Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
13 марта 12:56Распечатать

Епископ Григорий (Лурье). ИСТОРИЯ РИПЦ В СОСЛАГАТЕЛЬНОМ НАКЛОНЕНИИ. Размышления не только о Русской Истинно-Православной Церкви… Часть первая


Та история, которая "не терпит сослагательного наклонения", — это механическая регистрация фактов без попытки разобраться в причинах. Это история, записанная прибором, а не осмысленная человеком. Человек начинается там, где действует его свободная воля. А свободная воля для того и существует, чтобы выбирать очередной вариант истории из сослагательного наклонения. Именно так было, начиная с Адама. Сослагательное наклонение – это резервуар историй, из которого мы каждый раз выбираем одну, свою.

Желательно делать этот выбор как можно сознательней. Поэтому важно знать, из чего он состоит сейчас, и из чего он состоял в прошлый раз. Поэтому для человека со свободной волей не бывает истории без сослагательного наклонения.

Предметом нашего обсуждения будет РИПЦ — Русская Истинно-Православная Церковь, один из "осколков" РПЦЗ, руководимая Архиерейским Синодом во главе с Архиепископом Омским и Сибирский Тихоном (Пасечником). Поводом же для этого обсуждения стало признание архиереями РИПЦ в январе-феврале 2009 года факта состоявшегося в ней раскола.

1.Февраль 2009: раскол превратился в факт

Публичная переписка между двумя группами архиереев РИПЦ продолжается уже скоро два года. В начале 2009 года она достигла того этапа, на котором слова о "расколе" перестали произноситься как название опасности, а превратились в констатацию фактического положения вещей. Именно таков смысл ответа Синода РИПЦ во главе с Архиепископом Тихоном на "Апологию" епископов Дионисия и Иринея.

Конечно, все еще продолжают произноситься призывы к покаянию, но реальная забота обеих сторон теперь лишь в оформлении de jure того раскола, который уже произошел de facto.

Кому-то, может быть, такие детали покажутся техническими и маловажными. Но архиереи обеих сторон смотрят на это совершенно иначе. Они понимают, что от того или иного способа оформления разрыва отношений между ними будет зависеть нечто важное и прямо сейчас, и в последующей перспективе. Прямо сейчас от этого будет в какой-то мере зависеть, как именно пройдет линия разрыва РИПЦ, то есть как распределятся те клирики и миряне, которые до недавнего времени не сформировали собственной точки зрения на конфликт, но при этом и не находятся в автоматической зависимости от одной из сторон. Эти люди, которым лишь предстоит определиться, следят внимательней всех за действиями сторон и внимательней всех читают их письменные документы. Выбор перед ними — не из двух возможностей, а из трех (третья возможность — покинуть РИПЦ вовсе). А в перспективе то или иное обоснование для самостоятельного бытия каждой из двух разделяющихся частей будет сильно влиять на ее дальнейшую судьбу и, пожалуй, даже на ее жизнеспособность.

Но "Апология" и синодальный ответ на нее уже не просто констатируют раскол, а намечают дальнейшие шаги по оформлению новой "демаркационной линии" между образующимися юрисдикциями. Причем, и здесь позиции сторон выглядят уже определившимися и не подлежащими обсуждению. Так что, видимо, произойдет именно то, что написано в нынешних документах.

Что же это такое и как с этим жить дальше? — Это сейчас самые актуальные вопросы, так как вопрос о том, какие способы нужно выбрать для оформления "развода", свою актуальность уже потерял: все всё выбрали. Поезд уже поехал по выбранным рельсам, а по карте заранее видно, на какой станции он остановится.

Сейчас мы сосредоточимся на земных аспектах уже состоявшегося раскола РИПЦ. Однако мы не станем углубляться в обвинения личного характера и тому подобные вещи, которые всегда в изобилии возникают при всех церковных разделениях. Подобные вещи тоже важны, но они важны не сами по себе, а лишь в связи со способностью тех или иных лидеров принять те или иные канонические и догматические позиции. Поэтому мы позволим себе ограничиться рассуждением только о позициях, канонических и догматических, а не о личных качествах кого бы то ни было.

Мы начнем с предыстории нынешнего положения вещей — это нужно как раз для "привязки к местности", то есть для нанесения нынешней ситуации РИПЦ на более широкомасштабную карту. Затем рассмотрим нынешнее положение. А затем остановимся на перспективах.

2.Годы 2005—2009: эффект обманутого ожидания

Кончина Архиепископа Лазаря (Журбенко, + 2005) вызвала в РИПЦ неизбежный кризис, но он оказался быстро и с большим достоинством преодолен уже в том же 2005 году. На фоне прочих "осколков" РПЦЗ, где уже и тогда были заметны чреватые новыми разделениями разрушительные процессы, только одна РИПЦ выглядела надежной церковной структурой. И это было чрезвычайно важно именно тогда, накануне последнего этапа разделения "наследства" дораскольной РПЦЗ. К этому этапу, начавшемуся уже в 2006 году с его последним "Всезарубежным собором" и достигшему апогея в 2007, в год капитуляции Нью-Йоркского Синода, только РИПЦ подошла во всеоружии.

Мы отмечали это в своем комментарии по итогам 2006 года: "В 2006 году РИПЦ <...> переживала свои лучшие времена, а на 2007 год можно прогнозировать для нее времена, так сказать, еще "более лучшие".

Но там же мы говорили и о том, что не всегда это будет так. Все наши положительные прогнозы относительно РИПЦ связывались тогда только с одним ресурсом ее развития — экспансией за счет приходов РПЦЗ(Л), не пожелавших подчиниться РПЦ МП. Несмотря на конкуренцию со стороны той структуры, которая позже стала называться ВВЦУ РПЦЗ Митрополита Агафангела, РИПЦ имела большие шансы на успех, и эти шансы в большой мере были реализованы.

Но дальше надо было предсказывать неизбежное истощение этого единственного ресурса, причем, его можно было предсказывать даже по срокам. Еще одна цитата из нашего декабрьского прогноза 2006 года: "Продолжение этой экспансии нужно прогнозировать до лета 2007 года. <...>В течение первого полугодия 2007 года в РПЦЗ(Л) будет оставаться еще довольно много не определившихся общин, для которых вариант присоединения к РИПЦ является теоретически приемлемым. Но к осени 2007 года те из них, что не успеют к тому времени избрать РИПЦ, в большинстве случаев успеют для себя выбрать что-либо другое, и тогда уже предложения РИПЦ перестанут для них быть актуальными".

Писать тогда более прямым текстом в открытой печати было бы недружественным поступком по отношению к РИПЦ. Впрочем, прямо о перспективе раскола РИПЦ мы писали еще раньше, в сентябре 2006 г., в статье, с которой мы начинали весь цикл статей об "осколках" РПЦЗ: Зато очень возможно дальнейшее дробление РИПЦ и даже РПЦЗ(В-А). Здесь не место обсуждать условия, в которых наиболее вероятно такое дробление, но достаточно сказать, что в нем нет ничего хорошего ни для одной из пяти юрисдикций, и есть шансы его избежать.

Раскол РИПЦ в относительно близком будущем из сентября 2006 г. выглядел "очень возможным", а для другого сценария оставлялись лишь какие-то "шансы". Теперь видно, что этими шансами не воспользовались. Юрисдикция, названная здесь РПЦЗ(В-А) ("антониевская ветвь" РПЦЗ(В)), окончательно раскололась осенью 2007 г., а формализация раскола заняла первое полугодие 2008 г. РИПЦ окончательно раскололась годом позже, а черед формализации ее раскола наступил сейчас.

Итак, не позднее осени 2006 г. было ясно, что на осень 2007 г. для РИПЦ нужно прогнозировать кризис с серьезной вероятностью раскола.

И кризис не замедлил: он разразился в точности осенью 2007 года, к которому и относится начало конфликтной переписки между двумя группами епископов РИПЦ. К фактическому расколу он привел еще через год, и то этот процесс удалось затянуть хотя бы на год лишь благодаря вовремя принятому решению отложить Освященный Собор РИПЦ (он состоялся в октябре 2008 г. вместо первоначально намеченной даты годом раньше; тогда, в 2007 г., вместо Собора провели лишь Предсоборное совещание в Воронеже).

Вспоминаю обо всех этих прогнозах так подробно только потому, что в 2006-м и даже в 2007 году не только внутри РИПЦ, но даже за ее пределами они резко противоречили ощущениям большинства тех, кто сочувствовал истинному православию русской традиции. Это сочувствие вызывало сильнейшее эмоциональное влечение к РИПЦ и слишком часто отключало разум. Вопреки всем рациональным прогнозам, РИПЦ слишком часто воспринималась на фоне прочих "осколков" как единственная "единая и неделимая". В этом было ее огромное преимущество — но только лишь кратковременное и, по сути дела, мнимое. Оно очень вовремя было дано РИПЦ для спасения утопающих из РПЦЗ(Л), но после этого сразу же было отнято.

Сейчас мы можем отчасти судить о степени неразумности в тогдашнем отношении к РИПЦ по степени нынешнего в ней разочарования. Это известная закономерность – эффект обманутого ожидания: когда ожидают слишком много, а получают реальность, а особенно неудачи, то людям начинают мерещиться катастрофы, и у них подрывается воля. Это приходится то и дело наблюдать в отношении к РИПЦ, как со стороны ее верующих, так и со стороны других истинно-православных христиан, ей симпатизирующих. Ожидали, что именно РИПЦ будет единственной "единой-неделимой" истинно-православной Церковью в России, а теперь "вдруг" выясняется, что она из того же теста, что и все прочие "осколки" РПЦЗ. Отношение к РИПЦ сменяется с восторженного на уныло-безнадежное или уныло-пренебрежительное.

Но ведь на самом деле катастрофа произошла вовсе не с РИПЦ, а всего лишь с глупой сказкой про РИПЦ, которая была такой же глупой, как сказки 1990-х про заморскую "Белую Церковь" РПЦЗ. Да, РИПЦ "из того же теста" и вообще, якоже прочии человецы. Но какая же в этом катастрофа?

Быть верующим христианином и верить в сказки – это вещи не лучшим образом совместимые.

3.Природа кризиса 2007 года

Сейчас можно, не опасаясь кому-либо повредить, написать открыто некоторые вещи, о которых приходилось молчать в статьях 2006-07 годов. Речь пойдет о структуре кризиса в РИПЦ.

Если сам факт кризиса РИПЦ именно осенью 2007 г. нужно было предсказывать с неизбежностью, то содержание кризиса могло быть разным. Тут до последнего момента оставалось много вариантов.

Неизбежность кризиса следовала из того, что к осени 2007 г. РИПЦ должна была потерять управление. Она должна была стать слишком раздувшейся для тех механизмов управления, которые были созданы в 2005 году вокруг Архиепископа Тихона как нового Первоиерарха. Впрочем, пока расширение РИПЦ продолжалось, это был стихийный процесс, для которого никакого особого управления не требовалось. Неуправляемость РИПЦ возникла тогда, но ее не было заметно. Заметной она должна была стать именно тогда, когда стала, — когда спонтанное расширение РИПЦ прекратилось, и выяснилось, что никаких рычагов управления, способных охватить всё это сильно прибавившееся церковное пространство, у архиереев РИПЦ не имеется. Поэтому уже в феврале 2008 г. мы могли с полным основанием писать: ""Внешний" успех РИПЦ как наиболее крупной и хорошо организованной из Истинно-Православных Церквей русской традиции уже начинает предопределять и ее потенциальные "слабые места" и внутренние противоречия. Таковы неизбежные трудности быстрого роста, когда внутреннее структурирование церковной организации перестает успевать за ее внешним ростом. Пока процесс быстрого роста продолжался, эти противоречия скрадывались. Но как только рост замедлился (то есть когда, к осени 2007 г., РИПЦ исчерпала свой ресурс быстрого роста - неопределившиеся приходы бывшей РПЦЗ(Л)), внутренние противоречия в РИПЦ постепенно вышли на первый план".

В таких случаях между всеми архиереями возникают разногласия. Судя по церковной истории — даже между святыми. А за архиереев РИПЦ в этом смысле можно было не беспокоиться. Вопрос был в том, найдут ли они выход из этого нового кризиса. А это, в свою очередь, в заметной степени зависело от того, какова будет конкретно природа кризиса осени 2007 г. — какие конкретные поводы найдут архиереи, чтобы начать спорить между собой. От таких вещей обычно зависит, как пройдет "линия фронта", и насколько каждая из сторон будет убедительна для паствы.

Условия, в которых должен был разразиться осенний кризис, складывались, естественно, летом 2007 года. И они сложились не совсем привычно: так, что кризис оказался чреват догматическим спором.

Тем летом РИПЦ проиграла ВВЦУ РПЦЗ Митрополита Агафангела спор за благосклонность киприанитов: "Синод Противостоящих" Митрополита Киприана, известный своей своеобразной (не вполне православной, мягко говоря) екклисиологией, заявил о своем общении с ВВЦУ РПЦЗ и необщении с РИПЦ. Епископы РИПЦ были едины в том, чтобы этого не допустить, но у них ничего не вышло. Все остальные "осколки" РПЦЗ и не думали принимать участие в этом споре за киприанитов, так как еще гораздо раньше осудили как догматически погрешительное постановление Собора РПЦЗ 1994 года об установлении общения с киприанитами и о тождестве екклисиологии РПЦЗ с киприанитской. Поэтому к 2007 году состоящими в общении с киприанитами считали себя только ВВЦУ РПЦЗ и РИПЦ. Киприаниты до конца лета поддерживали видимость общения с теми и другими, но вскоре определились в пользу ВВЦУ РПЦЗ.

Тут в жизнь РИПЦ и пришла догматика.

Киприанизм был сначала поставлен под сомнение, а потом и почти отвергнут – в соответствии с тем древним принципом, который по-русски лучше всего сформулирован в басне Крылова "Лиса и виноград". Чем ясней становилось, что с киприанитами больше не задружиться, тем более популярной становилась антикиприанитская идеология. Внутри РИПЦ и прежде находились сторонники строгой истинно-православной екклисиологии, с точки зрения которой учение Митрополита Киприана представляет собой плохо замаскированную ересь экуменизма. И теперь, после лета 2007 года, их взгляды стали становиться все более востребованными и все более влиять на официальные документы Синода РИПЦ.

Впрочем, чтобы официально дозреть хотя бы до постановки проблемы о догматическом самоопределении, РИПЦ понадобилось несколько месяцев. Это окончательно определилось лишь в декабре 2007 г., на воронежском совещании. Именно тогда состоялся доклад Архиепископа Тихона с размышлениями о догматических позициях РПЦЗ, в котором был поставлен вопрос о возможности и чуть ли не необходимости что-то в них пересматривать.

Докладчик подчеркнуто уходил от каких бы то ни было четких оценок истинного и ложного в историческом курсе РПЦЗ, но сама постановка под сомнение абсолютной чистоты этого курса была для РИПЦ революционной (см. нашу оценку этого доклада, сделанную по горячим следам). Между строк в этом докладе и других документах воронежского совещания читалось осуждение догматической позиции епископов Дионисия и Иринея, которые уже на это совещание показательно не явились (спустя почти год, они так же показательно не явятся и на Освященный Собор своей Церкви).

Вообще говоря, общецерковное обсуждение догматических проблем никогда и ни у кого не бывает от простой любознательности или индивидуального благочестия. Догматику начинают обсуждать только тогда, когда совсем уже некуда от нее деться. А к концу 2007 года Синод РИПЦ осознал себя именно в таком положении.

Тогда, в декабре 2007 г., новая догматическая линия только нащупывалась, наугад и впотьмах. Осуждать учение киприанитов все еще не решались, и обращенные к ним (косвенно) документы воронежского совещания можно было резюмировать фразой "вернись, я все прощу". Тогда нам пришлось написать об этих документах так: "В недавних материалах Воронежского совещания РИПЦ уведомление киприанитов относительно их общения только с епископом Агафангелом, но не с РИПЦ, отнесено на счет нового руководства киприанитского синода. Дело представлено так, как будто официальный разрыв с РИПЦ был произведен киприанитами в результате каких-то их внутренних интриг и козней епископа Агафангела. Разумеется, это так и есть. "Виноваты" именно они, а не сама РИПЦ. К сожалению. Осознание пагубности киприанитского богословия в РИПЦ на официальном уровне отсутствует".

Но уже в 2008 году такое осознание появилось. Окончательно его закрепили постановления Освященного Собора РИПЦ в октябре 2008 г. Но еще раньше, в течение года, оно уже успело проявиться косвенно в процессе сближения РИПЦ с Хризостомовским Синодом Истинно-Православной Церкви Греции. Эта Церковь разорвала свое общение с РПЦЗ по причине экуменизма последней еще в 1979 году. Само собой разумеется, что с "Синодом Противостоящих", который от "хризостомовцев" отпал в результате раскола Митрополита Киприана в 1984 году, эта Церковь несовместима.

Так что в течение 2008 года Синод РИПЦ, но уже без участия и вопреки открытой критике части ее идеологов и архиереев, сначала позиционировал себя как Церковь, не приемлющую скрытого экуменизма киприанитов, а потом и закрепил такое положение в официальных соборных постановлениях.

Но не будем забывать, что вся эта эволюция церковного самосознания РИПЦ, которая в другой обстановке могла бы совершаться довольно мирно, разворачивалась на фоне структурного кризиса этой организации. Глубинная структура этого кризиса не имела никакого отношения к догматике. Но в условиях кризиса управления РИПЦ внесение догматического компонента в споры между архиереями придало всем процессам такое ускорение и такой масштаб, что избежать раскола стало практически нереально. С осени 2007 г. до декабря 2008 г. мы наблюдали его латентный, то есть скрытый период. Январско-февральский 2009 года обмен посланиями между двумя группами архиереев РИПЦ знаменует начало открытого периода.

4.Латентный период раскола: 2007—2008

Латентный период важен тем, что именно тогда складывались те "стартовые позиции", с которых теперь обе стороны конфликта начали открытые действия.

Поначалу инициатива принадлежала Синоду РИПЦ. Ему удалось вовремя, еще осенью 2007 г., оценить глубину противоречий между архиереями и отменить запланированный на осень 2007 г. Освященный Собор, который перенесли на год. Это давало время на перегруппировку сил. Если бы Собор не перенесли, то на нем бы произошло резкое столкновение сплоченного меньшинства во главе с епископом Дионисием и аморфного большинства во главе с Архиепископом Тихоном. В глазах паствы партия большинства очень сильно проиграла бы в убедительности (т.к. в то время у нее, в отличие от епископа Дионисия, никакой отчетливо сформулированной позиции не было), и этот проигрыш лишь отчасти компенсировался бы "административным ресурсом" Архиепископа Тихона, то есть его положением Первоиерарха. В таком случае раскол бы произошел на максимально выгодных для епископа Дионисия условиях: ему бы удалось привлечь максимально возможное количество паствы, а дезорганизация тех, кто остался бы с Архиепископом Тихоном, достигла бы такой степени, что, фактически, им пришлось бы создавать новую юрисдикцию.

Решение перенести Освященный Собор было нужно для того, чтобы и партия большинства смогла выработать собственную позицию.

Теоретически именно в этом состояла задача воронежского Предсоборного совещания, которое состоялось в декабре 2007 года. Сформулировать какую-либо позицию там все-таки не удалось (и это естественно, так как такой задачи не решишь за несколько месяцев, которые были на подготовку совещания), но все же нельзя сказать, что она не была выработана. Она была выработана на интуитивном уровне. Интуитивно позиция воронежского совещания оказалась ясна как ее сторонникам, так и ее противникам, — поэтому мы и считаем возможным сказать, что позиция была выработана. Иначе сейчас партии противников Архиепископа Тихона не понадобилось бы так критиковать воронежское совещание. Другое дело, что в своих формулировках совещание не пошло дальше постановки вопросов. Но иногда и это немало.

Показательным итогом воронежского совещания и, заодно, доказательством его эффективности стал тот факт, что последовавшее за ним сближение между РИПЦ и Хризостомовским Синодом ИПЦ Греции воспринималось внутри РИПЦ как нечто естественное. Это были те самые "дела", которые давали авторитетное толкование "словам", пусть и совершенно расплывчатым и неясным, воронежского совещания. Но, разумеется, все это не отменяло необходимости найти и другие "слова" для вероучения РИПЦ — теперь уже не в виде вопросов, а в виде ответов.

Этим и пришлось заняться Освященному Собору, когда он, наконец, состоялся в октябре 2008 года.

Вопросы воронежского совещания (сформулированные, главным образом, в докладе Архиепископа Тихона) подразделялись на две группы:

1.В чем состоит правильная екклисиология и

2.Как, с ее точки зрения, нужно относиться к традиции дораскольной РПЦЗ.

Освященный Собор 2008 года впервые в истории РИПЦ дал ответ на первый вопрос — в том же истинно-православном духе, в котором отвечают на него другие истинно-православные Церкви. В ответ РИПЦ вошло даже осуждение неких екклисиологических тезисов, в которых очевидно угадывается позиция киприанизма.

Но киприанизм не был назван по имени и не был осужден эксплицитно – как ересь. И самое главное: постановление Собора РПЦЗ 1994 года относительно общения с киприанитами и тождества екклисиологии РПЦЗ с киприанитской осталось без пересмотра и даже не упомянутым. Это означало, что Собор отказался отвечать на вторую группу вопросов, поставленных воронежским совещанием. Собор не решился на открытую ревизию курса РПЦЗ. Фактически Собор отказался от решения ровно половины теоретических задач, поставленных на воронежском совещании.

Причины такой "осторожности" были ясны всем наблюдателям: ведь в течение всего предшествовавшего года партия противников Синода РИПЦ строила свои обличения именно на обвинениях в "ревизионизме" по отношению к курсу дораскольной РПЦЗ. У Собора оставалось не очень большое пространство для маневра. Возможности тут были следующими:

1.Отрицать факт "ревизионизма": в обстановке Собора, где присутствовали представители Хризостомовского Синода (живое отрицание прежнего, "киприанитского", курса РИПЦ) это выглядело бы совсем абсурдно.

2.Признавать факт "ревизионизма" (то есть хотя бы необходимости частичного пересмотра курса РПЦЗ), но не давать ему никакого толкования: это бы означало переуступить роль авторитетного толкователя собственных решений партии противников Собора.

3.Позиция страуса — головой в песок: это фактически принятая Собором позиция, то есть полное замалчивание проблемы; очевидно, Собором осознавалась неприемлемость двух первых вариантов, и был избран третий как наименьшее зло, — так как не видели четвертого или не знали, как его осуществить.

4.Признать факт "ревизионизма", но дать ему собственное и убедительное для паствы истолкование: объяснить хотя бы самое простое для понимания — что катастрофа РПЦЗ произошла не на ровном месте, а в результате постепенного отступления от чистоты православного исповедания Митрополита Филарета (прославленного во святых как раз на этом же Соборе РИПЦ). Тут было бы вполне уместно разъяснить, зачем экуменистам из РПЦЗ понадобилось в 1994 году устанавливать общение с киприанитами: для Синода РПЦЗ это был тактический ход, чтобы приучить консервативную часть паствы к мысли о благодатности экуменического "мирового православия".

Вместо четвертого варианта Собор РИПЦ сделал то, что было легче всего сделать в данный момент, — то есть не сделал ничего, промолчал. И наказание последовало немедленно.

Синод РИПЦ потерял инициативу в споре со своими оппонентами.

Если сам Собор не захотел признавать собственного "ревизионизма" по отношению к РПЦЗ, то его оппонентам не составило большого труда его доказать. Собственно, тут и доказывать было нечего — ведь все "доказательства" сводятся к указаниям на общеизвестные факты.

В соборной позиции РИПЦ было оставлено разительное внутреннее противоречие, трещина, по которой нельзя было не ударить. Таким ударом стала "Апология" епископов Дионисия и Иринея. Но с ее публикацией латентный период раскола закончился, и началось открытое противостояние.

К началу открытых "боевых действий" Синод утратил свое первоначальное тактическое преимущество и был вынужден занять крайне неудобную позицию для обороны.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования