Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Сергей Бычков. «Облачите меня в зекову робу...» Воспоминания об о. Глебе Якунине, часть третья [воспоминания]


Предыдущая часть - ЗДЕСЬ...

ПЕРЕЛОМНЫЙ ГОД

1974 год стал переломным для всего правозащитного движения. После высылки Солженицына для большинства участников Демократического движения стало ясно — необходимо искать опору не столько на Западе, сколько в СССР.

Движение становилось все более разветвленным. При многообразии мнений и направлений среди правозащитников их объединяло неприятие марксистско-ленинских догм. Государство, созданное Лениным и Сталиным, воспринималось как тоталитарное, с которым не могло быть никаких сделок. Бесповоротное освобождение советского общества от чар марксизма-ленинизма началось в середине 60-х годов. Этот процесс не был однородным и захватывал, как правило, интеллигенцию. Хотя среди диссидентов встречались представители рабочих и служащих. Наиболее благодарной средой была молодежь, чаще всего студенческая. Огромную роль в формировании Демократического движения играл «Самиздат». В конце 60-х и начале 70-х годов «Самиздат» стал многограннее: появились статьи политического, культурного, этнического, религиозного и философского содержания. Процесс над Синявским и Даниэлем 1966 года, «Белая книга», собранная Александром Гинзбургом и вобравшая в себя все материалы, связанные с этим процессом, вторжение советских войск в Чехословакию в августе 1968 года, поэтическое движение СМОГов (Самое молодое общество гениев) - все это, вопреки репрессиям, способствовало становлению движения, которое значительно позже получило название Демократического. Оно объединило вокруг себя лучшие силы российской интеллигенции в борьбе против советского тоталитаризма. Признанными его лидерами стали Александр Солженицын и Андрей Сахаров. Координаторами - Петр Якир и Виктор Красин. В заключении уже томились первые герои движения - Владимир Буковский, Александр Гинзбург, Петр Григоренко, Павел Литвинов и другие.

30 апреля 1968 года начала выходить "Хроника текущих событий". Первоначально она замышлялась как информационное издание, сухое и далекое от эмоций. Но заряд информации, который нес в себе каждый номер, был столь значим, что по силе воздействия значительно превосходил лучшие художественные произведения о преступлениях коммунистов. "Хроника" сообщала о закрытых политических процессах, о заключенных спецпсихбольниц и лагерей, о наиболее "выдающихся" следователях КГБ, об обысках и арестах. Собственный печатный орган движения, выходивший тиражом в несколько десятков машинописных экземпляров, венчал тот бродильный процесс, который начался десять лет назад - с ХХ съезда КПСС.

Говоря о том, что Демократическое движение объединило вокруг себя лучшие силы, не следует понимать, что возникла некая организация, подобная партии профессиональных революционеров. Формирование партии в условиях тоталитаризма было заранее обречено на неудачу - контроль КГБ над обществом был глобальным: прослушивались телефонные разговоры всех подозрительных с точки зрения органов лиц, перлюстрировалась их переписка. Даже на кухнях российские интеллигенты старались разговаривать шепотом, не без оснований предполагая, что в квартире могут быть установлены подслушивающие устройства. Демократическое движение не было неким партийным монолитом, спаянным единым уставом. Даже редакционная коллегия "Хроники" постоянно менялась, причем вновь пришедшие не ведали о своих предшественниках, а те не знали о своих преемниках. Единственное, что было унаследовано от партии большевиков - это строжайшая конспирация.

Исследователь правозащитного движения и активный его участник, Людмила Алексеева, писала: "Между правозащитниками нет формальных связей - ни внутри ядра движения, ни между ядром и "периферией". У них нет ни лидеров, ни подчиненных, никто никому не "поручает" никаких дел, а может лишь сам делать задуманное, если не будет добровольных помощников. Никто не имеет каких-либо обязанностей, кроме налагаемых собственной совестью. Но именно из-за добровольности присоединения к этому братскому ордену люди действуют с самозабвенной активностью, какой не вызвать приказами и понуканием. Эта неформальная структура оказалась наиболее пригодной для советских условий (во всяком случае, на первых порах), показала свою эффективность. Для всякого дела находятся исполнители, вернее - они сами находят себе дело" (1).

Из уст в уста передавались правила - как следует вести себя во время допросов, какие новшества применяются следователями КГБ. Пристально изучались Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Информаторы и распространители "Хроники" разбивались на "пятерки" или "тройки". Их вдохновлял старший, который знал кого-то одного из редколлегии "Хроники". Редко знали друг друга и члены "пятерки". Участники движения внимательно изучали самиздатскую памятку Александра Есенина-Вольпина «Памятка для тех, кому предстоят допросы». Те, кто прошел школу Демократического движения, с благодарностью вспоминают своих учителей, в том числе из КГБ. Немногословие почиталось добродетелью. Умение держать себя на допросе - неоспоримым достоинством. Если встречался с друзьями после допроса, то первый вопрос звучал трафаретно: "Сколько времени длился допрос?" Если больше часа - плохо. Это означало, что наверняка наговорил лишнего, и, быть может, следователь сумел тебя "раскрутить".

К концу 60-х годов завершилось формирование структуры Демократического движения: "Отсутствие формальных связей между участниками движения не означает отсутствия у него структуры. Каркасом правозащитного движения стала сеть распространения Самиздата. Самиздатские каналы послужили связующими звеньями для организационной работы. Они ветвятся невидимо и неслышно, как грибница, и так же, как грибница, прорываются то тут, то там на поверхность открытыми выступлениями. Существует искаженное представление сторонних людей, что этими открытыми выступлениями исчерпывается все движение. Однако не выступления, а самиздатская и организационная поденщина поглощают основную массу энергии участников правозащитного движения" (2).

Присутствие в Демократическом движении таких выдающихся личностей как Солженицын и Сахаров, появление периодического нелегального издания «Хроника текущих событий» побудило руководство КГБ к созданию новой структуры. 3 июля 1967 году председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов направил в ЦК КПСС записку о целесообразности создания в рамках КГБ самостоятельного управления, которое бы отвечало за борьбу с идеологическими диверсиями. 17 июля 1967 года Политбюро ЦК КПСС рассмотрело записку Ю.В. Андропова и приняло постановление № П 47/97 об образовании 5-го управления КГБ СССР. 25 июля 1967 года был издан приказ председателя КГБ СССР № 0096, согласно которому штат 5-го управления определялся в 201 должностное лицо. Из 15-ти созданных отделов шесть (все они были созданы в 1967 году) были призваны заниматься проблемами российской интеллигенции.

1-й отдел работал по каналам культурного обмена, по творческим союзам, НИИ, медицинским и культурным учреждениям, иностранцам. 2-й отдел работал совместно с Первым главным управлением КГБ (ныне Служба внешней разведки) против центров «идеологических диверсий империалистических государств», должен был пресекать деятельность «националистических и шовинистских элементов», а также «Народно-трудового союза». 3-й отдел работал по линии студенческого обмена, студентов и преподавателей. 4-й отдел занимался религиозными организациями и осуществлял кураторство над церковью. 5-й отдел занимался розыском авторов анонимных антисоветских документов и листовок, проверкой сигналов о фактах терроризма, был призван оказывать помощь местным органам госбезопасности по предотвращению массовых антиобщественных акций. И, наконец, 6-й аналитический отдел осуществлял планирование и информационную работу, анализ данных об идеологических диверсиях: «Обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии. Разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе».

С 1969 по 1983 годы 5-ое управление возглавлял генерал Ф.Д. Бобков. Именно ему принадлежит мысль об обновлении кадров КГБ. По его заданию сотрудники 5-го управления тщательно отбирали среди выпускников столичных вузов наиболее талантливых и предлагали им работу в Аналитическом отделе. Бобкову удалось подобрать команду квалифицированных специалистов, которые на протяжении двадцати лет успешно боролись с Демократическим движением.

Однако, интеллигентское движение не было однородным. В него довольно рано влились и православные неофиты. В первую очередь, националистического толка, к которым причисляли Владимира Осипова, основавшего и издававшего самиздатский журнал «Вече». Считая себя православным монархистом, он объединил вокруг себя различных авторов. Журнал выходивший тиражом 50-100 экземпляров. Он отважно указывал на обложке журнала свою фамилию и адрес. Вышло всего 10 номеров. Также Осипов издал один номер журнал «Земля». За издание журналов, признанных «антисоветскими», был арестован в 1974 году и приговорён Владимирским областным судом к 8 годам лишения свободы. Среди его авторов был Геннадий Шиманов, явно недооцененный современниками. Я помню его. Он жил неподалеку от моего друга, поэта Геннадия Айги, и дружил с ним. Он способствовал его крещению, и одно лето они вместе с семьями снимали дачу в Кратово. Он, как и Осипов, считал себя православным, «Домострой» почитал как руководство к действию. Несмотря на семитскую наружность, часто высказывался антисемитски. Критиковал священника Александра Меня, называя его «иудейским потаковником» за то, что в приходе отца Александра было немало евреев, принявших крещение.

Позже он вспоминал об Осипове и его журнале: «В настоящее время трудно представить себе, чем было «Вече» для его тогдашних читателей. Уже одни только слухи о том, что где-то в Москве издаётся самиздатский русский журнал, действовали на сознание возбуждающе. Журнал передавали из рук в руки, иногда на несколько дней, иногда только на ночь. Он будоражил умы, привыкшие к господству опостылевшей марксистской мякины и уже приучаемые к тому, что добрую идейную пищу надо искать на процветающем либеральном Западе. Журнал открывал читателям нечто невероятное, о чём было нельзя прочитать даже в самом фантастическом романе: возможность и праведность русской мысли, озабоченной состоянием и судьбою Русского Народа» (3).

Еще в начале 70-х годов Осипов начал переосмысливать свой диссидентский путь: «Объединить всех на антисоветской основе» — вот заветная мечта всех антисоветчиков. «Советская власть есть величайшее зло» — это их самый любимый лозунг. Но мы обязаны трезвыми, мы обязаны православными глазами смотреть на вещи. Величайшее зло — это не искать Божией правды и не созидать свою жизнь по этой правде. Будешь искать и будешь строить — и никакая власть тебе в этом помешать не сможет. Советская власть — это не только безбожие и величайшая в мире гроза, это также и некая тайна и орудие Божьего Промысла» (4). Осипов первым среди российских диссидентов, задолго до новейших имперских идеологов типа Дугина или Никонова, всерьез заговорил о величии советской империи, противостоящей «прогнившему» Западу. В своих статьях 70-х годов он обращался к советскому руководству, убеждая его отказаться от безбожия, потихоньку, осторожно внушая своим гражданам мысль о существовании Бога. На него смотрели как на сумасшедшего как знавшие его диссиденты, так и присматривавшие за ним сотрудники КГБ. Тем более, что в свое время партийным тестем он был помещен в психиатрическую клинику за свои религиозные убеждения.

Однако именно его идеи были усвоены в новом столетии партийно-чекистским руководством. Но сам пророк не верил в то, что его идеи будут востребованы. «Вот почему будущее советского общества зависело от того, сумеет ли оно избавиться от разъедавших его ядовитых идей, которые превращали его в общество-машину и даже в общество-монстра. Если бы оно сумело избавиться от атеистической удавки и обратиться к самой чистой форме христианства, то советский социализм приобрёл бы «второе дыхание». Или, правильнее сказать, ту духовную почву, которая сделала бы его ОРГАНИЗМОМ. В этом случае советское общество раскрыло бы в себе ещё небывалые возможности и стало бы начатком духовного преображения всего человечества. Не сумев же избавиться от безбожия и других, выраставших из него, ядовитых идей, оно обрекло себя на гниение и гибель, после которой остались на развалинах былого ничего не понимающие люди, бессильно мечтающие о былом. О близком былом или далёком, в зависимости от их уже новейших настроений» (5).

Другое крыло в Демократическом движении представляли два православных — Краснов-Левитин, бывший обновленческий диакон, лагерник, и находившийся под запрещением священник Сергий Желудков. Оба не только поддерживали диссидентов, но и принимали активное участие в борьбе за права человека в СССР. Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин не старался выглядеть "генералом", не поучал, хотя часто бывал нетерпим. Когда речь заходила, к примеру, о митрополите Никодиме (Ротове), тогдашнем председателе Отдела внешних церковных сношений, он яростно утверждал, что тот не только является полковником госбезопасности, но обожает дома надевать форменный китель и разгуливать в нем. Хотя это утверждение даже тогда выглядело абсурдным, спорить с ним было бессмысленно. Авторитарным был и священник Сергий Желудков. Он буквально взрывался, если кто-то смел в его присутствии непочтительно отзываться о генерале Петре Григоренко, с которым он дружил, или об Александре Солженицыне. Несмотря на то, что оба входили в состав правозащитной организации «Эмнисти интернейшнл» («Международная амнистия», которую КГБ квалифицировал как отделение ЦРУ в СССР), они часто не сходились во мнениях. Анатолий Эммануилович называл себя «человеком-скандалом». Иногда он позволял себе высказывать столь критические, а то даже и бранные суждения о героях Демократического движения, что его собеседники хватались за сердце. Но ему прощалось многое как бывшему зэку.

После высылки Солженицына возобновил правозащитную деятельность священник Глеб Якунин. В 1975 году совместно с мирянином Львом Регельсоном он направил письмо христианам Португалии. Только что сменилось многолетнее правление Салазара и будущее страны представлялось туманным. В связи с этим российские христиане напоминали христианам Португалии о явлении Божией Матери в Фатиме в 1917 году, когда прозвучали грозные предостережения о роли России в судьбах мира. Возник плодотворный союз — они начали живо откликаться на события, происходящие как в СССР, так и за его рубежами. Власти болезненно воспринимали активную правозащитную деятельность отца Глеба и ответили внесудебными репрессиями. Его неоднократно увольняли с работы. В 1975 году в связи с очередным увольнением он вынужден был обратиться с открытым письмом на имя тогдашнего председателя Совета по делам религий В.А. Куроедова. В 1975 году православная Пасха совпала с днем рождения создателя советского государства В.И. Ленина. Этот день был объявлен всесоюзным субботником - по сути, рабочим днем. С открытым письмом против этого выступили священник Глеб Якунин и мирянин Лев Регельсон. Однако их призыв не был услышан.

В мае 1975 года оба правозащитника напомнили православным о 50-летии со дня кончины Патриарха Тихона. Они призвали глав православных Церквей в СССР и за рубежом начать подготовку к канонизации российских Новомученников. Это обращение подписал и мирянин Виктор Капитанчук. Они призвали православное духовенство и мирян деятельно собирать уцелевшие документы и свидетельства о подвиге Новомучеников. Учитывая, что все факты гонений большевиков на Русскую Церковь были или засекречены или уничтожены, это была нелегкая задача. Однако, призыв был услышан — активно продолжал свою деятельность «Вестник русского христианского движения» в Париже. В каждом номере начали появляться все новые и новые документы, фотографии и свидетельства о подвиге российских Новомучеников. Для многих российских неофитов этот призыв послужил поводом для более глубокого и пристального изучения жизни подвижников. В это время еще можно было встретить выживших исповедников. Спустя пять лет после их призыва, в 1980 году Русская Православная Церковь Заграницей совершила соборный акт причисления к лику святых российских Новомучеников.

Живя в СССР, отгороженные от остального мира «железным занавесом», диссиденты и правозащитники представляли себе, что Запад внимательно следит за всеми процессами, происходящими в советской империи и живо реагирует на них. На самом деле существовало несколько радиостанций, которые вели свои передачи на русском языке. По роду службы сотрудники этих радиостанций отслеживали те события, которые оказывались в поле зрения, и информировали своих слушателей в СССР. Передачи Радио «Свобода» нещадно глушились, так что в столице его можно было слушать сквозь скрежет глушилок только ночью. Передачи радиостанций Би-би-си и «Голос Америки» были более доступными. Они-то и создавали иллюзию у правозащитников, что их деятельно поддерживают лучшие умы Запада. Существовали различные организации, созданные энтузиастами, типа Кестон-колледжа — детище священника Майкла Бурдо. Они существовали на пожертвования, но нельзя недооценивать их роль. Они собирали документы о преследовании инакомыслящих, переводили их на английский язык и занимались рассылкой в различные государственные структуры. Представители второй волны эмиграции создали «Народно-трудовой союз», издавали журналы «Посев» и «Грани», которые изредка попадали в СССР. Наиболее полно стремился воссоздавать жизнь и деятельность правозащитников парижский журнал «Вестник русского христианского движения». Мало кто знал и понимал, что журнал издается несколькими энтузиастами под руководством Н.А. Струве. Значительное место в освещении событий занимала газета «Русская мысль», издававшаяся в Париже Зинаидой Шаховской. Оказывало существенную помощь православным в СССР небольшое католическое издательство в Брюсселе «Жизнь с Богом», руководимое Ириной Посновой.

Частично эти иллюзии были рассеяны событиями, произошедшими после ареста и высылки А. Солженицына. Тем не менее «открытые письма» регулярно продолжали появляться. Часть иностранных журналистов в Москве, устав от коммунистического официоза, налаживали отношения с правозащитниками и через них на Запад попадали материалы, создававшиеся правозащитниками. Но таких правозащитников были единицы — они мгновенно попадали в поле зрения сотрудников КГБ, которые отслеживали каждый шаг иностранных журналистов. Люди, становившиеся передаточным звеном между диссидентами и иностранными журналистами, оказывались под прессом советской карательной машины. Так в 1976 году было совершенно нападение у дверей квартиры писательского дома на поэта и переводчика, бывшего лагерника Константина Богатырева. Не приходя в сознание, он спустя несколько месяцев скончался в больнице. Он дружил с Генрихом Беллем и академиком Андреем Сахаровым. Свободно встречался с иностранными журналистами и передавал им многие материалы Самиздата.

Сотрудники КГБ тщательно следили за правозащитниками, стремясь перекрыть все каналы. Тем не менее живые ручейки Самиздата продолжали просачиваться на Запад, достигая радиостанций и свободной прессы. Они делали важное дело — развеивали коммунистическую пропаганду, на которую тратились огромные деньги, доказывая, что СССР продолжает оставаться тоталитарным государством, которое подавляет все свободы своих граждан. Поэтому 70-е годы ХХ века стали важным этапом не только в формировании новых отношений между мыслящей интеллигенцией Запада и СССР, но и дали возможность правозащитникам возможность читать, хотя и тайком, запрещенную литературу. Благодаря этому формировалось новое отношение к недавнему прошлому своей страны. Попытки коммунистов доказать, что Сталин извратил идеи Ленина, которые были верны, развеивались в прах.

Существенно изменили ситуацию в правозащитном движении Хельсинкские соглашения, которые были подписаны представителями СССР. Священник Глеб Якунин одним из первых осознал всю важность этого документа и всегда подчеркивал значение Хельсинкского соглашения, подписанного в 1975 году, ибо оно придало правам человека и религиозной свободе высокий международный статус. В это же время возник плодотворный тандем – отец Глеб привлек к правозащитной деятельности мирянина Льва Регельсона. Он был генератором идей, а Лев воплощал их в слове. Отец Глеб был придирчивым редактором и добивался, чтобы в их совместных документах царила ясность и в то же время не допускал перехлестов. Он стремился к тому, чтобы проблемы верующих в СССР стали наконец понятны западным христианам вопреки утверждениям коммунистической пропаганды о том, что в стране верующие не подвергаются дискриминации. Письмо 1975 года, направленное V ассамблее Всемирного совета Церквей, стало образцом и поэтому впервые в истории диссидентского движения в СССР достигло огромного резонанса.

В ноябре 1975 года в африканском Найроби проходила V Генеральная ассамблея Всемирного совета Церквей. РПЦ МП вступила в его ряды довольно поздно — в 1961 году, в разгар «хрущевских» гонений. Представители РПЦ МП активно принимали участие во всех мероприятиях ВСЦ, на конференции посылались многочисленные делегации, в состав которых входили не только епископы, но священники и миряне. Чаще всего среди мирян встречались кадровые сотрудники КГБ, которые выступали в роли переводчиков и заодно присматривали за духовенством. Всей этой деятельностью руководил глава Отдела внешних церковных сношений РПЦ МП митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов). Ему первому в 70-е годы ХХ столетия удалось провести в число епископата около двадцати молодых и образованных людей. До этого епископом мог стать лишь пожилой человек, без высшего образования. Именно ставленники митрополита Никодима занимались дипломатической работой за рубежом. Все зарубежные поездки тщательно прорабатывались и согласовывались с Советом по делам религий, в состав которого также входили высшие чины КГБ. На этот раз делегацию РПЦ МП возглавлял любимец митрополита Никодима — председатель Отдела внешних церковных сношений митрополит Тульский и Белевский Ювеналий (Поярков). Поначалу казалось, что эта ассамблея будет проходить так же чинно и сонно, как и предыдущие. Однако сонное царство ВСЦ было взорвано Посланием священника Глеба Якунина и мирянина Льва Регельсона. Оно было прислано с оказией (не по почте) и достигло Найроби вовремя, хотя помечено было 16 октября 1975 года.

Это была бомба, которая взорвалась неожиданно. В повестке дня ассамблеи не значилось ни каких вопросов относительно положения христиан в СССР. Хотя эмигрантам из Прибалтики была представлена возможность выступить в Найроби. Первые два дня проходили без осложнений. Но на третий день Послание, переведенное на английский язык, появилось в местной ежедневной христианской газете «Таргет», которая раздавалась всем делегатам вместе с остальными документами. Оно появилось 25 ноября 1975 года, вызвало большой интерес и живо обсуждалось в частных беседах. На третий день после публикации Послания появился ответ официальной делегации РПЦ МП, подписанный митрополитом Ювеналием. Он попытался скомпроментировать священника Глеба Якунина, заявив, что он находится в конфликте со священноначалием, а Лев Регельсон известен своим антиэкуменизмом. Митрополит Ювеналий не опровергал отдельных фактов гонений, но приписывал их злоупотреблениям местных властей. И добавлял, что Совет по делам религий всегда стоит на страже законности и не позволяет местным органам власти вмешиваться в жизнь религиозных общин. Но он упомянул в своем ответе о «слухах», которые часто достигают Запада о тотальных нарушениях прав верующих. Он заявил, что реакция Запада на подобные «слухи» мешает священноначалию разбираться в каждом конкретном случае в своих внутренних делах.

Митрополит Ювеналий заявил, что советское общество развивается в направлении совершенствования демократических принципов. Хотя советская пропаганда постоянно твердила о расцвете социалистической демократии. Получалось, что Послание священника Глеба Якунина и Льва Регельсона правдиво обрисовало положение христиан в СССР, а митрополит Ювеналий косвенно подтвердил это. Его утверждение о «совершенствовании демократических принципов» не соответствовало представлению многих делегатов о полной свободе вероисповедания в СССР. Если гонений не было, то зачем было говорить о «слухах»? В Москве в Совете по делам религий забили тревогу. Ясно было, что митрополит Ювеналий не справился с возложенной на него миссией. Решено было срочно направить в Найроби митрополита Никодима. События на ассамблее принимали угрожающий характер для РПЦ МП. Митрополит срочно, оставаив все дела, вылетел в Африку.

Те мысли, которые прозвучали в Послании Якунина и Регельсона, заставили всерьез задуматься многих делегатов: “...Откликаясь на призыв лидеров ВСЦ ко всем христианам принять посильное участие в деятельности ассамблеи, сочли своим долгом и мы, члены Русской Православной Церкви, поделиться с вами плодами своих размышлений. Экуменическое движение только тогда обретёт смысл, когда в основу христианского единства будет положено исповедание креста в первичном евангельском смысле, как претерпение скорбей и мучений за имя Христово”. В послании были упомянуты российские Новомученики за последние 60 лет. Было упомянуто и обращение Патриарха Тихона в 1921 году ко всем христианским конфессиям по поводу голода и “их живой и действенный отклик”. И “нарастающее всемирное негодование, которое заставило ослабить волну репрессий в 1922-1923 годах”.

“Православный верующий народ всегда будет помнить и то могучее свидетельство христианской солидарности, которое было явлено в международном движении протеста против массовых арестов и расстрелов духовенства и верующих в 1922 году. Мы никогда не забудем, что подняли это движение, вдохнули в него энергию и силу именно зарубежные братья-христиане: православные, англикане, католики, члены епископальной церкви США. Были расстреляны 10 000 тысяч священников и монахов. Однако нарастающее всемирное негодование заставило ослабить волну репрессий и даже освободить из-под ареста патриарха Тихона, что имело решающее значение для будущих судеб Русской Православной Церкви”.

Далее говорилось об экуменических молениях о Русской Церкви 30-го года, которые прокатились тогда по всему миру; в Англии в таких молениях принимал участие митрополит Евлогий: “Великим шагом в деле подлинного экуменизма стало всемирное моление за гонимую Русскую Церковь, организованное в 30-м году православными, католиками и протестантами в Европе. Русские христиане сохраняют в своей благодарной памяти выдающуюся роль папы Пия XI в организации этого моления, его гневные обличения в адрес гонителей, выраженную им великую скорбь о страданиях русского народа... Верующие Русской Православной Церкви действительно не строили особых иллюзий в связи со вступлением Московской Патриархии в ВСЦ. Но всё же надеялись, что ВСЦ выступит инициатором международного движения в защиту гонимого христианства. Но тема религиозных гонений так и не заняла должного места. Но всё-таки невозможно поверить, что, в конце концов, не проявит себя чувство подлинной христианской солидарности…. Мы надеемся, что эта инициатива будет поддержана ассамблеей, которая включит дело помощи христианам, подвергающихся преследованиям в любой стране мира, в программу деятельности ВСЦ. Нам известно, что многие христиане глубоко переживают страдания своих собратьев и горят желанием оказать им помощь, но не всегда знают, как это лучше сделать”. Послание завершалось пожеланием и призывом к практической помощи гонимым российским христианам: чтобы ВСЦ издавал многоязычный бюллетень о современных исповедниках. Проводил молитвенные собрания в защиту исповедников, организовывал туристические и деловые поездки эмиссаров от ВСЦ для встречи с исповедниками и их семьями и для помощи заключённым, организовывал кампании международного протеста против гонения на исповедников веры в любой стране, поддерживал исповедников других религий, а также борцов за свободу и достоинство человека, за сохранение в человеке образа Божия. По мнению авторов Послания, одним из самых ужасных методов борьбы со свободой и человеческой мыслью и совестью является принудительное заключение инакомыслящих в психиатрические больницы и насильственное применение к ним варварских методов лечения, разрушающих их разум и психику: «Не раскрывается ли для нас именно сегодня подлинный смысл божественного приговора – кто скажет брату своему безумный, подлежит геенне огненной (Матф. 5,22). Мы призываем делегатов ассамблеи добиваться обязательного международного контроля за деятельностью психиатрических больниц, ибо здесь мы сталкиваемся с угрозой человечеству не менее опасной, чем ядерные бомбы и бактериологическое оружие”. В Послании прозвучало просьба о помощи гонимым христианам России: “Некоторые христиане в нашей стране, измученные многолетними притеснениями и издевательствами, систематическими арестами и другими видами насилия семьями или целыми общинами хотят покинуть СССР и поселиться там, где они смогут спокойно трудиться и исповедовать свою веру. Мы призываем участников ассамблеи усердно молиться о них, не лишать их постоянного братского внимания и помочь им добиться осуществления элементарного права человека – покидать свою страну и возвращаться в неё обратно. Многие исповедники страдают сейчас за попытки издания и распространения Священного Писания и духовной литературы. Наша страна испытывает острую нужду в Священном Писании. Не следует ли добиваться, чтобы деятельность международных библейских обществ распространилась и на нашу страну?”

Делегации РПЦ МП удалось добиться того, что проблемы, поднятые в Послании, не были внесены в повестку дня. После закрытия официальных заседаний на вечерних слушаниях 8 декабря 1975 года проблема гонений на христиан в СССР все же была поставлена и вызвала оживленные дискуссии. Они были довольно продолжительными и делегаты от РПЦ МП принимали в них живейшее участие. Решающее значение в принятии окончательного решения ЦК ВСЦ сыграл аргумент, приведенный митрополитом Никодимом. Он утверждал, что если ассамблея примет резолюцию, осуждающую гонения на христиан в СССР, то этим самым она лишь ухудшит и без того их непростое положение. ЦК ВСЦ заседал всю ночь до утра 9 декабря. Было принята поправка к резолюции: «Ассамблея поручает Генеральному секретарю позаботиться о том, чтобы вопросы религиозной свободы стали предметом частых консультаций с членами ВСЦ, с Церквами держав, подписавших Хельсинское соглашение, и чтобы первый отчет об этом был представлен на следующем заседании Центрального комитета ВСЦ в августе 1976 года». А к поправке было принято и дополнение: «Настоящая Ассамблея признает, что все нижеподписавшиеся стороны несут равную ответственность за соблюдение принципов этого важного соглашения и за претворение его в жизнь».

Послание священника Глеба Якунина и Льва Регельсона было передано по всем каналам зарубежных СМИ, в том числе по каналам, которые имели выход на территорию Советского Союза. Официальная реакция  Московской патриархии была исполнена обиды: “Как уже говорилось, ни один из представителей христианских церквей из социалистических стран не был включён в число докладчиков по основополагающим проблемам программы ассамблеи. Вместе с тем была сделана попытка, не без поощрения отдельных официальных лиц Всемирного Совета Церквей, как бы подменить голос делегации Русской Православной Церкви мнением церковных диссидентов, находящихся в напряженных отношениях с церковной властью и в отчуждении от настроения подавляющего большинства членов Церкви. Нельзя пройти в связи с этим мимо наметившейся тенденции во Всемирном Совете Церквей иметь прямые контакты с такими людьми, минуя церковное руководство, что рассматривается нами, как прямое или косвенное недоверие священноначалию нашей Церкви или стремление посеять это недоверие. Со всей ответственностью мы не можем не обратить внимание руководства Всемирного Совета Церквей на то, что подобные контакты, могущие в какой-то степени подрывать принципиальные нормы течения жизни нашей поместной Церкви или ослаблять её внутреннее единство, будут приводить к ослаблению нашего сотрудничества с Всемирным Советом Церквей”.

ЦК ВСЦ все же решило смягчить горькую пилюлю – митрополит Никодим был избран одним их президентов ВСЦ. Позже патриарх Пимен (Извеков) отметил в своем докладе, посвященном 60-летию восстановления патриаршества: «Мы рады избранию V Ассамблеей ВСЦ, имевшей место в ноябре – декабре 1975 года в Найроби, высокопреосвященного митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима одним из президентов Всемирного Совета Церквей. Мы расцениваем это и как признание личных заслуг нашего выдающегося иерарха и как признание значимости трудов на экуменическом поприще всей Русской Православной Церкви.»? Послание священника Глеба Якунина и Льва Регельсона сыграло огромную роль в ревизии взглядов официальных деятелей международного христианского движения на положение верующих в СССР. Впервые к словам опального священника стали прислушиваться и считаться с ним не только на Западе, но и в СССР.

Авторская версия данной части воспоминаний опубликована в журнале "Посев".

Примечания:

1 — Алексеева Л. «История инакомыслия в СССР», Вильнюс-Москва, 1992, с.208

2 — там же, с.209

3 - Шиманов Г.М. «Вече» в «Большой экциклопедии русского народа»

4 -  Шиманов Г.М. Против течения (сборник статей). Москва, Самиздат, 1975

5 - Шиманов Г.М. «НУЖЕН ЛИ НАМ СОЦИАЛИЗМ? ТЕЗИСЫ.», М.2004

6 – Вестник РХД, Париж, № 117 сс. 263-264

7 - Вестник РХД, Париж,  № 118 сс.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования