Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
23 июня 12:08Распечатать

Епископ Дионисий (Алфёров). КОМУ СЛУЖИТ ЗЕМНАЯ ЦЕРКОВЬ: ХРИСТУ ИЛИ САМОЙ СЕБЕ? Надуманные и подлинные проблемы альтернативного русского православия. Часть третья


Часть первая здесь. Часть вторая здесь.

7. Догматическое сознание в современном
неофициальном русском православии

Если отсюда мы посмотрим на состояние альтернативного русского православия, то увидим такую картину. Прежде всего, у большинства отсутствует христоцентричность сознания. Христос не воспринимается как живой и самостоятельно действующий Богочеловек, Который реально вникает в дела людей, ищет от них веры и поддерживает её. Не ложатся на сердце православным христианам слова о личном Завете с Искупителем, не понимают они, как сочетались со Христом в крещении, не ждут Его, грядущего во славе, как Жениха своих душ. Все эти слова остаются лишь образами, лишенными реального, живого содержания.

В современном православном сознании Бог объективировался. Не воспринимается Он как Личность, как всемогущий Субъект, притом заинтересованный в спасении человека. Нет, Он, скорее, лишь объективный закон, мировое информационное хранилище кармы. Притом Он никогда не действует в этом мире лично, по крайней мере в отношении спасения людей. Действует не Он, а Его Церковь, которая, будучи правильной и истинной, имеет доступ к Его благодати, распоряжаясь ею сама, по своему усмотрению и по своим канонам. Соответственно, спасение во Христе подменено поисками самой чистой Церкви в глубокой уверенности, что она такая существует и заключается в одной из видимых налицо здесь и сейчас Церковных группировок. Личность Спасителя Бога остается лишь "бледной тенью на заднем плане", неким фоном, на который не обращают внимания.

Учение Нового Завета, евангельская история, раскрытие догматов в истории Церкви, наследие св. Отцов, – все эти темы большинству духовенства и мирян просто неинтересны. Да, это наследие Церкви для своего изучения сложно и требует труда. Гораздо проще питать душу байками и апокрифами, к которым как раз и наблюдается живой интерес. Такая перестановка местами важного и второстепенного, даже независимо от объема знаний человека, уже уводит нас от подлинного Православия. Это вполне соответствует укоренившемуся в официальной Церкви "православию без Христа", когда все внимание уделено внешнему православному укладу, историческому влиянию Православия, народным православным традициям, – и все это без христоцентрического стержня, без евангельской основы. Соответственно, у людей такого склада отсутствует и святоотеческий сотериологический критерий оценки идей и явлений. И когда люди в таком состоянии начинают обличать кого-то в ереси, то возникает вопрос: а соответствует ли их собственное общее мировоззрение, не говоря уже о частностях, православному христианству? Если (как нам приходилось встречать) клирики усматривают суть православия в чистоте свечного воска, в растительном масле для лампад, в сухом вине для евхаристии и в отсутствии электрического света в храме, то какова цена такому православию? Много ли стоят выдвигаемые ими обвинения в ереси?

У любителей искать ереси часто отсутствует апофатизм мышления, свойственный Отцам Церкви, сознание недоведомости тайн Божиих. Отсутствует знание истории догматических споров и понимание объемности и сложности поднимаемых вопросов. Вместо этого господствует представление, будто все предельно ясно, как в катехизисе. Доводилось встречать обличителей, которые, прочтя только сжатый курс догматики протоиерея  М. Помазанского, а то и вовсе только катехизис, полагали, что постигли всё православное богословие и призваны теперь к служению обличения и разоблачения. Такое явление радикальных полуграмотных начетчиков исторически знакомо русскому православию: именно такие люди были в свое время главным двигателем старообрядчества. Если копнуть в историю глубже, можно вспомнить позорные процессы, устроенные подобными ревнителями над преподобным Максимом Греком, Троицким игуменом Артемием (осужденным "за некоторые люторские расколы"), преподобным Дионисием, архимандритом Троицким, и другими "еретиками".

Не приходится говорить, что споры в альтернативном русском православии вызваны столкновением богословских школ, как в Древней Церкви. Духовная школа здесь для многих автоматически отождествляется с ересью (почти как у Грибоедова: "Ученье – вот чума, ученость – вот причина"). Святитель Филарет Московский говорил: "Христианство не есть юродство и невежество, но премудрость Божия". И ещё: "Прежде чем называться христианами, последователи Иисуса назывались учениками; если ты не хочешь учиться, ты не последователь Христов, и я не знаю, что с тобою будет". Вопреки этому многие в альтернативном православии полагают суть его именно в невежестве, в нежелании знать первоисточники веры и достижения богословской науки.

Наконец, догматические споры в современном альтернативном православии основаны не на положительном, пусть и различном, духовном опыте. Например, наиболее популярный спор о безблагодатности таинств официальной Церкви – это не спор мистиков с рационалистами, как у паламитов с варламитами. Это и не спор здорового приходского пастырства со здоровой же монашеской традицией, как у блаженного Августина с преподобным Кассианом. Это спор людей, имеющих преимущественно отрицательный духовный опыт – опыт критики Церковного начальства, затем разрыва евхаристического общения с разными группами, опыт борьбы в виртуальном пространстве, опыт лжепастырства и тому подобных явлений, не говоря уже о личных страстях. И в этом опыте, повторим, чаще всего не было места таинственному личному завету с Искупителем, не было восприятия прощения и духовного обновления. То есть, речь идет об опыте, в точном смысле слова безблагодатном. И из такого собственного опыта люди пытаются судить о дарах благодати у других, точнее, об отсутствии благодати у них!

Чаще всего обвинения в ереси в альтернативном православии выставляются в соответствии с советской традицией для дискредитации соперников. Бывший советский человек хорошо помнит, что ересь – это аналогия единственного не прощаемого греха, "уклонения от генеральной линии партии", который провоцируют враги народа по заданию враждебных центров. Поэтому ересь – это то, что поставляет человека вне общества и подвергает его максимальному наказанию. Инакомыслящий служит аналогом политического преступника, который всегда страшнее "социально-близкого" уголовника. Поэтому по отношению к обвиняемому в ереси отменяются все нормы порядочности, никакая клевета и подлость по отношению к нему не считается предосудительной.

Отношение правых кругов МП к ереси наглядно показал Екатеринбургский епископ Никон (Миронов), несколько лет назад после грандиозного скандала в прессе отстраненный на покой из-за своих содомских наклонностей, которые он и не пытался особенно скрывать. В прощальной речи он заявил буквально так: "Со всеми святыми отцами говорю: я во всем грешен, но я не еретик". И таким "исповедническим признанием" он снискал сочувствие многих правых в МП.

"Еретичность" аннулирует любую добродетель, "нееретичность" способна покрыть любой порок!

К сожалению, и среди альтернативного русского православия подобное отношение весьма распространено. При наличных у нас знаниях догматики проще всего обвинять человека в единственной осознаваемой ереси – в экуменизме, читай в недостатке священной ненависти ко всем, кто не суть истинно-православные, ко всем "не нашим". Антиэкуменисту, громко проклинающему экуменизм, прощается все. Довелось слышать откровенное признание от одного зарубежного клирика, много испытавшего за последние годы: "Нам бы только найти истинно-православного епископа, и притом не "голубого"; а то, как найдем истинно-православного, оказывается, что он "голубой", а если не "голубой", то и не истинно-православный". Насколько этот человек честен в своих поисках – это на его совести. Но всё-таки, что же это за истинное православие, которое хотя бы иногда ходит в паре с таким страшным грехом? Не становится ли оно в таком случае, по известному выражению, "последним прибежищем негодяев"?
Если истинное православие состоит в одних крикливых декларациях, в напыщенной саморекламе, в очернении конкурентов, и при этом в лицемерии, в двойной морали, то есть ли там христианство? В этом состоит подлинная, а не надуманная проблема альтернативного русского православия. Чем больше борются за "чистоту истинного православия", чем больше обличают врагов внешних и вычищают врагов внутренних, чем больше изощряются в Церковной политике, тем меньше остается там подлинного христианства, христоцентричности сознания и евангельских заповедей. И здесь нет ничего нового – все известные в истории Церкви расколы шли таким путем.

8. Тезис и антитезис греческого старостильного движения.

Известна притча преп. Иоанна Лествичника о некоем дровосеке, который связал такую большую вязанку дров, что никак не мог её поднять. Не понимая, отчего это происходит, он подкладывал в вязанку все больше и больше и вновь понапрасну надрывал живот и спину...

Эта притча приходит на ум, когда мы слышим в альтернативном православии рассуждения о "ереси киприанизма". Все расколы, нестроения и беды видятся некоторыми ревнителями в том, что вслед за греческим митрополитом Киприаном некоторые, очень немногие, члены прежней Зарубежной Церкви продолжают допускать возможность благодатного действия в таинствах официальной Церкви. Отвержение "киприанизма" видится, соответственно, панацеей от всех бед.

Такой взгляд игнорирует факты недавней истории. Известно, что синод митр. Киприана сложился в 1984 г. в год 60-летия старостильного движения в Греции. К этой годовщине старостильное движение подошло, будучи расколото на несколько групп, в духовно неблагополучном состоянии. Очевидно, что единой и единственной святой кафолической и апостольской Церковью это движение не являлось ни по частям, ни в совокупности. Поэтому его претензии на свою благодатную исключительность были несостоятельны, а осуждение всех, кроме себя, как безблагодатных еретиков, тоже не было законным. При этом идеология исключительности своей группы не останавливала дальнейшего процесса дробления; люди, исповедовавшие уникальность своей группы  как единственно истинной Церкви не очень-то дорожили ею, но легко раскалывали её по любому поводу. Попыткой преодолеть этот очевидный и затянувшийся кризис было движение митрополита Киприана, признававшего действительность таинств, совершаемых новостильниками.

Поскольку среди сподвижников митрополита Киприана были некоторые ученики протоиерея Георгия Флоровского, то они использовали размышления своего учителя о границах Церкви, высказанные им в поздний период его деятельности, после разочарования в экуменическом движении. Сильной стороной этой позиции явилась апелляция к опыту Вселенских соборов (особенно IV, VI и VII), к кафолической традиции, в отличие от их оппонентов – духовных наследников "игнатиан", "арсенитов" и прочих схизматических движений. Возникали однако вопросы: насколько приложимы аналогии из эпохи Вселенских соборов к нашему времени? Какие из экклезиологических тезисов митрополита Киприана можно принять безусловно, а что требует уточнения? Во всяком случае, требовалась творческая дискуссия, имеющая целью положительный синтез, а не просто отстаивание зилотского тезиса о полной безблагодатности официального православия. Именно на таких путях кафолическая Церковь обретала истину в былые времена, противопоставляя, например, тезису несторианства не монофизитский антитезис, а халкидонский синтез.

Прошедшие с тех пор 25 лет показали организационную устойчивость и духовное благополучие Синода Противостоящих и связанных с ним старостильных Церквей Румынии и Болгарии. Между тем, антикиприаниты, несмотря на общую идейную платформу (или точнее, общего врага), не только не пришли к единству, но продолжали дробиться дальше. Среди российских антикиприанитов это было особенно наглядно. После анафемы на "киприанизм" в 2001 г. пошел под откос Суздальский синод. Особенно выразительным был крах Мансонвилльского синода и его филиалов, положивших в основу своей позиции именно "антикиприанизм". Эти факты совсем недавней истории должны были бы заставить вспомнить известное изречение: умные люди учатся на чужих ошибках, прочие – на своих, только дураки – ни на чьих. Можно вспомнить и афоризм Бонапарта: разбитые армии были разбиты задолго до того, как потерпели поражение на полях сражений. Если это справедливо для армий, то тем более для Церковных групп, терпящих поражение от внутренней несостоятельности более, чем от внешних испытаний. Церковь не может потерпеть поражение иначе, как оставив своего Главу и будучи в ответ отставлена Им.

Известно, что в большинстве греческих старостильных синодов, декларирующих "антикиприанизм", реальная церковная жизнь зачастую строится совсем на других принципах. Не только принимаются без перекрещивания и перемазывания миряне официальной Церкви, а клирики – без вторичного рукоположения, но миряне-новостильники даже допускаются до причащения в своих храмах, а своим прихожанам разрешается причащаться в храмах официальной Церкви. Об этом иногда пишут представители старостильников, в порядке обличения друг друга. Жизнь берет свое, бытие определяет сознание. Практический расчет торжествует над декларациями. Вот уж в чем неодолимость старостильной Церкви – так это в неодолимости её собственными торжественными постановлениями, надуманной идеологией безблагодатности. Эта идеология выполняет узкоспециальную роль в церковных разборках для шельмования конкурентов, а также для привлечения людей зилотского психологического склада. А когда нужно привлечь людей другой психологии, риторика отставляется в сторону. Опять-таки церковная политика идет впереди вероисповедных принципов.

Утверждалось также, что вступление РПЦЗ в общение с Синодом Противостоящих в 1994 г. было ступенью по подготовке её унии с МП. Обвинение явно надуманное. Вступление в общение с каким-то "крипто-экуменическим" синодом могло быть ступенью на пути в мировое официальное православие по примеру Парижской архиепископии или Американской митрополии, сохранивших свою самостоятельность до сего дня. Но Синод РПЦЗ пошел не по этому пути, а по пути полного подчинения МП. И главным вопросом здесь был не экуменический, а сергианский. С заявления Архиерейского собора РПЦЗ в 2000 г. об "изживании сергианства" в МП после юбилейного Московского собора 2000 г. и начался процесс подготовки унии. Одним из условий, выдвинутых со стороны Синода МП в 2005 г. было, как известно, требование прекращения общения РПЦЗ с Синодом Противостоящих. Так что к унии РПЦЗ с МП "киприанизм" никакого отношения не имеет.

Вообще, о границах Церкви полезной могла бы быть открытая и честная дискуссия, проводимая в спокойном и уважительном тоне, без преждевременного провозглашения догмата о безблагодатности кого-то и без навешивания ярлыка ереси на всех несогласных. Исходную позицию здесь лучше было бы выбрать "непредрешенческую". И, конечно, в таком вопросе нужно привлекать к рассмотрению весь богатый материал по истории Церкви, а не только первое правило св. Василия Великого и письма св. Киприана Карфагенского. Этот материал уже был тщательно рассмотрен и осмыслен в трудах богословов русской духовной школы дореволюционного периода и русского зарубежья. Труды эти к настоящему моменту почти все были переизданы в России. Показательно высокомерно-презрительное отношение некоторых деятелей альтернативного русского православия к дореволюционной русской богословской школе, наряду с подчеркнутым почтением к старообрядчеству. Здесь достаточно хорошо прослеживается динамика развития неофициального православия, и направление этого развития. Начинали с отвержения советской Церкви, МП, затем перешли к отвержению авторитета Зарубежной Церкви, а заканчивают отвержением авторитета и Русской Церкви имперского периода. Схизматическая тенденция прослеживается очень наглядно.

Духовное сродство, ощущаемое к той или другой стороне, и здесь является решающим. Из близости духовного опыта вытекает и близость идей. И здесь каждый сам выбирает свой путь.

Истинность Церкви не доказывается в результате интернет-дискуссии, а обретается по принципу: прииди и виждь. В своем облике Церковь Христова являет себя как Невеста Небесного Жениха - благодатными дарами: устремленностью её чад к своему Спасителю, Его учению и Его Царству, атмосферой братолюбия, единства и взаимопомощи, искренностью и простотой, здоровым пастырством и каноническим строем. В таком своем устроении истинная Церковь приводит к своему Небесному Жениху тех, кого Он избрал из мира.

Епископ Дионисий
март 2009


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования