Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Св. Николай Кавасила. Семь слов о жизни во Христе. Слово четвертое.


СЕМЬ СЛОВ О ЖИЗНИ ВО ХРИСТЕ

СЛОВО ЧЕТВЕРТОЕ
Какое содействие дарует ей священное приобщение

После мира мы приступаем к трапезе, сему пределу жизни, достигшие коего ни в чем уже не имеют нужды для желаемого благополучия. Ибо принимаем от сей трапезы уже не смерть, и гроб, и общение жизни лучшей, но Самого Воскресшего, и не дары Св. Духа, какие только можем мы получить, но Самого Благодетеля, самый храм, в коем находится вся полнота благо­датных даров. Ибо есть Он и в каждом таинстве и им Самим мы помазуемся, и омываемся, и Он же есть и наша вечеря. Присущ же Он приемлющим таинство и сообщает им свои дары, но не во всех таинствах одним и тем же образом, но омывая освобо­ждает от нечистоты зла и влагает в него свой образ, помазуя, соделывает деятельным в действованиях Духа, коих сам соделался хранилищем ради своей плоти. Когда же приводит к тра­пезе и дает вкушать тело, всецело изменяет получившего таин­ство и преобразует в собственное свойство, и персть, приняв царский вид, бывает уже не перстию, но телом царя, блаженнее чего нельзя и измыслить. Потому оно и последнее таинство, что нельзя и простираться далее, нельзя и приложить большего. Ибо ясно, что первое нуждается в среднем, а сие в последнем. После же Евхаристии нет уже ничего такого, к чему бы нам стремиться, но остановившись здесь должны стараться узнать то, как до конца сохранить сие сокровище. И хотя при нашем крещении таинство сообщило нам все свои дары, но мы вполне имеем нужду получать еще, ибо еще нет даров Святого Духа, которые соединены со всесвятым миром. Ибо на крещеных от Филиппа еще не пришел Дух Святый ради сей одной благодати, но сверх сего нужны были руки Иоанна и Петра, ибо сказано: еще бо ни на единаго их бе пришел, точию крещени бяху во имя Господа Иисуса. Тогда возложиша руце на ня и прияша Ду­ха Святаго (Деян. 8: 16, 17). Когда же мы получаем его, и таин­ство обнаруживает в нас свою силу, мы дарованную нам благо­дать имеем, а сообщать иное нет необходимости для благоде­теля, хотя невозможного нет ничего, возможно же в ином и под­вергаться ответственности, и это нисколько не препятствует та­инству совершиться и данному не быть повреждену и быть не­достаточным в том, что требуется.

Много свидетелей сего было у Коринфян при Апостолах. Ибо они, изобилуя дарами Духа, и пророчествуя, и говоря языками, и иные дары показывая, не только не были вполне божественны­ми и духовными, но и недалеки были от зависти и неуместного любочестия и споров и тому подобных зол. И на сие указывая  им, Павел сказал: плотстии есте и по человеку ходити (1 Кор. 3: 3). Хотя духовными были по участию в дарованиях, но сего было для них недостаточно к тому, чтобы извергнуть вся­кое зло из своей души. В Евхаристии же нет ничего подобного. Ибо хлеб жизни бывает действен тем, чем спасены мы от смер­ти, и если вечеряющие не имеют и не привносят ничего худого, никто не может ни в чем обвинить его. Ибо невозможно, совер­шенно невозможно, чтобы таинство было во всем действенно и принимающие таинство были участниками в каком-либо зле. Почему? Потому что в том и состоит действенность таинства, чтобы приемлющие таинство не были лишены ни одного из плодов его. Ибо обетование трапезы водворяет нас во Христе, и Христа в нас.  Во мне, - сказано, - пребывает и аз в нем (Ин. 6: 56), а когда Христос пребывает в нас, в чем будет недос­таток, какое из благ сокроется от нас? Пребывая во Христе чего иного будем мы желать? И обитатель наш Он и обитель наша, так что блаженны мы в обители, блаженны и потому, что сами соделались обителью для Него. Какого же из благ недостает при таком устроении? Что общего у зла с получающими здесь светлость? Какое зло противостанет такому обилию благ? Какое присутствующее в душе зло может остаться, какое отсутствую­щее может привзойти, когда Христос так существенно пребыва­ет с нами, и всех нас проникает и обдержит всю внутренность и около нас находится? Ибо когда извне бросают в нас стрелы, Он препятствует им коснуться нас, потому что отовсюду окру­жает нас, ибо Он есть обитель наша. Если же есть нечто худое внутри, Он извергает и изгоняет его, ибо есть обитатель, напол­няющий всю свою обитель. Ибо мы принимаем не малое нечто из Его даров, но Его Самого, и не луч какой-либо и свет, но са­мое солнце принимаем в свои души, так что и обитаем в нем и служим для него обителью, и становимся единым с ним духом. Ибо и душа, и тело, и все силы тотчас становятся духовными, потому что душа смешивается с душою, тело с телом и кровь с кровью. И что же от сего? Лучшее осиливает слабейшее и Бо­жественное овладевает человеческим, и, как говорит Павел о воскресении: пожерто бывает мертвенное животом (2 Кор. 5: 4), и еще: живу же не ктому аз, но живет во мне Хри­стос (Ин. 2: 20). О величие таинств! Как возможно ум Христов смешать с нашим умом, волю Его с нашею волею, тело соеди­нить с телом и кровь с кровью нашею! Каков же ум наш, когда владеет нами ум Божественный, каково желание наше, когда присутствует хотение блаженное, какова персть, когда препобеждает ее оный огонь? А что сие бывает так, показывает Павел, говоря, что он не имеет ни своего ума, ни хотения, ни жизни, но все сие в нем Христос, ибо говорит, мы ум Христов имамы (1 Кор. 2: 16) и искушения ищете глаголющаго во мне Христа (2 Кор. 13: 3) и мнюся бо и аз Духа Божия имети (1 Кор. 7: 40), и люблю вас утробою Иисус Христовою (Флп. 1: 8), откуда явно, что иметь одно и тоже с Ним хотение, и все совокупляя, гово­рить: живу же не ктому  аз, но  живет  во мне  Христос (Гал. 2: 20). Так совершенно сие таинство, высшее всякого та­инства, и приводит к самой вершине благ; потому и всякой че­ловеческой ревности последний предел здесь же. Ибо в нем мы сообщаемся с самим Богом, и Бог соединяется с нами совер­шеннейшим единением. Ибо соделаться единым духом с Богом, какое лучшее сего может быть единение? Посему и другим та­инствам быть совершенными дарует одно из таинств - Евхари­стия - и помогает им в самом совершении, так как без нее они не могут совершать; помогает и после совершения в принявших таинства, когда нужно бывает вызвать из тьмы грехов луч, из­лившийся из таинств.  Ибо падших и умерщвленных грехами мгновенно оживить - дело одной Священной трапезы. Ибо не­возможно человеческой силой восстановить падшего человека и человеческой правдой невозможно людям освободиться от нечестия. Ибо грех составляет обиду Самому Богу, ибо престу­плением закона, - сказано, - Бога безчествуеши (Рим. 2: 23), и нужна выше человеческая добродетель, которой бы можно бы­ло освободиться от осуждения. Ибо для худшего весьма удобно нанести обиду лучшему, а вознаградить за обиду честью невоз­можно, и особенно когда обиженному он должен многим, и при­том столь высоким, что нет сему и меры. Ибо для того, чтобы освободить от осуждения, нужно возвратить отнятую у обижен­ного честь, стараясь при сем привнести более того, сколько должен человек, и одно восстановить, а другое вознаградить в той мере, в какой поступал он несправедливо. Но так как чело­век не может приблизиться и к тому, что должен делать, как бу­дет он в состоянии стремиться к большему? Потому ни один че­ловек не мог примирить с собой Бога, принося собственную правду, почему ни древний закон не мог разрушить вражды, ни живущим во благодати для получения такого мира не было бы достаточно одной ревности, ибо все сие дело только силы че­ловеческой и есть правда только человеческая. Ибо блаженный Павел и самый закон называет правдой человеческой; неповинушася, говорит он, правде Божией, свою правду ищуще поставити (Рим. 10: 3), разумея ветхий закон, ибо только такую он имел силу в отношении к нашим бедствиям, чтобы приготовить к здоровью и соделать достойными руки врача. Ибо закон, - го­ворит он, - пестун нам бысть во Христа (Гал. 3: 24), и бла­женный Иоанн крестил в грядущего, и вся философия челове­ческая и всякий труд их были некоторым предварением и приго­товлением  к  истинной  правде.  Посему-то,  когда  мы  своими средствами и сами собой не могли показать правду, сам Христос соделался для нас правдой от Бога, и освещением, и из­бавлением (1 Кор. 1: 30), и разрушает вражду плотью и прими­ряет с нами Бога, не просто всю природу, и не тогда только, ко­гда умер, но каждый раз и для каждого из людей - тогда как распинаемый, теперь как предлагающий вечерю, когда, познав свои прегрешения, желаем приступить к Нему. Ибо один Он мог и всю подобающую честь воздать Родившему, и вознаградить за лишение ее, одно своей жизнью, другое своей смертью. Ибо как равноценное вознаграждение за нашу обиду принеся после долгого приготовления свою смерть, которою для славы Отца умер на кресте, Он с преизбытком вознаградил за ту честь, пред которой мы виновны своими грехами, а жизнью Он воздал вся­кую честь, и ту, которой надлежало почтить Его, и ту, которой надлежало быть почтену Отцу. Ибо и кроме сего показал Он многие и великие дела, которые были высшей почестью для Отца, с одной стороны, проводя жизнь чистую от всякого греха, с другой, в точности и совершенстве соблюдая Его законы, не только в том, что делал сам, ибо говорит он: аз заповеди Отца моего соблюдох (Ин. 15: 10), но и в том, что законоположено для жизни людей, один из всех, показав и насадив на земле не­бесное любомудрие, воздал еще Он Отцу честь и самыми чуде­сами, виновником коих исповедывал Родившего Его. А кроме же всего этого кто не видит, что одним уже тем, что был с людьми и так приискренно приобщился плоти, Он всего тщательнее и с нее показал благость и человеколюбие Пославшего и воздал подобающую Ему славу! Если благость должно измерить благо­деянием, то Бог в домостроительстве такое оказал благодеяние роду человеческому, что не пощадил ничего относящегося к се­му, но все богатство свое вложил в природу, ибо сказано: в том живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2: 9), явно что во Спасителе познаем мы последний предел Божественного человеколюбия и своими делами один Он научил людей тому, как возлюбил Бог мир и каково попечение Его о роде человече­ском. Посему и Никодима, дабы познал он человеколюбие Отца, приводит к сему и указывает на сей прекрасный знак Его бес­предельной благости: тако бо, говорит, возлюби Бое мир, яко и Сына своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в онь не погибнет, но имать живот вечный (Ин. 3: 16). Ибо если боль­ше и лучше тех дарований, какие Отец вложил в природу при нисшествии Его Единородного, Он не мог дать ничего, ясно что благость и человеколюбие не могли получить славы больше той, какую получил здесь, а посему Спаситель сим способом через себя Самого воздал Отцу честь, достойную и Себя Само­го, и Родившего. Ибо честь Божия что иное, как не то, чтобы всего яснее обнаружилось, что Он благ? И эту славу давно над­лежало принести Ему, но никто из людей не мог воздать ее, и посему говорит: аще Отец всмь аз, где слава моя (Мих. 1: 6). Ибо одному Единородному возможно сохранить все, что требо­валось для Отца, и сие самое показывал, именно что один Он мог вступить в сей подвиг, совершив все дело к славе Отца. Он сказал: Аз прославих тя на земли, ... явих имя твое человеком (Ин. 17: 4, 6) надлежащим образом. Ибо Слово носит точный образ Родившего, есть сияние славы и образ ипостаси Его. И после того, как приобщился Он плоти, для живущих в чувстве понятно стало, что он изъяснил всякое благое желание Родив­шего его ума. На сие, думаю, указывает то, что сказал Спаси­тель Филиппу, искавшему видеть Отца: видевый Мене, виде Отца (Ин. 14: 9), и на сем основании сказал Исайя: нарицается имя Его велика совета Ангел (Ис. 9: 6).

Таким образом, Единородный, не опустив ничего касающе­гося славы Отца, один разрушает средостение вражды и осво­бождает человека от осуждения. Поелику же по другой из при­род, т. е. по нашему человечеству, почтил Отца двойственный Иисус, и от тела своего и крови сплел Отцу оный чудный венец славы, потому одно врачевство от греха - тело Христово, и од­но отпущение грехов - кровь Его. Ибо для сего и воплотился он в начале, чтобы прославить Отца, и как сказал Сам Спаситель, на сие родился и на сие пришел в мир, и во все остальное вре­мя частью для сего совершал всякое дело, частью же выше сего понес труды. И это тело соделалось хранилищем полноты Бо­жества и было непричастно всякого греха, исполнило же всякую правду, возвестило однородным неведомого им Отца, и одним сказало о Нем, другим показало Его, - то самое тело, которое пожерто на крест, и будучи ведомо на заколение, трепетало, и мучилось, и облито было потом, и было предано, и схвачено, и претерпело беззаконных судей, и свидетельствовало пред Понтийским Пилатом доброе исповедание, как говорит Павел, и по­терпело наказание за исповедание - смерть и притом на кресте, и приняло бичи на рамена, в руки и ноги гвозди, в ребро копье, болело бичуемое, скорбело, пронзаемое гвоздями, - та самая кровь, которая, истекши из ран, угасила солнце, и поколебала землю, и освятила воздух, и весь мир омыла от нечистоты гре­ха. Потому как писанный закон необходимо имел нужду в законе духовном, несовершенный в совершенном, немогущий соделать исполнителя совершенным, в могущем; так и те, кои, согрешив после купели, трудами и слезами испрашивают благодати, име­ют нужду в крови нового завета и пожертом теле, так как без них нет ничего вспомоществующего.

А Божественный Дионисий говорит, что и священные оные таинства не совершали бы, и сами не имели бы силы, если бы не была предложена священная трапеза, тем менее возможно, чтобы труд и правда человеческая могли отпускать грехи и производить что-либо подобное. Хотя одно из Священных таинств людей, сознавших свои грехи и исповедавшихся пред священ­ником, освобождает от великой ответственности пред Богом Судиею. но и оно не может быть действенно, если не будут они вкушать священной вечери. Потому омываемся мы однажды, а к трапезе приступаем часто, потому что каждому человеку случа­ется прогневлять Бога, а для того, чтобы искушаемые освобо­дились от осуждения, им нужны покаяние, и труды, и победа над грехом. Но что можно сделать против греха, если одно только врачевство предложено для человеческих зол? Ибо как хоро­шая маслина, будучи привита к дикой, сразу переменяет ее свойства на свои, и плод бывает уже не такой, какой свойствен дикой маслине; подобным образом и правда людей сама по се­бе не ведет ни к чему, а для соединившихся со Христом и при­общившихся плоти и крови Его, тотчас делаются возможными высшие из благ, отпущение грехов и наследие царства, что со­ставляет плод правды Христовой. Ибо как от священной трапе­зы получаем мы тело Христово, тело благ превосходящих, так посему и правда наша бывает отсюда правдой Христоподобной. Ибо нужно думать, что изречение: тело Христово есмы, и уди от части (1 Кор. 12; 27), сказано не об одном теле, но справед­ливее изъяснять его об общении в душе и ее действований. По­сему и словами: прилепляяйся Господеви, един дух есть (1 Кор. 1:17) обозначается, что общение сие и существование состоит преимущественно в уме и душе. Для сего не одним телом об­лекся Он, но принял и душу, и ум, и желание и все тому подоб­ное человеческое, дабы можно было всецело соединиться с нами, и всецело обитать в нас, и нас разрешить в себя, со всем нашим соединяя все свое; почему с согрешающими Он несооб­разен и несоединим с ними, ибо в сем только общее у нас с Ним. Ибо и все прочее и принять от нас человеколюбие, и со­общает нам человеколюбиво. Ибо в одном случае нужно было Богу снизойти на землю, в другом нас возвести на небо, там Ему вочеловечиться, здесь человеку быть обожену, там вообще ос­вобождает природу от поношения в одном теле и в одной душе победив грех, здесь каждого из людей очищает от грехов и со­поставляет Богу, а сие человеколюбнее оного. Ибо когда невоз­можно было нам возшедши соединиться с Ним, Он, сошедши к нам, воспринял наше и столь искренно соединился с восприня­тым, что, отдавая нам воспринятое от нас, передает и свое, и приобщаясь плоти и крови человеческой, мы душами принима­ем Самого Бога, и тело Божие, и кровь, и душу Божию, и ум, и желание, нисколько не менее, как и человеческое. Ибо надле­жало и сему быть и оному соделаться врачевством моей немо­щи. Ибо если бы он был только Бог, не соединился бы таким образом, и как соделался бы вечерей для нас? Если же был бы только тем, что мы, не совершил бы сего. А теперь и то и другое вместе; таким образом, с одной стороны соединяется и сродняется с людьми, как с однородными, с другой может превысить и победить естество и переменить в Себя. Ибо большие силы не позволяют меньшим силам оставаться тем же, когда соединятся с ним, и железо ничего железного не сохраняет, сходясь с ог­нем, и земля и вода, будучи подвержены действию огня, пере­меняют свои свойства в свойства огня. Если в однородных си­лах лучшие так действуют на худшие, что должно думать об оной выше естественной силе? Ясно, что когда изливается в нас Христос и соединяет с нами Себя Самого, Он переменяет и в Себя преобразует нас, как бы малую каплю воды, влитую в беспредельное море мира; ибо миро столько имеет силы над впавшими в него каплями, что не просто делает их благоухан­ными, и только пахнущими миром, но самым благоуханием, природой самого излиянного на нас мира. Христово бо, - ска­зано, - благоухание есмы (2 Кор. 2: 15). Таковую силу и благо­дать имеет вечеря для приобщающихся, если, приступив к ней чистыми от всякого зла, и впоследствии не привнесем ничего лукавого; ибо когда мы таковы и так приготовлены, ничто не препятствует Христу приискренно соединиться с нами. Тайна сия велика есть (Еф. 5: 32), говорит блаженный Павел, восхва­ляя сие единение. Ибо это и есть оный знаменитый брак, на ко­торый всесвятый Жених как деву приводит невесту свою - Цер­ковь. Ибо здесь Христос воспитывает лик присных Своих, по­средством сего одного таинства мы соделываемся плотью от плоти Его и костями от костей Его. Этим самым Апостол, опре­деляя брак, показывает, что Христос есть жених, и имеет невес­ту, как говорит невестоводитель Иоанн. Сие таинство есть свет для очищенных уже, очищение для очищаемых еще, помазание для подвизающихся против лукавого и против страстей. Ибо для одних уже не остается ничего иного, разве только, подобно гла­зу очищенному от тины, принимать свет мира, а для нуждаю­щихся в том, кто имел бы силу очищать, какое может быть иное очищение? Ибо кровь Сына Божия очищает нас от всякого греха (1 Ин. 1: 7), говорит по преимуществу возлюбленный Христу Ио­анн. А кто не знает, что победу над лукавым получил один Хри­стос, тело Коего есть единственный трофей над грехом, и что может Он подавать помощь подвизающимся посредством того тела, в котором пострадал сам и победил, когда подвергался искушению? Ибо поелику плоть не имела ничего общего с ду­ховной жизнью, и была ей чрезмерно неприязненна и враждеб­на - ибо плоть, - сказано, - похотствует на духа (Ин. 5: 17), посему против плоти измышлена плоть, против земной духов­ная, и законом плоти разрушается плотской закон, и плоть поко­ряется духу, и помогает против закона греха. Посему никому не-возможно было жить духовной жизнью, пока не была еще соз­дана сия блаженная плоть; тогда не спасал и самый закон, хотя не совсем чуждый любомудрия, и не имел никакой силы в лю­дях, так как самая природа наша помогала прирожденной нам худшей части. Ибо немоществоваше, - сказано, - закон плотию {Рим. 8: 3), и нужна была другая плоть, могущая дать ему силу. Немощное бо, - сказано, - закона, в немже немощество  - ваше плотию, Бог Сына своего послав в подобии плоти греха осуди грех во плоти (Рим. 8: 3). Посему мы всегда имеем нужду в сей плоти и постоянно наслаждаемся трапезой, дабы дейст­вен был в нас закон духа, и для жизни плоти не оставалось ни­какого места, и не имела она времени склоняться к земле, по­добно тяжелым телам, лишившимся поддержки. Ибо таинство сие совершенно во всем, и нет ничего такого, в чем приступаю­щие имели бы нужду, и чего оно не доставляло бы им вполне. Поелику же худое свойство вещества не дозволяет печати оста­ваться неизменной: имамы бо сокровище сие в скудельных со-судех (2 Кор. 11:7),- посему не однажды, но постоянно прини­маем врачевство, и художнику всегда нужно приседеть брению, и тотчас восстановлять сливающийся образ, и нам нужно посто­янно иметь руку врача, поддерживающую ослабевающее веще­ство и исправляющую уклоняющуюся волю, чтобы не похитила нас пришедшая смерть. Ибо мертвых, - сказано, - нас сущих прегрешениями сооживи Христом, и кровь Христова очистит совесть нашу от мертвых дел, во еже служити нам Богу живу и истинну (Еф. 2: 1; Евр. 9: 14). Ибо истинную жизнь от Божест­венного оного сердца привлекает в нас сила священной трапе­зы, и чтобы часто служить Богу - есть ее же дар. Ибо если чис­тое служение Богу состоит в том, чтобы подчиняться, покорять­ся Ему, делать все по Его внушению, не знаю, когда лучше мо­жем мы быть покорны Богу, если не тогда, когда становимся членами Его? Ибо кто и над кем может лучше господствовать, нежели как глава над членами? А дабы соделаться членами Христовыми, сие, и при действии всякого иного священного та­инства, совершеннее дарует нам хлеб жизни. Ибо как члены жи­вы посредством главы и сердца, так ядый, - сказано, - Мя и той жив будет Мене ради (Ин. 6: 57). Можно жить посредством пищи; таинство же имеет не такой вид, ибо пища, не будучи са­ма живой, не может сама собой ввести в нас жизнь. Поелику же она помогает жизни, присущей телу, то и представляется, что она есть причина жизни для приемлющих ее. А хлеб жизни сам жив, и ради него истинно живы те, коим преподается он, почему и пища претворяется в питающегося, и рыба, и хлеб, и все иное вкушаемое в кровь человеческую, здесь же все напротив. Ибо хлеб жизни сам движет питаемого, и изменяет, и прелагает в себя самого, и что свойственно только сердцу и голове, мы движемся и живем, и в сем уподобляемся Ему, как и Он имеет жизнь; что показывая и Сам Спаситель внушает, что не вид пи­щи поддерживает жизнь нашу, но Сам Собой вдыхает Он ее и доставляет, как сердце или голова, членам жизнь, потому и на­звал себя хлебом живым, и сказал: ядый Мя, и той жив будет Мене ради (Ин. 6: 57).

И так очевидно, что поклоняться Богу духом и истиной, и служить Ему чисто - есть дело священной трапезы; ибо не только быть членами Христа и уподобляться Ему сим образом даруют нам сии таинства, но и то, что мертвым нельзя служить живому Богу, а соделаться живыми и освободиться от мертвых дел не иначе можно, как всегда вкушая сию вечерю. Ибо так как Бог есть Дух и поклоняться Ему должно духом и истиной, так и живым надлежит быть тем, кои избирают для себя служение живому, ибо сказано: несть Бог Бог мертвых, но живых (Мф. 22: 32). И так и жить по правому слову и устремляться к добро­детели - значит служить Богу, но сие было делом и рабов, ибо сказано: егда сотворите вся сия, глаголите, яко раби неключими есмы (Лк. 17: 10). А сие служение свойственно одним сы­нам, а мы призваны не в число рабов, а в лик сынов. Потому и приобщаемся мы плоти и крови Его, ибо дети, - сказано, - приобщишася плоти и крови (Евр. 2: 14). Почему и Он, дабы соде­латься Отцом нашим и иметь возможность сказать: се Аз и де­ти, яже ми даде Бог (Ис. 6: 18), соделался общником нам в пло­ти и крови. Почему и мы, чтобы соделаться чадами Его, необхо­димо должны принять принадлежащее Ему, и таким образом, не членами Его только соделываемся посредством таинства, но и чадами, так чтобы служить Ему, покоряясь добровольно и по произвольному желанию, подобно чадам, а точнее подобно членам; ибо так удивительно и столь сверхъестественно служе­ние, что нужен и тот и другой образ, - и сынов и членов, так как один из двух недостаточен для обозначения сущности. Ибо что удивительного в том, что не имеющие сами в себе никакого движения движутся Богом, подобно как члены главою? Что ве­ликого в том, чтобы покоряться Отцу духов, также как отцам по плоти? Но то и другое вместе преестественно; когда, сохраняя свободу разума как дети, можем подчиниться как члены. И в сем важность прославляемого усыновления, не в слове состоящего, как у людей, и не потому только почитаемого. У нас усыновляе­мые сообщаются с родителями только в имени, и ради сего только общий у них Отец, а нет ни рождения, ни скорбей его. А здесь есть и рождение истинное, и общение с Единородным не по имени только, но самым делом, общение крови, тела, жизни. И что лучше, когда сам Отец признает в нас члены Единородно­го Своего, когда самый образ Сына находит в лицах наших? Ибо сообразных, - сказано, - быти предустави образу Сына своего (Рим. 8: 27). И что говорить об усыновлении, когда сие сыноположение искреннее и родственнее сыновства естественного и когда рожденные так больше сына Бога, нежели родивших их, и настолько больше, насколько последние более усыновивших. Ибо что соделывает истинными отцами нашими? То, что из пло­ти их имеем мы плоть сию, и из кровей их произошла жизнь на­ша. Тоже имеем мы и в отношении к Спасителю, - мы плоти от плотей Его и кости от костей Его; но между тем и другим обще­нием велико расстояние. Ибо в естественном порядке кровь де­тей теперь не то же, что кровь родителей, а была их кровью прежде, нежели сделалась кровью детей, и самая порода со­стоит в том, что теперь детям принадлежит то, что прежде при­надлежало родителям. А дело таинства таково, что кровь, кото­рой живем, и теперь есть кровь Христова, и плоть, которую соз­дает для нас таинство, есть тело Христово, и общи члены и об­ща жизнь. Таково истинное общение, когда и тому и другому присуще одно и тоже, и притом в одно и тоже время; а если ка­ждый имеет попеременно сначала один, потом другой, то не столько общение, сколько разъединение. Ибо не совокупляет то, что находится не в том и другом одинаково, а что каждый имеет отдельно, почему и не сообщаются они друг с другом, и никогда не были истинно общи в чем бы то ни было. Но хотя од­но и тоже то, что прежде принадлежало одному, а теперь при­надлежит другому, но это только некоторый вид общения. Ибо нельзя назвать сожителем того, с кем жил в одном доме, если живущий после не имеет ничего общего с тем, кто жил прежде, ни в начальстве, ни в делах, ни в мыслях; но называют сожите­лем того, кто не только живет в том же месте, но и занят теми же делами и притом живет в одно и тоже время. Подобным об­разом бывает и здесь; с родившимися не волне и не в одно и тоже время имеем общее по плоти и крови, а с Христом мы со­общаемся истинно, с Ним всегда общи у нас и тело, и кровь, и члены, и все подобное. Если чадами соделывает то, чтобы быть общниками плоти и крови, ясно, что мы сродственные стано­вимся Спасителю через трапезу, чем самим родителям через естество, ибо Он не удаляется, дав жизнь и существование, как они, но всегда присутствует и соединяется и сим самым присут­ствием животворит и укрепляет. И при отсутствии родивших ни­что не препятствует существовать, а удалившимся от Христа не остается ничего иного, как умереть. И почему не сказать боль­ше? Ибо сынам существовать самим по себе не иначе возмож­но, как отделившись от родивших, а сие самое, что они родили, другие родились, производит начало разделения. А всыновление в таинствах состоит в сосуществовании и общении, а это уже значит быть поглощену и не существовать. И так, если кто общение обозначает именем родства и тех называет родными, кои соединены общей кровью, то одно может быть общение крови, одно сродство и усыновление, то самое, которым мы со­общается с Христом. Почему и об естественном рождении умалчивает, когда рождаются сим рождением. Ибо сказано: елицы прияша Его, даде им область чадом Божиим быти (Ин. 1: 12, 13), хотя были рождены и были у них плотские роди­тели и оное рождение прежде сего, но второе настолько пре­взошло прежнее, что не осталось ни следа, ни имени его, и та­ким образом священный хлеб, вводя нового человека, с корнем исторгает ветхого. И это дело Священной трапезы, ибо приняв­шие Его, - сказано, - рождены не от крови; когда принимаем хлеб, мы узнаем сие изречение: также и то, о каком из таинств сказано оно, разумею же слово, приимите. Ибо ясно, что сим словом приглашаемся мы к трапезе некоторой, и руками истин­но берем Христа, и устами принимаем, и душою соединяемся, и телом сообщаемся, и кровью смешиваемся, и сие на самом де­ле. Ибо для тех, кои таким образом и принимают Спасителя, и постоянно сохраняют Его - Он есть сообразная глава, а они для него приличные члены, членам же следует родиться одним и тем же рождением с головой. Не от крови плоть оная, не от по­хоти плоти, не от похоти мужа, но от Бога Святого Духа, рождцышеебося в ней, - сказано, - от Духа есть Свята (Мф. 1: 20), прилично, чтобы и члены были рождены таким же образом, что­бы рождение главы было то же, как и рождение блаженных чле­нов. Ибо что члены составлены, это значит то, что глава рожде­на. Если же началом жизни для каждого служит рождение и на­чинать жить значит родиться, а Христос есть жизнь для прилепляющихся к Нему, то они рождены тогда, когда Христос вошел в сию жизнь и родился. Такое обилие благ рождается для нас от Священной трапезы: она освобождает от наказания, снимает стыд греха, возвращает красоту, привязывает к Самому Христу крепче естественных уз, словом сказать, преимущественно пе­ред всяким таинством делает совершенными в истинном Хри­стианстве. Здесь многим пришлось бы удивляться касательно таинства, что будучи совершеннее всех, меньше, по-видимому, крещения имеет силы к уничтожению вины, хотя и больше его; ибо оное совершает без всякого труда, а сие после предвари­тельных трудов. И у очищенных там нет никакого различия с теми, кои не получали совсем древнего осквернения, а из при­ступающих к вечери на многих есть следы грехов; и рассматри­вая точнее, нужно сказать следующее: поелику сии четыре ве­щи усматриваются в согрешающих: совершитель греха, худое действие, вина за сие, и от сего вложенная в душу склонность к худому; то здесь надлежит действующему изменить действие и прекратив его, идти в купели, а все остальное, хотя бы никто ничего не сделал, крещение уничтожает вдруг, и вину, и болезнь, так что веруем, что уничтожается и самый грешник, ибо умирает он в водах и новым человеком бывает тот, которого от­дает купель. А священный хлеб, кого приемлет уже после скор­би и трудов, тому справедливо отпускает вину грехов, но не омывает душу от злого навыка и не умерщвляет его, ибо не мо­жет воссоздать снова, и один сей знак греха оставляет неиз­менным и допускает оставаться тому, что хотя не подлежит осуждению, но тем не менее есть дерзновение на проступки. Есть такие, кои носят на себе знаки болезни и язвы древних ран, когда меньше, чем нужно заботятся о ранах своих, и представ­ляют приготовление души, не соответствующее силе врачевства. И оное очищение отличается от сего тем, что не умерщвляет согрешающего и не воссоздает, но только очищает, между тем, как он остается тем же, да и сие бывает для нас не без трудов. Но сие относится не к таинству, а приводит к самому существу дела, именно, что виновным нужно очищаться, там омываясь, и здесь вечеряя. О том, что нужны труды, скажу следующее: Кре­щение, принимая еще не созданных и не приобретших какой-либо силы стремиться к лучшему, не напрасно все сие совер­шает в нас туне и не требует от нас ничего, так как мы не можем принести ничего. А трапеза, предлагаемая уже созданным и жи­вущим, и могущим достаточествовать самим по себе, оставляет пользоваться силой и данными оружиями, и стремиться к добру, так как мы уже не насильно бываем приводимы и влекомы к ней, но по собственному изволению и сами по себе стремимся и на­правляемся к ней, как умеющие уже совершать течение. Ибо зачем и получать то, чем не должно пользоваться? Зачем укре­пляться и вооружаться намеревающемуся сидеть дома? Если бы ни для просвещенных в начале, ни для желающих очистить­ся впоследствии не были благовременны борьба и труды, не знаю, как были бы мы полезны для самих себя: какое было бы дело человека с прекращением стремления к добродетели. Да­же более, что было бы и хуже того дела, чтобы не делать ни од­ного похвального дела, а для злого всегда иметь деятельную душу. Чтобы для людей избрано было место для дел и время для подвигов, надлежит соделаться мужами совершенными тем, кои получили уже от таинств возможность и имеют силу делать дело сообразно с природой, и когда является день, ко­торый сотворил для сего Господь, уже не сидеть, но выходить на дела, и как говорит Давид, исходить человеку на дело свое и на делание свое до вечера {Пс. 103: 23). Ибо как после обыкно­венного дня наступает ночь, в которую никто не может делать, так и прежде дня была совершенная невозможность делать и никто не знал, куда должно идти, поелику была ночь на земле, в которой, - сказано, - ходяй не весть, камо идет (Ин. 12: 35), а когда воссияло солнце и повсюду через таинства разлился луч солнца, необходимо, чтобы не было никакой остановки в делах и трудах человеческих, но в поте лица нужно снедать хлеб сей наш, как за нас ломимый, особенно же потому, что назначен он для одних обладающих разумом, и должно, как говорит Господь, делать брашно пребывающее (Ин. 6: 27), что служит повелени­ем, чтобы к сей вечери приступали не ленивые и недеятельные, но делающие. Ибо если Павлов закон отводит ленивых и от гиблющей трапезы, не трудивыйся, - сказано, - ниже да ясть (2 Сол. 3: 10), какие потребны дела призываемым к сей трапе­зе?

А что таким образом надлежит прикасаться к священным дарам и посему самим нам нужно очищаться прежде таинства, это ясно из сказанного, а что оно не только не меньше других таинств, но и больше имеет силы, явно будет из следующего. Ибо, во-первых, если лучшим более дарует Бог, Который и яр­мом некоторым, по пророку, утверждает милость (Иер. 5: 5), и правдой творит все, то когда еще лучшими соделывает нас уже принявших таинства и уже подвизавшихся в добродетели, не­жели когда еще не были омыты совсем, следует, чтобы и благо­дать сия была лучше одной и высшие блага получали уже при­нявшие оное таинство. Первое есть крещение, а второе - свя­щенная вечеря, которую настолько надлежит почитать совер­шеннейшей, насколько большее требуется приготовление от желающих приступить к ней. Ибо несообразно, чтобы, когда все желают лучшего, менее даваемо было тем, кои очищаются под­вигами, нежели тем, кои очищаются только таинствами. Напро­тив, здесь благоразумнее отдавать преимущества и почитать совершенным то, чего нельзя получить без многих и мужествен­ных дел. Потом и сие нужно знать, что Христос, насыщая нас, споборствует нам, споборник же подает руку не лежащим и не больным, а исполненным силы и дерзновения и мужественно противостоящим врагу. Ибо Сам Христос, действующий в каж­дом таинстве, всем бывает для нас: творцом, укреплением, споборником, первым когда омывает, другим когда помазует, по­следним когда питает. Там в начале устрояет члены, здесь ук­репляет их Духом, а в святой трапезе присутствует приискренно и помогает в подвиге, и по окончании его будет подвигоположником, и воссядет со сеятыми как судья тех трудов, в коих Сам был общником, потом Сам же Он и победа, и когда нужно увен­чать испытанных, - венец их. К тому же, чтобы могли дерзать на подвиги любомудрия и совершать их, - для сего образующий и помазующий дарует все, споборствует же не во всем, и во вре­мя подвига даже ни в чем. Ибо тому, кто укрепляет и созидает, неприлично оставить без внимания все, что может быть приго­товлено для подвижника, равно и споборнику закон общения не позволяет все взять на себя самого, и другому предоставит наслаждаться, а самому одному приготовляться на брань, и подвигоположнику неприлично ни самый венец сплетать, ни делать и уготовлять врачевства, ни пособлять подвижникам в победе или мужеством, или силой, или крепостью, и чем-либо подоб­ным, а только уметь украшать победу, когда она есть и для всех очевидна. А для самых мужественных лучше быть увенчанны­ми, нежели только подвизаться для победы, и лучше быть по­бедителями, нежели только быть приготовленными к победе. Ибо сие для победы, победа же ради венцов. Но если бы при­знаком несовершенства и худшей участи служило то, что не со­всем очищает, не приготовляет, и не образовывает, то и самый совершенный предел блаженства мало служил бы к благополу­чию. Разумею то, что при трапезе под покровом принимают Са­мого увенчивающего Бога, так что трапеза имеет и приготовле­ние некоторое, и очищение, а венцов сих совсем не имеет. По­сему не должно удивляться, если вечеря, будучи таинством бо­лее совершенным, менее, по-видимому, очищает, особенно же когда, по сказанному, и награда за подвиг есть ее дар, и такого рода награды не соделывают и не производят победителей, а показывают только и укрепляют их. Ибо в вечере Христос не очистилище только и споборник, но и награда, которую нужно получить подвизавшимся; ибо какая иная награда блаженным за здешние труды, как не то, чтобы принять Христа и сожительст­вовать с Ним? И Павел сказал, что после оного течения разре­шение отсюда получает успокоение в самом последнем - со­единении со Христом; разрешитися, - говорит, - и со Христом быти много паче лучше {Флп. 1: 23), и сие по преимуществу дело трапезы. Ибо хотя и в других таинствах можно обрести Христа, но так только чтобы возможно было приготовиться к со­единению с Ним, а здесь так, чтобы истинно принять Его и со­единиться с Ним. Ибо в сем одном из всех таинств и единое те­ло, и единый дух, и пребывание в Нем, и возможность иметь Его в себе, почему, думаю, и Сам Христос блаженство праведных назвал вечерею, на которой прислуживает Сам Он (Лк. 12: 37).

Таким образом, и хлеб жизни служит наградой. Поелику же приемлющие сей дар еще попирают землю и совершают путь, поелику и прахом засаривают, спотыкаются, и страшатся рук разбойников, то для всех представляющихся им нужд вполне достаточен сей хлеб, - он и силу поддерживает, и служит вож­дем, и очищает, пока не достигнут туда, где, по слову Петра, хо­рошо быть человеку (Мф. 17: 4), так как для пребывающих уже в свободной от дел стране не нужна никакая иная страна, и един­ственный венец их есть Христос, искренно спребывающий им. И потому Христос, как очищение и для сего существующий от на­чала, очищает нас от всякой скверны, и как общник наш в под­вигах, в которых служит и вождем, прежде всех вступив в них, подает нами силу против врагов. Поелику же он награда, то и не без трудов; если же вечеря есть награда и последнее блажен­ство, какое основание доказывает, что она имеет силу меньше других таинств? Подобным образом должно рассуждать, и ду­мать и о прочем, что оно не опровергает совершенства таинст­ва. Не потому не воссоздает оно поврежденного грехом, что не­много имеет силы, но потому, что он сам не может сего принять и получить, так как имеет еще первое создание, о котором ска­зано в предшествовавших словах, и которого не может уничто­жить и исторгнуть из души однажды крещеных даже самое крайнее зло, если они не дерзнули отречься от того служения, какое исповедали общему Владыке, и так как и высшая фило­софия не могла вложить более, чем простое исповедание, и да­лее потому, что человек еще остается лучше умершего и унич­тоженного, а без сего невозможно воссоздание. Ибо смерть есть признак ветхой породы, и может умереть тот, кого произвела персть: секира, говорит Иоанн, при корени древа лежит (Лк. 3: 9). А омытый носит уже нового человека и как же можно умереть тому, кто соединен с Адамом, который уже не умирает? И для кого умирать ему, когда он уже носит в душе Того, для принятия Кого нужно умереть? А сего нельзя получить и от са­мой купели. Каким образом оное таинство может быть лучше сего в том, чего нельзя одинаково найти у обоих? Ибо и креще­ние не имеет такой силы, чтобы уже существующих и сотворен­ных возрождать вновь, и посему священный закон ни одного че­ловека не омывает дважды, не обычай какой-либо сохраняя и порядок, но потому что дважды родиться одним и тем же обра­зом невозможно.

Но может быть, скажет кто-либо, что крещение же есть и то, чтобы умереть, показав перед гонителями истинное богопочтение, а многие из совершенных водой прошли и по сему пути, приняв сие вторую купель, а на сие нужно сказать следующее: Ючто касается до предызбранных сопребывать и жить со Хри­стом, для них нужно для благого создания, с одной стороны быть созданными от руки оной, с другой посредством доброде­тели и похвальных дел самим достигать сего. Крещение водой создает человека и только в сем одном имеет и то и другое; и то, что дарует вода, и то, что должно быть привнесено нами. И потому для не принявших еще таинства оно есть крещение и создание, когда они свидетельствуют о Христе и спогребаются Христу, в чем и состоит цель крещения; есть и добродетель, полная подвигов ради добра и крайнего мужества; а для полу­чивших таинство первым она не бывает, так как они созданы уже и живут, вторым же бывает, ибо служит подвигом благочес­тия и обнаружением добродетели и того, что они знают Христа и любят Его выше всего, что может быть любимо, и ничего не почитают несомненнее надежды на Него, - для всего этого она служит живым свидетельством, подтверждающим сие и мечом, и огнем, и всяким насилием. И посему однажды принявшим крещение никак непозволительно опять употреблять его, так как оно не может даровать ничего более того, что мы, получив от него, уже имеем, а подвергать мученичеству вполне возможно, так как оно может не возрождать только и творить, но и венцы сплетать за мужественные дела, и посему не получившим таин­ства доставляет и то и другое, а получившим таинство только одно из двух. Ибо когда оно полезно в двух отношениях, ничего странного нет в том, чтобы не имеющие нужды в обоих, получа­ли одно в двух, то именно, в чем нуждаются. И дары священной трапезы могут очищать еще не получивших сего, могут и про­свещать уже очищенных и подобным образом ничто не препят­ствует приступать к таинству ради второго, когда кто имеет уже первое. Но о сем довольно.

От того началась речь наша о сем, что всецелое общение людей с Богом, нужно ли назвать его служением, или усыновле­нием, и тем и другим вместе, производит именно священная ве­черя, которая соделывает нас родственными со Христом более, нежели рожденных с самими родителями их. Ибо не слабые не­кие основания тела влагает в нас, и не малые начатки крови, но совершенное тело и кровь сообщает нам Господь, и не виновник только жизни Он, как родители, но и самая жизнь, и не потому называется Жизнью, что виновник жизни, как Апостолов назы­вает светом, потому что они руководители света для нас, но по­тому, что есть то, чем должно жить поистине, есть самая жизнь, поелику и святыми соделывает прилепившихся к Нему и пра­ведными, не только наставляя и научая чему должно, и упраж­няя душу в добродетели и приводя в действие ту силу, какую имеет он в отношении к истинному разуму, но и Сам, будучи для них правдой от Бога и освящением. Сим-то преимущественно образом и совершается, что святые соделываются блаженными и святыми, ради соприсутствующего им Блаженного, через ко­торого они соделались из мертвых живыми, мудрыми из нера­зумных, святыми и праведными и сынами Божиими из потреб­ных и лукавых рабов. Ибо в них самих и в человеческой природе и ревности не было ничего, за что бы могли они истинно на­зваться таковыми, но и святыми именуются ради Святого, и праведными и мудрыми по причине сопребывающего им Пра­ведного и Премудрого, и вообще, если кто-либо из людей ис­тинно достоин слышать сие великое и досточестное, то оттуда получает и проименование, особенно же потому, что их собст­венные качества и усилия не только не могут соделать их пра­ведными и мудрыми, но еще злом служит правда их, и явным безумием мудрость их. Хотя и весьма честными делает нас, и украшение доставляет нам добродетель, но поелику для сего мы имеем правду и мудрость, более, нежели человеческую, и достигаемую  нашим тщанием,  то  и  наименование прилично иметь от сей, а не от той. Ибо как не от постороннего и чуждого получаем мы прозвание, а обыкновенно получаем свидетельст­во и название от своего собственного и от того, что есть в при­роде нашей, ибо не дом или одежда располагает нас к тому или другому нраву, и не они дают имя добродетели или пороку, при­том и из собственного их, -то более свидетельствует и дарует общее наименование, что более наше. А Христово гораздо бо­лее наше, чем наше собственное. Оно есть собственное наше потому, чтобы соделались членами, и сынами, и приобщились плоти, и крови, и духа Его; оно сродственнее нам не только того, что от подвига, но и того, что от природы, поелику Он оказался сродственнее нам самих родителей наших. Посему все мы обя­заны не человеческое вносить любомудрие, не в подвигах оных быть твердыми, но жить самой новой жизнью во Христе и ока­зывать оную правду. Если бы она не была прилична нам, не была бы она особенно предназначена для нас. Ибо для того со­единены мы со Христом через крещение, чтобы ходить в обнов­ление жизни (Флп. 6: 4), и Тимофею говорит Павел: емлися за вечную жизнь (Тим. 6: 12), и святи будете по звавшему свято­му (1 Пет. 1:15), и милосерда будите не милосердием челове­ческим, но якоже и Отец ваш милосерд есть (Лк. 6: 36), и дa любите друг друга, якоже возлюбих вы (Ин. 13: 34). Таковой любовью возлюбил Павел - утробою Иисус Христовою (Флп. 1: 8), почему и Сам Спаситель, повелевая ученикам иметь мир, даровал им Свой мир;  мир Мой, - говорит, -даю вам (Ин. 14: 17), и к Отцу говорит: да любы ею же Мя ecu возлюбил, в них будет (Ин. 17: 26). И как рождение есть нечто Божествен­ное и превыше естественное, так и жизнь, и образ жизни, и лю­бомудрие, и все сие ново и духовно. И объясняя сие, сказал Спаситель Никодиму: рожденное от духа дух есть (Ин. 3: 6). Посему и Павел: дa обрящуся, - говорит, - в Нем, не имый моея правды, яже от закона, но яже верою (Иисус) Христовою, су­щую от Бога правду (Флп. 3: 9). А писание говорит, что это есть царская одежда, ибо наша одежда рабская; свобода же и царст­во, к которому должно стремиться, каким образом будут раб­скими? Ибо невозможно явиться достойными царства, не пока­зав ничего более, кроме добродетели рабов. Ибо как тление не­тления не наследует, нужно же тленному сему облещися в не­тление и смертному  сему облещися в бессмертие (1 Кор. 15: 53); подобным образом и дела рабские не могут быть нам достаточны для царства, но нужна для сего правда от Бога. Ибо сыном надлежит быть наследнику, а не рабом, ибо раб, - сказа­но, - не пребывает в дому во век, сын же пребывает во век (Ин. 8: 35). Почему каждому из приходящих к сему наследию нужно, отложив вид раба, показать в себе сына, это значит, нося на лицах своих образ Единородного, с сею красотой явиться Родителю. И сие-то значит быть освобождену Сыном Божиим от всякого рабства и соделаться истинно свободным, что и разу­меет оное речение Христа к Иудеям; аще убо сын вы свободит, воистину свободна будете (Ин. 8: 36). Ибо освобождает рабов и соделывает их сынами Божиими, потому что Сам, будучи Сы­ном и свободным от всякого греха, общими соделывает им и те­ло, и кровь, и дух, и все Свое. Ибо таким образом Он и воссоз­дал нас, и освободил, и обожил, соединив с нами себя всецело­го, свободного и истинного Бога, и, таким образом, Христос, бу­дучи истинной природой,  нашим благом, учреждает для нас священную вечерю,  превыше самого естества, так что мы и хвалимся ее благами, и как бы сами соделав доброе, приобре­таем славу, и получаем от нее именование, если только сохра­ним общение, если тот, кто называется истинно святым и пра­ведным и тому подобными похвальными именами, получает по­хвалу ради того, что получил от Него. О Господе, - сказано, - похвалится душа моя (Ис. 33: 2) и благословятся о Нем ecu языцы (Гал. 3: 8). Потому не человеческое что-либо, но Христо­во должны мы и вносить в души и нося отходить, и прежде вен­цов всячески показывать таковое любомудрие, и соблюсти сие новое сокровище, не прилагая к нему ничего лукавого, поелику одна сия ноша достойна небесного царствия. Поелику же награ­да, какую должны получить подвизавшиеся, есть Сам Бог, нуж­но, чтобы сообразны были с наградой и божественны подвиги, и чтобы Бог был для подвижников не только помощником и вож­дем подвигов, но и Сам исправлял их, так чтобы искомая цель соответствовала приготовлению и приготовление - цели. Ибо, как на землю посылая нас, не сделал и не требовал от нас ниче­го выше естественного, так приводя к Богу и перелагая от зем­ли, не позволяет иметь ничего человеческого, но в чем была для нас нужда, ко всему приспособил Себя Самого и не оставил без Себя ничего из того, что может приготовить к оной цели. Ибо, если кто наше назовет болезнью, а оное врачевством, то Он не только Сам пришел к страждующему, и осмотрел его, и подал ему руку, и Сам приготовил что нужно для врачевания, но соделался и самим врачевством, и образом жизни, и иным по­добным, что ведет к уврачеванию. Если же это воссоздание, то из Себя Самого и из собственной плоти воззывает он нужное, и Сам становится тем, что может вознаградить поврежденное в нас. Ибо воссоздать нас не из того же вещества, из какого соз­дал, но там сотворил, персть взяв от земли, а во второй раз да­ровал собственное тело и воссозидая жизнь, не душу находя­щуюся в естестве соделал лучшей, но изливая кровь Свою в сердца приемлющих таинство, рождает в них Свою собствен­ную жизнь. Тогда вдуну, - сказано, - дыхание жизни, теперь же сообщает нам духа Своего; ибо посла, - сказано, - Бог Духа Сына Своего в сердца наша, вопиюща: Авва Отче (Гал. 4: 6). Поелику и свет нужен был тогда, он изрек: да будет свет, и был свет рабский сей, а теперь воссиял в сердцах наших Сам Владыка, рекий тогда из тьмы свету возсияти (2 Кор. 4: 6), как говорит Павел. И, словом сказать, в первые времена благоде­тельствовал роду человеческому посредством видимых сих тварей и руководил человека заповедями, и повелениями, и за­конами, при содействии то ангелов, то досточестных мужей, те­перь же непосредственно Сам Собой и во всем действуя Сам.

Посмотрим же и еще. Дабы спасти род человеческий, Он не Ангела послал, но пришел Сам. Когда надлежало научить лю­дей тому, для чего пришел Он, то, не в одном месте пребывая, посылал Он за слушателями, но Сам ходил, ища тех, кому бы преподать учение. И, нося на языке своем величайшие из благ, входил Он в двери тех, кои имели нужду в благодеяниях Его, и больных исцелял также, Сам приходя к ним, и касаясь их рукой, и очи создал слепорожденному, наложив на лицо брение, кото­рое Сам образовал, плюнув на землю и смешав перстом, под­нял Сам и помазал, и Сам коснулся, - сказано, - одра (Лк. 7: 14), и предстоял гробу Лазаря, и голос испустил вблизи его, хотя и издали, если бы восхотел, словом и одним манове­нием сие и большее сего все соделал бы Тот, Кто небо создал словом. Но то было очевидным доказательством Его могущест­ва, а сие служит знаком человеколюбия, которое и пришел Он показать. Когда же надлежало разрешить узников во ад, и сие дело не вверил Ангелам или начальникам Ангелов, но Сам со­шел в узилище. Надлежало же пленным не туне получить сво­боду, но быть выкупленными, потому и освобождает их, пролив кровь; сим же образом с того времени и до последнего дня ос­вобождает и отпущает вину, и омывает нечистоту души. И Сам Он то, чем очищает; на что указывал Павел сказал: Собою очи­щение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на небесех (Евр. 1: 3). Почему Павел и служителем назы­вает Его (Рим. 15:8). И Сам Он называет Себя служащим (Лк. 22: 27), и говорил, что пришел Он от Отца в мир, чтобы по­служить (Мф. 20: 28), и, что больше сего, не в настоящее только время, когда Он пришел и явился в немощи человеческой не для того, чтобы судить мир, и показывал свойственное рабам, и скрывал все свойственное Владыке, но и в будущем веке, когда приидет с силой и явится во славе Отчей, в откровении Царства Своего, препояшется, - сказано, - и посадит их, и приступив по­служит им (Лк. 12: 37), хотя Им цари царствуют и властители держат землю (Притч. 8: 15, 16). Ибо сим образом воцарился Он в чистом и истинном царстве, Сам Собой будучи достаточен для царства, и так направляет тех, коими обладает, что для них Он снисходительнее друзей, внимательнее властителей, любвео­бильнее отца, сродственнее членов, необходимее сердца, не страхом склоняя их и мздой увлекая, но Сам, будучи и силой начальственной, и один Сам соединяя с Собой начальствуемых. Ибо царствовать страхом или обещанием наград не значит ис­тинно начальствовать Самому, но причиной послушания нужно тогда считать надежды и угрозы. Ибо как не истинно начальст­вует тот, кто владеет иначе, так не значит и работать истинно как Богу, когда мы покорны Ему по каким-либо из указанных способов. Поелику же надлежало Ему царствовать чистейшей властью, а властвовать иной не было прилично, Он измыслил как достигнуть сего. И способ сей был самый удивительный. Он употребил  противоположное, и,  чтобы  соделаться  истинным владыкой, принимает природу раба, и служит рабам даже до креста и смерти, и таким образом уловляет души рабов и непо­средственно руководит хотением их. Посему и Павел, зная, что сие служение есть причина царства, говорит: смирил Себе, по­слушлив быв даже до смерти, смерти же крестный, темже и Бог Его превознесе (Флп. 2: 8); и досточудный Исайя говорит: сего ради той наследит многих и крепких разделит корысти, зане предана бысть на смерть души его и со беззаконными вменися (Ис. 53: 12). Ибо Христос посредством первого созда­ния есть Владыка природы нашей, а посредством нового творе­ния Он овладел волей, это и значит истинно царствовать над человеком, когда Он управляет, связав здесь и поработив себе самовластие разума и самозаконие наше, что одно и делается человеком, почему и сказал: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли (Мф. 28: 18), как будто новое что получил предвеч­ный Владыка мира, когда вместе с небесными и человеческое естество познало общего Владыку. И оное изречение Давида: воцарися Бог над языки (Пс. 46: 9), указывает на сие царство, в котором языцы, - говорит Павел, - суть сотелесники и сопри­частники Христовы (Еф. 3: 6). Ибо, однажды соединившись та­ким образом с телами и душами, Он соделался Владыкой не только тела, но и душ и произволений, и истинно владеет благопотребным и чистым царством, управляя им Сам через Себя, как душа телом, и голова членами. А управляются те, кои реши­лись возлюбить иго сие, как бы не живя разумом и не владея самозаконием произволения; скотен, - сказано, - бых у тебе (Пс. 72: 22), а сие значит возненавидеть и погубить душу свою, и самим погубленном спасти ее, когда новая тварь овладеет и но­вый Адам совершенно сокроет ветхого и ни в рождении, ни в жизни, ни в смерти не останется никакой ветхой закваски. И для ветхого человека тело составлено из земли, а новый, - сказано, - от Бога рожден (1 Ин. 3: 9}, и о той и другой жизни свиде­тельствует та и другая трапеза, ибо одну износит земля, а ново­го человека Преднебесный питает собственной плотью. Посему и по разрешению один возвратится в землю, из которой про­изошел, другой отойдет ко Христу, откуда взят, и каждый пока­жет кончину, сообразную с произведшим его в начале: яков,  - сказано, - перстный, такови и перстии, и яков небесный, тацы же и небеснии (1 Кор. 15: 48) и не по душе только, но и по самому телу. Ибо и оно небесное, как там то и другое перстное; ибо душа обитает в руках Небесного, а тело есть член Его, и души оно не имеет, а исполнено живущего Духа, и по окончании первой жизни живет лучше, нежели как и сказать можно, поели­ку истинно и не умирало от начала. Ибо только непщевани бы­ла умрети, - говорит Соломон, - и притом не премудрыми, а в очесех безумных (Прем. 3: 2). Ибо как Христос возста из мертвых, ктому уже не умирает, смерть Им ктому необладает (Рим. 6: 9), так и члены Христовы смерти не имут видети во веки (Ин. 8: 51). Ибо как вкусят смерть они, всегда соединен­ные с живым сердцем? Если видимое есть только персть и ни­чего нет более, не должно сему удивляться. Ибо сокровище внутри; живот наш, - сказано, - сокровен есть (Кол. 3: 3), а вместилищем его служит скудельный сосуд, имамы бо сокро­вище сие в скудельных сосудех (2 Кор. 4: 7), сказал Павел. По­чему, кому видно только снаружи, тем представляется одно брение, когда же явится Христос, и самый прах покажет свою красоту, потому что, будучи членом оного луча, откроется и уподобится солнце, и будет испускать общий с ним луч. Ибо просветятся, - говорит, - праведницы, яко солнце в Царствии Отца их (Мф. 13: 43), царством Отца называя оный луч, в сия­нии коего явился Он, открывая Апостолам, видевшим, как сам сказал, самое Царство Божие, пришедшее уже в силе (Мк. 9: 1). Просветятся же и праведники в день оный одной светлостью и славой, когда они будут принимать, а Он сообщать свет. Ибо сей самый хлеб, сие самое тело, которое, отходя туда, понесут от сей трапезы, явится тогда на облаках пред очами всех и по­добно молнии, в одно мгновение времени на востоке и западе, покажет свою красоту. С сим лучом живут блаженные здесь, и по смерти не удаляется от них свет. Ибо свет всегда с правед­ными и просвещаемые им отходят они в жизнь оную, устремля­ясь к Тому, с Которым всегда жили во времени. Ибо что случит­ся тогда с каждым из воскресающих, именно что кости, и части, и члены, соединяясь с головой, составят целость тела, тоже бу­дет и со Спасителем Христом, общей главой всех. Ибо сия гла­ва едва только воссияет на облаках, отовсюду соберет собст­венные члены. Бог посреди богов, прекрасный вождь прекрасно­го лика, и как тяжелые тела, как скоро будут расторгнуты узы, удерживающие их в воздухе, падают к земле, и тотчас находят свое место, так и тела святых теперь привязаны к земле, преда­ны тлению и находятся под игом, и посему - сказано, - возды­хаем в жилище сем, а когда явится свобода, неудержимым па­рением устремятся ко Христу, дабы занять собственное место. Почему Павел, показывая, что оное течение неудержимо, назы­вает его восхищением; восхищена, - говорит, - будем на облацех в сретение Господне на воздусех (1 Сол. 4: 17), и Сам Спа­ситель сказал, что поемлет их, говоря: тогда два будета на се­ле, един поемлется, а друеий оставляется (Мф. 24: 40), озна­чая сим, что не человеческое это дело и не собственными со­вершается силами, как будто есть место собственному их уси­лию, но повлечет их и восхитит Сам Он, который не подлежит никакому времени. Ибо как в начале не дожидался, что искали Его, но Сэм искал заблуждающих, и указал путь, не могших же идти по нем Сам нес, подняв на рамена Свои, и падающих воззывал, и ослабевающих духом исправлял, и удаляющихся при­зывал, и вообще заботливо болезнуя все совершил для спасе­ния их, так и тогда совершающих последнее к Нему течение Сам восставит, и для летящих Сам будет крылами. Потому и орлами именует сообщающихся к трупу; идеже, - говорит, - труп, тамо соберутся орли (Мф. 23: 28). Ибо от трапезы пой­дут к трапезе, от сокровенной к явленной уже, от хлеба к телу. Ибо теперь Христос хлебы для них, еще живущих человеческой жизнью, и пасха, ибо переходят отсюда во град небесный; тогда же изменят крепость, окрылатеют яко орли, говорит чудный Исайя (40:31), тогда воссядут при самом теле, свободном от покровов. Указуя на сие, блаженный Иоанн говорит: узрим Его, якоже есть (1 Ин. 3: 2), ибо Он уже не хлеб для них, когда окон­чится жизнь во плоти, и не пасха для пребывающих уже на од­ном месте, а признаков трупа имеет много. Ибо руки Его с язва­ми, и ноги Его имеют следы гвоздей, и ребра носят еще знак ко­пья. К сему трупу ведет оная вечеря; без нее невозможно полу­чить его, как с исторгнутыми глазами нельзя видеть свет. Ибо поелику не .вкушающие вечери не имеют жизни в себе самих, как Бессмертный может быть главой мертвых членов? Ибо одна сила трапезы, и Один предлагает ее в том и другом мире, и од­но есть брачный чертог, другое приготовление к брачному чер­тогу и иное есть сам Жених. Почему для тех, кои не с сими да­рами отходят, не остается ничего более для жизни, а кому слу­чилось и получить благодать и сохранить ее, те и вошли в ра­дость Господа своего, и вступили с Женихом в брачный чертог, и иного утешения насладились на вечери, не тогда получив все, но в явлении Его чище ощущая то, что принесли пришедши. И такова причина, по которой Царствие Божие внутрь нас есть (Лк. 17:21).


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования