Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ": Идеологическая гидра XXI века. Исламофобия стала темой круглого стола в правозащитном Центре имени А.Д. Сахарова


Термина "исламофобия" в академических словарях нет. Но отсутствует он там не оттого, что явления нет в действительности, а потому, что дать определение ему пока еще достаточно сложно. Будучи впервые использован в 1997 году в докладе британского центра Runnymede Trust "Исламофобия – вызов для всех", это слово неожиданно пришлось ко двору, упредив новые реалии "мира после 11 сентября".

Однако если в существовании исламофобии и ее негативном воздействии на общественное сознание, социальные и политические процессы никто не сомневается, то определяет ее для себя каждый сам, кто во что горазд. Не говоря уж о том, насколько затруднителен поиск способа преодоления проблемы, сама природа которой остается пока предметом споров. Эти обстоятельства и сподвигли организаторов круглого стола в правозащитном Центре имени А.Д. Сахарова (среди них Московская Хельсинкская группа, интернет-издание "Портал-Credo", Институт свободы совести и т.д.) взглянуть на исламофобию с разных точек зрения и, продравшись сквозь дебри разночтений, попытаться выйти к некоему общему знаменателю.

Обсуждение, надо сказать, удалось. Потому что за само собой разумеющейся этимологией термина "исламофобия" — понимаемой как комплекс иррациональных страхов, связанных с понятием ислама и исходящих извне этой авраамической религии — обнаружились весьма интересные детали, которые благополучно упускаются из внимания обывателем.

Это, например, такой парадоксальный феномен, как "исламофобия внутри мусульманства", на признаки чего обратил внимание руководитель Ассоциации международного сотрудничества "Время и мир" Валерий Емельянов. Тот факт, что в мусульманстве нет централизованной иерархии, что в одной лишь России, кроме нескольких независимых Духовных управлений, мусульманских организаций не просто много, но и все они имеют принципиально разную религиозно-культурную природу, нельзя назвать общеизвестным. Для сопоставления авторитета отдельного уважаемого имама с заведомым авторитетом джамаата и высшим Авторитетом для каждого из миллионов абсолютно равноправных в религиозном смысле мусульман, логические представления европейца о иерархии абсолютно непригодны. Потому что если джамаат (коллективное сознание мусульманской общины) регламентирует все стороны жизни верующего мусульманина, включая общественно-политические ориентиры, то мнение, например, какого-либо руководителя Духовного управления, зарегистрированного в государственных структурах, воспринимается только как его личная декларация.

Однако легитимные религиозные организации вынужденно участвуют в политических процессах и, будучи зависимыми от властей, часто проводят политику, не совпадающую с одобряемой джамаатом. Тогда, чтобы поддерживать уровень своей значимости в умме, такие организации (или отдельные лидеры) могут при содействии власти оказывать давление на джамаат, "уличая" его в "несоответствии исламу". Таким образом, верующие мусульмане, неугодные власти и сотрудничающей с ней религиозной организацией обвиняются, к примеру, в "ваххабизме" и объявляются преступниками на основании того, что при обыске у них обнаружены тексты из... Корана! В результате между приверженцами джамаата и легитимными религиозными функционерами возникает острая настороженность, по существу ничем не отличающаяся от исламофобии, которую испытывают по отношению к мусульманам многие инаковерующие.

islamnews.ru Взрыв мечети в Яхроме

| (Фото: islamnews.ru Взрыв мечети в Яхроме)

По мнению члена Комитета действия Всероссийского гражданского конгресса Руслана Кутаева, скорость распространения исламофобии в России во многом следствие "четко спланированной политической акции, последовательно раскручиваемой властью. Начавшись с антикавказской кампании, эта акция переросла теперь в антиисламскую". Рост антиисламских настроений в обществе в большой степени объясняется тем, что многими используются понятия, смысл которых людям просто неясен. Это светский ислам, исламизм, исламский терроризм, традиционный ислам, ваххабизм и так далее. Неясность при этом, как и полагается, пугает, потому что в эти термины облекаются часто абсолютно иррациональные страхи, связанные с общим социальным и политическим неблагополучием общества. Ведь, согласно опросам социологов, ислам неразрывно связывается с терроризмом примерно у половины респондентов, не видящих разницы между религией и сугубо политической тенденцией.

С точки зрения заместителя руководителя сектора Кавказа ЦЦРИ РАН философа Энвера Кисриева, проявление исламофобии — всего лишь логичное следствие гораздо более глубоких процессов. С середины XIX века наше общество в целом приобретало новые качества, когда религия вытеснялась светской идеологией и перестала выполнять функции связующего и мобилизующего начала, уступая место социальным учениям — марксизму, социализму, либерализму и т.д. Но сегодня, в условиях глубокого кризиса светских социальных идеологий, когда, по сути, все они дискредитированы, общество вновь обращается к религии как той социальной идеологии, которая способна стать средством социальной мобилизации. Именно это, по мнению Кисриева, и есть "самое ужасное, самое чудовищное, что сейчас происходит. Потому что последствия этого процесса могут оказаться поистине страшными. Потому что власть занимается этим, и не может не заниматься, так как это - идеология. Как может власть игнорировать проблемы социальной связей и мобилизации?" То же самое происходит и на Западе, где все светские идеологические системы тоже рушатся, сползая к религиозным обоснованиям. Просто в России это приобрело гораздо более острые формы, нежели в цивилизованных странах. Власть "опрокидывается в религиозную проблематику", обращается к религиозно окрашенным идеологическим рычагам, потому что ей нужны "ресурсы для манипулирования обществом". "Когда мы нападали на Чечню, — иллюстрировал это явление Кисриев, — то Дудаев ничего не говорил о религии. Он декларировал демократию, свободу своему народу, то есть он использовал светский идеологический арсенал. Но, какой светской идеологией можно было оправдать для русских солдат войну и истребление своих недавних соотечественников? Такой идеологии не существует, но солдат нужно было мобилизовать, и тогда возникала антикавказская, а затем антиисламская идеология, основанная на "чуждости веры", "чуждости ценностей", которая и сплачивала их, становилась залогом их боеспособности".

Когда общество организовано светской идеологией, то "человек всегда может изменить свои предпочтения, — говорит Кисриев. — Сегодня он марксист, как, скажем, Александр Яковлев, а завтра - либерал. Это не грешно. Но когда идеология и религиозные обоснования соединяются воедино, то мы получаем могущественную силу, так как религия опирается на столь глубинные основания человеческой ментальности, что так просто поменять их, как светские, человек не может". В результате власть, общество и все остальные участники процесса, "подогревая друг друга", образовывают некий замкнутый круг по подобию вечного двигателя, который "вряд ли возможно остановить интеллектуальным способом".

Параллельно этому процессу идет и деактуализация собственно религиозной функции религии. Ведь группы власти "перепрофилируют" в идеологию не только ислам, но и иные религиозные доктрины, что очень облегчает традиционная связь крупных религиозных организаций со спецслужбами. Тогда и превращение в России православной религии в государственную идеологию естественно включает в себя использование исламофобии. Однако православная религия существенно "проигрывает" исламу в плане удобства для использования ее властью в качестве инструмента социальной мобилизации. Специфика православия в этом смысле отличается от исламской. Если брать Россию, то для "русского-православного" его религиозность (иногда мнимая) и прочие стороны жизни существуют сами по себе, тогда как для мусульманина любой национальности само его мусульманство и есть регламент всего мировосприятия и поведения. То есть не имеющий никаких изоляционистских "комплексов" ислам в максимальной степени пригоден к использованию в качестве универсальной "цементирующей" идеологии.

По мнению председателя ДУМ Азиатской части России шейха Нафигуллы Аширова, развитию исламофобии в России в огромной мере помогает крайне низкий уровень общественного и государственного правосознания и практики правоприменения. Кроме того, "грань между неприятием к мусульманам и неприятием к людям другой национальности в России сегодня трудно провести, — отметил Аширов. — В нашем обществе искусственно взращивается идея русского шовинизма. В первую очередь, это делается не без подачи и попустительства властей. …Известные всем взрыв мечети в Яхроме или целенаправленные антиисламские провокации во время Рамазана признаются просто хулиганством. В газетах систематически акцентируется внимание на национальной и религиозной принадлежности преступников, порицание по национальному признаку общепринято и широко практикуется в быту". Ни органы охраны правопорядка, ни судебная система практически не реагируют адекватно на уголовные преступления в отношении мусульман и на административные нарушения со стороны органов власти. Получается, что на практике мусульмане как бы отделены от остального общества, поставлены в условия заведомо подозреваемых, что только укрепляет исламофобию. И конечно же это становится причиной ответного недоверия к власти и закону со стороны самих мусульман, что неудивительно.

Вероятно, не имеет смысла доказывать, что уровень коррупции в правоохранительной и судебной системах России до неприличия высок. Этот факт признают сегодня даже высокие государственные чиновники. Однако каков может быть выход, если правовые гарантии граждан в стране не обеспечиваются, закон не соблюдается и незащищен? По мнению шефа аналитического интернет-издания "Портал-Credo" Александра Солдатова, таким выходом могло бы стать апеллирование россиян к нормам международного права и международным судебным организациям. Правда, декларативные функции Европейского суда по правам человека в международном праве не снабжены реальными санкциями, которые делают решения суда действенными. Однако вполне вероятно, что при нынешней скорости развития событий создание новых прецедентов обращения к нормам международного права подействует гораздо быстрее.

Начавшийся в середине дня круглый стол шел без перерыва до позднего вечера. Вопросы поднимались самые разные (материалы круглого стола вскоре предполагается опубликовать полностью), но уже сейчас можно сказать, что проблема исламофобии, которую и без того мало кто воспринимает легкомысленно, оборачивается гораздо более серьезными последствиями, нежели можно было представить себе еще совсем недавно.

Михаил Ситников

8 февраля 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования