Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
03 декабря 14:49Распечатать

Кирилл Пантелеймонов. ЦЕРКОВЬ В БИЗНЕСЕ ИЛИ БИЗНЕС В ЦЕРКВИ: Опыт религиозно-этической апологии


Автор ни в коем случае не задается целью провести научное богословское исследование, а предпочитает ограничиться небольшой апологической рефлексией. Современному человеку слово "апологет" кажется странным, оно ассоциируется с эпохой Оригена и Тертуллиана. У кого-то в памяти всплывает агитпроповский штамп: "Апологеты старых порядков". Но, как утверждает авторитетный диакон А. Кураев, апологетика – "вполне честное занятие". Человеку естественно защищать свои убеждения. А религиозное мировоззрение так и в принципе немыслимо вне апологических стратегий.

Конечно же, у нас нет никакого морального права учить или переубеждать кого-либо. Право учить есть только у тех людей, кто для этого поставлен, "и каждый оставайся в том звании, в котором призван" (1 Кор. 7,20). "Мирянин не должен учить; ибо не все пророки и не все апостолы", - подтверждает высказывание апостола Павла 64-е правило Трулльского Собора. Но в то же время Церковь не побуждает мирянина совсем молчать и не высказывать своего мнения, ведь, по слову св. Григория Богослова, "молчанием предается Бог".

Апологет всегда уверен в истинности того, что он защищает. О. Сергий Булгаков пишет, что "истина одна, и она не может измеряться полуистинами". В нашем случае, поскольку автор является православным, апология носит еще и в известной степени богословский характер, поскольку нашему рассмотрению подлежат вероучительные принципы православия: не грехи тех или иных членов Церкви, даже не отступления от вероучительных принципов, а сами эти принципы.

Вкратце, нам хотелось бы ответить на два больших вопроса: "Может ли Русская Православная Церковь иметь свой бизнес?" и "Является ли бизнесом то, чем сейчас занимается Церковь?"

Во всем мире "традиционные конфессии" существуют именно за счет легального, не осуждаемого обществом бизнеса. Римско-Католическая Церковь вполне законно владеет значительной частью макаронной промышленности Италии. В Германии католическая Церковь владеет огромным количеством недвижимости, включая памятники архитектуры; эта недвижимость сдается в аренду и, таким образом, содержится значительная часть инфраструктуры Церкви: католические школы, университеты, радиостанции и др. Очевидно, что и для РПЦ МП допустимо иметь свой бизнес?

Допустим, РПЦ МП на законных основаниях будет иметь свое производство, ежегодно получая десятую часть от всей его прибыли, ссылаясь на ветхозаветную заповедь о храмовой десятине. Теоретически это возможно, но практически – нет. Потому что Церковь в подобном случае начнет, пусть честно, но зарабатывать, а РПЦ МП декларирует (в том числе, в уставных документах) необходимость жить на пожертвования. Основным компонентом формирования ее церковной собственности является добровольная жертва верующих людей.

Согласно Священному Писанию, жертва является святой, то есть в прямом смысле принадлежащей Господу; жертвователь подает Богу, а не священнику (Лев. 27, 30, Ездр. 8, 28). Жертва – это добровольный акт, совершаемый верующими в религиозных целях (Неем. 10, 32). Жертва призвана поддерживать не столько "профессиональных служителей" Церкви, сколько весь народ Божий (Флп. 4, 14-18). Жертва, как посвященная Богу, неприкосновенна, а всякий похищающий ее должен возвратить больше, чем похитил (Лев. 5, 14-15).

На самом понятии "жертва" следовало бы остановиться подробнее. Конечно, никакой "классификации жертвенности" не существует, да и не может существовать. Но в толковании этого понятия имеет смысл выделить жертву "духовную" и жертву "материальную". На наш взгляд, трудно где-либо найти более полное художественное воплощение идеи духовной жертвы, нежели чем в романе Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы".

Это желание Алеши Карамазова ради правды, ради подвига, пожертвовать чем угодно, даже своей жизнью: "Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: "Раздай все и иди за Мной, если хочешь быть совершенен". Алеше и сказал себе: "Не могу я отдать вместо "всего" два рубля, а вместо "иди за Мной" ходить лишь к обедне". Возможность принести точно такую же жертву была у евангельского богатого юноши, но, "услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение" (Мф. 19,21). Или отчаянный возглас Алеши: "Ничего, я тоже хочу мучиться". Это ли не жертва? А убежденность Мити Карамазова в том, что хоть он и не виновен в отцеубийстве, но все равно должен пострадать на каторге за свои прошлые грехи, за одно только желание: "Принимаю казнь не за то, что убил его (отца), а за то, что хотел убить и, может быть, в самом деле убил бы…"?

Жертва может быть весьма разнообразной: начиная от двух лепт вдовицы, которые были оценены Христом очень высоко ("Истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудности своей положила все, что имела, все пропитание свое" (Мк. 12, 41-44)), и заканчивая принесением в жертву Авраамом сына своего Исаака (Быт. 22, 1-11).

Десятина, о которой мы говорили, – жертва материальная. Десятина возникает в структуре религиозных представлений древних евреев как добровольная жертва, дар Богу, выражение благодарности за покровительство. Праотец Авраам вручает первосвященнику Мелхиседеку десятую часть добычи, захваченной в битве против четырех царей (Быт. 14, 20). Иаков обещает отдавать Богу десятую часть всего, что он получит по Его милости (Быт. 28, 22). Затем десятина приобретает дополнительный смысл: "И всякая десятина на земле из семян земли и из плодов дерева принадлежит Господу: это святыня Господня; если же кто захочет выкупить десятину свою, то пусть приложит к [цене] ее пятую долю. И всякую десятину из крупного и мелкого скота, из всего, что проходит под жезлом десятое, должно посвящать Господу; не должно разбирать, хорошее ли то, или худое, и не должно заменять его; если же кто заменит его, то и само оно и замен его будет святынею и не может быть выкуплено" (Лев. 27, 30-34). При этом левиты, в свою очередь, должны были уплачивать десятину из десятины на содержание первосвященника (Числ. 18, 21-32). Древняя Христианская Церковь воспринимала эту ветхозаветную традицию как добровольное приношение и, как правило, никогда не была озабочена строгим подсчетом десятины. Реформация и буржуазно-демократические революции Нового времени уничтожили церковную десятину. Однако и сейчас в ряде западных стран существует церковный налог, который в обязательном порядке выплачивают верующие различных конфессий.

В русской истории церковная десятина существовала в ограниченном виде в течение непродолжительного времени и собиралась исключительно из княжеских доходов в пользу епархиальных епископов. Русская Церковь никогда не придавала особенного значения десятине, поскольку ее доходы и без нее были достаточны. Благочестивые русские князья, купцы и самые простые люди жертвовали на содержание Церкви большие средства без всякого специального принуждения.

Итак, среди этого многообразия возможных форм пожертвования наблюдается одна закономерность: все эти жертвы приносятся добровольно. И если Церковь начнет официально заниматься бизнесом, то само понятие о жертве, о самопожертвовании, постепенно исчезнет. А вместе с ним исчезнет и особая радость, связанная с приобщением к Храму как Дому народу Божия, в котором есть частичка каждого верующего, его жертвы - не только духовной, главнейшее место которой даже не оговаривается, - но и материальной.

Теперь сам собой напрашивается следующий вопрос: если бизнес в Церкви неприемлем, то почему в храмах висят ценники, прейскуранты, на каждую "услугу" имеются твердые (и немалые) расценки? Почему за те или иные таинства и обряды вообще взимается плата? Разве это не вид бизнеса? Вопросы эти естественны и ожидаемы. С одной стороны, христианство как религия правды не может быть "приятной во всех отношениях": "Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!" (Лк. 6, 26). С другой стороны, тотальная коммерциализация церковной жизни официально сурово порицается священноначалием. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II постоянно обличает "поборы в храмах". Так, например, в декабре 2004 г. на епархиальном собрании клириков Москвы он говорил: "Тревожным признаком обмирщения православного сознания, умаления церковности, духовного ослепления является все усиливающаяся коммерциализация многих сторон приходской жизни. Материальная заинтересованность все чаще выходит на первое место, заслоняя и убивая собой все живое и духовное… Ничто так не отторгает людей от веры, как корыстолюбие священников и служителей храмов". Предстоятель РПЦ МП тогда строго предупредил столичное духовенство "о недопустимости взимания какой-либо платы за совершение таинств, в особенности за крещение, дабы не отвечать пастырям на Страшном суде за то, что препятствовали спасению множества людей". Значит, официально цен в Церкви нет и быть не может. Выход из щекотливого положения находится просто: все, что вы видите на прейскурантах, в соответствии с распоряжением святейшего Патриарха, следует считать не ценами, а рекомендуемым размером пожертвования за ту или иную услугу. Если кто-то считает рекомендуемый размер недостаточным, к его услугам имеющиеся в каждом храме в большом количестве художественно выполненные церковные кружки для добровольных пожертвований, спасительность которых зависит не от размера, а от степени усердия и любви к Богу.

23-е правило Трулльского Собора гласит: "Никто из епископов, или пресвитеров, или диаконов, преподая пречистое причастие, да не требует от причащающагося за таковое причащение денег, или чего иного. Ибо благодать не продаема". В современной церковной практике считается, что когда таинство совершается в храме и "принимающий" его человек материально обеспечен, то определенное пожертвование от него – вещь естественная, сама собою разумеющаяся. Однако если у желающего принять участие в таинстве нет для этого денег, то отказывать ему священник, конечно же, не вправе, следуя, прежде всего, даже не решениям Соборов, а заповеди, преподанной Спасителем апостолам, посылая их на проповедь: "Даром получили, даром давайте" (Мф. 10, 8). Апостол Павел призывает памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: "Блаженнее давать, нежели принимать" (Деян. 20, 35). Святитель Василий Великий считает вором того, кто не отдает часть своего имущества в качестве жертвенной помощи ближнему. Эту же мысль подчеркивает святой Иоанн Златоуст: "Не уделять из своего имущества есть также похищение".

Современная РПЦ МП выступает в обществе в качестве просительницы, хотя в старину Российская Церковь немало и сама давала людям (вспомним, как Троице-Сергиева Лавра неоднократно раздавала свои хлебные запасы в голодные годы)...

Жертва материальная и жертва духовная нераздельны. "Бог есть любовь" (1 Ин. 4, 8,16). И то, что Он есть любовь, может быть познано только тем, у кого уже есть опыт любви. "Кто говорит "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?" (1 Ин. 4, 20). Поэтому категории "любовь" и "жертва" неразрывно связаны. И поэтому Церковь не может заниматься бизнесом. А тем, кто пытается это делать от ее имени, напомним слова Ф.М. Достоевского: "Как человек и гражданин взываю – vivos voco! Мы на земле недолго, мы делаем много дел дурных и говорим слов дурных. А потому будем же все ловить удобную минуту совместного общения нашего, чтобы сказать друг другу и хорошее слово".


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования