю ко всем вам, дорогие и родные мои братья и сестры.
Да хранит вас всех Воскресший Господь и Матерь Его Пречистая, а я вас всех братски обнимаю.
Ваш во Христе иерей Георгий Чистяков.

Дмитрий Власов, 25 июня 2007 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования