Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
18 июня 16:57Распечатать

Епископ Дионисий (Алфёров). КОМУ СЛУЖИТ ЗЕМНАЯ ЦЕРКОВЬ: ХРИСТУ ИЛИ САМОЙ СЕБЕ? Надуманные и подлинные проблемы альтернативного русского православия. Часть вторая


Часть первая здесь.

4. Внутренняя политика

Внешнее в христианстве вытекает из внутреннего, внешняя церковная деятельность вытекает из внутренней жизни. В альтернативном русском православии внутренняя жизнь в большинстве далека от удовлетворительной.

Прежде всего, это касается значительной части неканонического священства. Здесь опять свои правила диктует церковная политика. Клирика с каноническими препятствиями к священству (будь ли то перешедший из официальной Церкви или рукоположенный "у себя") рассматривают с точки зрения личной преданности, а не пастырской пригодности. А сами канонические препятствия как тот компромат, который дает гарантию надежности клирика. По принципу двойного стандарта: своим людям позволено то, что не позволено чужим.

В каноническом праве Церкви есть каноны, обусловленные определенными историческими условиями, а есть канонические нормы, вытекающие из Нового Завета, которые никак не должны отменяться. Таковы, например, правила о единобрачии духовенства. И вот эти-то правила часто нарушаются в альтернативном православии. В оправдание тому создана целая теория, что монашеский постриг будто бы снимает не только все грехи, но и канонические препятствия к священству. Такая теория не имеет никакого обоснования ни в Священном Писании, ни в трудах Отцов Церкви, ни в канонах, и, тем не менее, имеет широкое хождение. Очевидно, что она искажает идею и священства, и монашества - и создает лазейку для нарушителей. Но и после принятия и священства, и монашества грехопадения "своих" воспринимаются благодушно. Если человек для начальства "свой", ему нечего беспокоиться: истинная Церковь имеет власть вязать и решать все канонические узлы.

Неприязнь к систематическому духовному образованию в альтернативном православии порождает начетчиков, знающих лишь узкий сектор совершенно второстепенных, а, зачастую сильно искаженных знаний из области обряда, апокалиптики, "жидо-масоноведения" и проч. при полном игнорировании подлинного учения Православной Церкви.

Поощрение лже-пастырства и сектантства (о которых мы уже писали), совершаемое из тех же побуждений мелкой церковной политики, приводит к полному расстройству церковной жизни.

Общее отсутствие системы подготовки и воспитания духовенства, ставка вместо этого на беглых и случайных людей по сиюминутным расчётам не дает перспективы роста и укрепления церковной организации, обрекает её на вырождение. Использование своего духовенства лидерами групп в целях междуусобной борьбы приучает клириков к интригам, карьеризму и другим негативным качествам, весьма далёким не только от исповедничества, но и просто от честной и порядочной жизни, приличной всякому христианину.

Всё это, в конечном счете, приводит к воспитанию фарисейского типа благочестия, заквашенного на лицемерии. Слишком велик разрыв между тем, что декларируется (традиции новомучеников и катакомбной Церкви), и тем, что осуществляется в действительности. Не замечать этот разрыв невозможно. Но вместо признания своих церковных грехов мы отовсюду слышим заклинания о своей исключительной каноничности и законности и о неканоничности и безблагодатности прочих православных Церквей и "осколков". Это внушение и самовнушение ещё более отягощает проблему. И мы видим много примеров, как вся эта система церковной политики постепенно, но неотвратимо портит всякого христианина, давшего вовлечь себя в неё. Люди на глазах обретают ту фарисейскую закваску лицемерия, которой не имели прежде.

5. Истинная Церковь более показывается, чем доказывается

В 9-м члене Символа веры мы исповедуем свою веру во Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь. Такая вера не есть слепая и бессмысленная; она имеет внутреннее убеждение и подкрепляется внешним знанием. Внутреннее убеждение основано на личном опыте литургической жизни в Церкви. Внешнее знание церковной истории и богатого наследия Вселенской Церкви подтверждают веру в Церковь как основанную и водимую Христом.

Но такой веры не может дать какой-либо Синод, возникший в конкретных условиях места и времени, пусть и не без Промысла Божия, но всё же являющийся делом рук человеческих. Тем более невозможно верить в явную неправду, хотя бы она и прикрывалась декларациями истинности.

Сами декларации официального православия имеют более отрицательный, чем положительный характер, более говорят о том, чего авторы не признают, чем о том, во что они веруют. Не быть экуменистом и сергианином - этого ещё мало, чтобы быть православным христианином, а церковной группе быть подлинной наследницей православной Церкви. Церковь оценивается по своему системному портрету, по разным сторонам своей церковной жизни. Поэтому в истории истинное православие более свидетельствовалось жизнью, нежели доказывалось в дискуссиях. Приди и виждь, - вот что было правилом истинных православных подвижников.

В жизни истинной Церкви всегда были являемы плоды благодати Святого Духа, во всяком случае нравственные, те, что перечислены Апостолом Павлом в 5-й главе "Послания к галатам" ("Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание"). Отсутствие этих плодов и даже наличие противоположных плодов подрывают претензии на название "истинно-православное".

6. Исторические аспекты догматических споров.

Все известные в истории расколоучители любили выставлять своим противникам обвинения в догматических ересях, ибо иначе им трудно было бы обосновать своё отделение. При этом на уровень догматов часто выдвигались расхождения по обрядовым или каноническим вопросам. Иногда выдвигали частные мнения отдельных Отцов по догматическим вопросам, которые не были до конца разработаны. Эпоха Вселенских Соборов, определившая основные христианские догматы триадологии, христологии и сотериологии, тем самым показала, что именно в строгом смысле следует считать ересью. Это – искажение основных богооткровенных истин о Троице, Воплощении и спасении. Во всех спорах эпохи Вселенских Соборов центральным вопросом был христологический: как надо понимать и исповедовать новозаветное откровение – явление Богочеловека. В соответствии с евангельским образом Иисуса Христа принимались или отвергались выдвигаемые богословские схемы. Критерием правильности догматических формулировок был сотериологический: Сын Божий стал Сыном Человеческим, чтобы сынов человеческих соделать сынами Божиими по благодати. Этот принцип чётко сформулирован ещё св. Иринеем, и развит св. Афанасием. Полнота человеческой природы во Христе исповедовалась вслед за св. Григорием Богословом: что не воспринято Христом, то и не уврачевано, то и не спасено. Христоцентричность мышления св. Отцов и сотериологичность давали им возможность отличать православие от ереси. Факт человеческого спасения, и спасения исключительно во Христе, по благому дару Христа – вот важнейшие духовные аксиомы св. Отцов, из которых выводилось всё, и которыми поверялось всё.

При этом Отцы Церкви сознавали непостижимость Божиих тайн для тварного разума и ограниченность человеческого языка. "Уразуметь невозможно, а изречь ещё невозможнее", – говорил св. Григорий Богослов по поводу троического догмата. Любой догмат до конца непостижим. Всегда остается некий иррациональный остаток, который не укладывается в богословские формулировки. Поэтому Отцы прибегали к апофатическому богословию, к отрицательным определениям (отрицание, как противопоставление тварным образам). Историки Церкви отмечают апофатизм восточных Отцов как характерную черту православия, в противоположность западному рационализму.

Догматические споры в истории Церкви возникали при разных подходах богословских школ к одному вопросу. Яркий тому пример: конфликт Антиохийской и Александрийской школ в IV-V веке, который решительным образом повлиял на тринитарный и христологический споры. Школы отличались методами в толковании Писания (аллегорическим и буквально-историческим) и приходили к разным взглядам на основные догматы. Из каждой школы вышли и свои ересиархи, и свои защитники православия. Полноту православной истины дал лишь кафолический синтез, вобравший в себя из обеих школ справедливое и отбросивший их крайности. Добросовестная история говорит, что до окончательного решения вселенских соборов можно было говорить о существовании догматических партий IV и V века с разной степенью истины и заблуждения, но в рамках Единой Церкви.

Заблуждение часто вырастало из абсолютизации наследия своей местной традиции или кого-либо из Отцов, канонизации всех его формулировок, в том числе неточных, односторонних, а то и ошибочных. К заблуждению приводило игнорирование кафолического принципа, сформулированного св. Викентием Леринским: истинно то, что исповедовали все, всегда и повсюду. Наглядный пример тому – монофизитство, которое не вносило никаких новшеств в свою александрийскую традицию, а почивало исключительно на наследии св. Кирилла, с его двусмысленной формулировкой о единой природе Христа. Сам св. Кирилл монофизитом не был, но его односторонняя трактовка монофизитами стала причиной их заблуждения. Так же было и с донатистами, которые почивали исключительно на наследии св. Киприана Карфагенского. Сам св. Киприан не был донатистом, но опять-таки его неточные, односторонние выражения дали повод настоящим схизматикам считать его своим основателем. Таких примеров достаточно много в истории Церкви. Подмена Предания Вселенской Церкви местным преданием часто приводила к настоящей ереси или схизме.

Догматические споры в Церкви не исчерпывались словами, а касались самого внутреннего религиозного опыта. Наиболее жаркими были те споры, которые опирались на принципиально разный опыт. Например, спор о нетварной Божественной энергии сторонников св. Григория Паламы и их противников, затянувшийся на тридцать лет, был спором мистиков и рационалистов, т.е. опирался на разный опыт мистического созерцания и рациональной философии, а потому не мог закончиться примирением на словесных формулировках. Спор о соотношении Божественной благодати и человеческой воли между сторонниками блаж. Августина и преп. Иоанна Кассиана (так называемый полу-пелагианский спор), затянувшийся на сто лет, тоже опирался на разный опыт приходского пастырства и монашеского старчества, что крайне затрудняло взаимопонимание сторон. Попытка абсолютизировать только свой духовный опыт и нежелание понять чужой опыт, объявляемый заведомо ложным, приводила к ожесточению сторон, но отнюдь не выясняла истину.

Окончание следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования