Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
04 июня 15:21Распечатать

Епископ Амвросий (Епифанов). "ОСТАВЬТЕ НАМ НАШЕ СВЯТОЕ БЕСПРАВИЕ!" К 80-летию со дня кончины выдающегося "иосифлянского" пастыря о. Феодора Андреева. Часть третья


Начало – здесь и здесь

Конечно же, к открытым заявлениям православных о том, что "сергианские" храмы являются новообновленческими, а "сергианское" духовенство - безблагодатным, не мог остаться равнодушным, особенно после своей неудавшейся миссии в Петрограде, последователь митрополита Сергия епископ Мануил (Лемешевский). Его свидетельствами и пользовался при составлении своей работы митрополит Иоанн (Снычев). Причем ссылка на источники у митрополита Иоанна почти везде одна и та же: "личный архив м.М." (митрополита Мануила).

Но интересно: в работе указывается, что митрополит Иосиф (Петровых) называл митрополита Сергия "сеющим раскол", то есть считал его раскольником, а последователи митрополита Иосифа – архиепископ Димитрий (Любимов) и пламенный идеолог защитников чистоты православия о. Феодор Андреев – считали автора "декларации" прямо еретиком.

Вероятно, именно поэтому к о. Феодору был особенно неравнодушен митрополит Иоанн. Он считал, что "управление "иосифлян" было самовольным, дерзким и преступным, если не сказать больше". Во время своего визита в Петроград епископ Мануил явился на квартиру к "иосифлянину" о. Василию Верюжскому. Среди приглашенных находился и о. Феодор Андреев. Епископ Мануил спросил петроградское православное духовенство: почему они стараются так спешно отойти от митрополита Сергия? Священники якобы ответили: "Мы боялись запрещения". "Тогда, - пишет далее митрополит Иоанн, - владыка спросил о. Феодора Андреева: а что, батюшка, если бы вы не отошли, то подчинились бы этому запрещению или же продолжали бы служить? – о. Феодор ответил: да, я должен сознаться, что подчинился бы этому запрещению. Лично я бы не служил, но так как я наперед знал, что это запрещение будет неизбежно, то мы и поспешили отойти от митрополита Сергия, чтобы избавить себя от тех последствий, связанных с запрещением".

Приходится заметить, что такая интерпретация диалога о. Феодора с епископом Мануилом несет в себе заведомую ложь хотя бы потому, что она явно противоречит элементарной логике. Ведь от митрополита Сергия отделились лучшие пастыри, отличавшиеся самой глубокой, искренней верой, большой и неизменной идейностью и примерностью, исключительной нравственной чистотой. Они уже проявили себя замечательными и стойкими борцами за православие, и почти все уже засвидетельствовали к тому моменту свое исповедничество пребыванием в узах и ссылках.

Понятно, что их исход от заместителя Патриаршего Местоблюстителя произошел не просто "по идейным причинам", но по причинам именно догматическим. Также они имели полное право отделиться от Сергия и по причинам нравственным. Ведь в их беседе с митрополитом Сергием был поставлен среди догматических проблем и вопрос о сомнительной нравственности его самочинного синода, многие деятели которого были широко известны как открытые канонические преступники (позже в истории Московской патриархии сервильность по отношению к власти стала практически неотделима от личного нравственного падения, создающего серьезные канонические препятствия для служения и даже пребывания в Церкви).

Они не могли не помнить, что кафедра арестованного Петроградского митрополита в свое время оказалась занята человеком совершенно противоположного мировоззрения – епископом Алексием (Симанским), который в своем время первым из архиереев признал обновленческое ВЦУ.

Более того, он снял запрещение, наложенное митрополитом Вениамином на обновленцев, и 23 мая/15 июня 1922 года объявил, что "их общение с Церковью восстановлено", тем самым и прямо, и косвенно послужив расправе над священномучеником. Теперь этот архиерей стал чуть ли ни самым почтеннейшим членом Сергиевского синода.

Ответ митрополита Сергия петроградской делегации - "А что вы имеете против епископа Алексия? Он в прошлом допустил ошибку, но имел мужество ее исправить. Притом он понес такое же изгнание, как и некоторые другие из его теперешних недоброжелателей" - звучал для петроградцев просто кощунственно. Хорошо же "мужество" и "исправление ошибки" – два года ссылки за вину в расстреле одного из самых достойнейших и уважаемых митрополитов Русской Церкви.

Да и лукавые обвинения "иосифлян" в страхе запрещения от отступника митрополита абсолютно абсурдны. Для "иосифлян", в том числе и для о. Феодора, эти запрещения настолько ничего не значили, что их можно сравнить разве что с их отлучением от папы Римского. Да и запрещения никакого не последовало бы, если бы они не отделялись, а смирились с неправдой и предательством святого православия.

Говоря об о. Феодоре Андрееве, митрополит Иоанн полагает, что святой исповедник "думал о себе слишком высоко, и даже в своих догматических взглядах на Церковь допускал погрешности", "заранее брал ориентации на католичество, распространял в Ленинграде взгляды В. Соловьева". Это звучит нелепо хотя бы потому, что о. Феодор показал себя настолько стойким борцом с обновленчеством, что высоко ценился тем же епископом Мануилом (Лемешевским). И когда батюшка вынужден был оставить Казанский собор по причине захвата его сторонниками ВЦУ, тот же епископ назначил о. Феодора священником Свято-Сергиевского собора.

Многими годами ранее, в своем исследовании в Московской Духовной академии, о. Феодор именно славянофильство представил как основную традицию русского умозрения, раскрыл глубокую внутреннюю связь славянофильства с православием, а Московскую Духовную академию рассматривал как оплот борьбы с западными рационалистическими учениями.

Вообще он неоднократно отмечал и ценил присущее отечественным религиозным философам православное благочестие, разительно отличавшее их от западных мыслителей XIX-XX веков. Еще в годы преподавания в Московской Духовной академии о. Феодор проявил себя строгим сторонником церковности и неизменно поддерживал ректора академии епископа Феодора (Поздеевского) в его противостоянии группе преподавателей-либералов, а иметь особую оценку за стойкость в православии от епископа Феодора стоило очень много. Ведь владыка Феодор даже самого Патриарха Тихона обвинял в нетвердости, занимая более строгую позицию, а Патриарх в шутку называл возглавляемый владыкой Феодором московский Данилов монастырь "малым синодом".

Вообще же, обвинения в адрес о. Феодора в приверженности его "соловьевству" и католичеству со стороны митрополита Иоанна являются откровенной клеветой. Он взял их из атеистической брошюры Платонова, бывшего обновленческого деятеля, отрекшегося от сана и веры и ставшего антирелигиозным пропагандистом и активным сотрудником музея "Истории религии и атеизма".

Правда, справедливости ради, надо сказать, что В. Соловьев был знаком с семьей будущей жены о. Феодора, но это абсолютно не значит, что там разделяли его взгляды. К тому же хорошо известно, что после смерти батюшки Наталия Николаевна, хотя и чувствовала свою обреченность, но, тем не менее, продолжила подвиг о. Феодора. Она объясняла все еще приходившим на ее квартиру людям истинность православия и неправду "сергианства". Дважды по поручению архиепископа Димитрия она ездила в устюженскую ссылку к митрополиту Иосифу. И ее час настал – главный штаб был под наблюдением. "Черный ворон", внутренняя тюрьма ГПУ, заключение, длительная ссылка. В Петроград она вернулась только в 1970 году.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования