Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
07 августа 17:31Распечатать

Иннокентий Павлов. ОТЛОЖЕННЫЕ ПОРАЖЕНИЯ. Заметки церковного историка. Часть третья – На украинском церковном фронте


Часть первая – здесь.

Часть вторая – здесь.

Мы запомним суровую осень

Получилось так, что обращаться к событиям на украинском церковном фронте Московской патриархии мне приходится тогда, когда главные бои, кажется, уже отгремели. Как я и ожидал, они выявили всю суетность и бестолковость как творцов патриархийной внешней политики, так и пикейных жилетов от российского политиканства в украинском вопросе. И те, и другие в последний месяц, разыгрывая украинскую церковную карту, явили себя во всей своей неадекватности. Так что лучше посмотреть, что получилось в сухом остатке.

Украинское государство, в котором религия, в отличие от России, пусть и немного, но всё же что-то значит, заявило себя, наконец, самостоятельным игроком на этом участке национальной политики. За что, впрочем, ему надо благодарить государство российское в лице его прежне-нынешнего руководства, которое мировыми ценами на энергоносители для Украины, наконец-то, окончательно утвердило украинскую незалежность. Вселенский Патриарх Варфоломей - и как предстоятель исторической для Украины Церкви-Матери, и как лидер вселенского православия, ответственный за поддержание в нём канонического порядка, - к которому в Киеве, наконец, сообразили обратиться в связи с имеющими там место церковными нестроениями, повёл себя вполне предсказуемо и в высшей степени достойно. И своим брифингом для украинских журналистов, и своим обращением к украинскому народу он сказал всё, что нужно в его положении, а именно - подтвердил права Матери – Великой Церкви на свою дочь – Киевскую митрополию, оказавшиеся нарушенными ввиду изменчивой политической конъюнктуры, и определив себя как последнюю каноническую инстанцию для окончательного решения украинского церковного вопроса.

Что же касается самого этого решения, то было бы в высшей степени странно ожидать его теперь, хотя очевидно, что оно не за горами. В свою очередь Московская патриархия, которой уже пришлось действовать в связи со странным юбилеем "1020" не по своему сценарию, при всех своих суетных движениях и мелких информационных уколах, битву за Киев, безусловно, проиграла. И даже если ей представится случай сыграть на опережение (например, в связи со своим Поместным Собором в случае необходимости избрания нового Патриарха, что уже проговаривалось в некоторых СМИ) и самой предоставить практически независимой сабодановской Украинской Православной Церкви "каноническую" автокефалию, то всё равно вселенское признание последней, равно как и уврачевание остающихся разделений, находится в руках Фанара. Теперь, в любом случае, уже не уйдёшь от того, что на будущих киевских торжествах Вселенский Патриарх будет отцом, тогда как Московский, кто бы им не был, просто дядей, временно занимавшим дом матери.

Чтобы объяснить, почему это так, позволю себе небольшие воспоминания о событиях 1990-1992 гг., к которым имел некоторое отношение.

Первое моё касание к украинской тематике имело место в октябре 1990 г., когда во время "внеочередного" Архиерейского Собора РПЦ МП, проходившего в Даниловом монастыре, меня, в то время референта по богословским вопросам ОВЦС, вызвал к себе его председатель митрополит Кирилл, велев немедленно составлять Томос о предоставлении "самостоятельности и независимости в управлении" Украинской Православной Церкви, в которую тогда был преобразован Украинский экзархат РПЦ МП. Я, естественно, спросил, что имеется в виду – автономия, коя была дана УПЦ ещё Московским Священным Собором в 1918 г., или же всё-таки автокефалия, учитывая, что к ней есть мощное движение на Западе Украины, где находится большинство приходов УПЦ? На это мне было сказано, что этих слов в Томосе ни в коем случае не должно быть. Что ж, подумал я, дело явно не серьёзное. И предельно упростил свою задачу. Для этого я, взяв в Синодальной библиотеке подшивку "Журнала Московской патриархии" за 1970 г., нашёл Томос о предоставлении автономии Японской Православной Церкви, который просто переписал, даже несколько сократив, и, соответственно, заменив термин "автономия" на новоявленные "независимость и самостоятельность в управлении". Туда, кстати, вошло одно весьма важное положение, которое там так и осталось, чему я даже был несколько удивлён, а именно - о том, что Священный Синод УПЦ самостоятельно избирает и назначает правящих и викарных архиереев и учреждает епископские кафедры в пределах Украины. В условиях тысячелетней и многочисленной поместной Церкви (куда, кстати, более многочисленной, чем РПЦ МП на территории РСФСР) с развитой инфраструктурой это означало практическую автокефалию. Вот такой Томос затем и вручал Филарету (Денисенко), ставшему Блаженнейшим Митрополитом Киевским и всея Украины, Патриарх Алексей II в историческом Софийском соборе во время своего первого (и до нынешнего июля последнего) визита в Киев 28 октября 1990 года.

Прошёл год, и уже стало ясно, что СССР движется к своему закату. Украина вернула себе национальный флаг и герб св. Владимира, а её Верховная Рада 24 августа 1991 г. провозгласила Акт о государственной независимости. На этот раз и Филарет собирал в Киеве, в ранее переданной ему Киево-Печерской лавре, 1-3 ноября 1991 г. Поместный Собор УПЦ, на котором подведомственный ему украинский епископат и прочие "представители клириков, мирян, монашествующих и духовных школ" единогласно голосуют за предложение "обратиться к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II и епископату Русской Православной Церкви с просьбой даровать Украинской Православной Церкви полную каноническую самостоятельность, то есть автокефалию, поскольку провозгласить автокефалию может только высший орган Поместной Церкви в лице Собора епископов". Всё это затем было опубликовано в ЖМП. Равно как вскоре мне попались в руки и материалы того Собора, вызвавшие немалое моё удивление. Я понимал, что Филарету доклад, определивший соборное решение, кто-то писал. И было очевидно, что писал его не национально мыслящий украинец, хорошо знающий церковную историю своего отечества, а советский образованец, не столько историк, сколько пропагандист уже явно сходящего с исторической сцены "нерушимого братства советских народов", который хотя и ссылался на "Историю" С.М. Соловьёва, однако опустил самые интересные и принципиально важные детали, касающиеся перехода Киевской митрополии под московскую церковную юрисдикцию в 1685-86 годах.

Вообще, вспоминая теперь суровую осень 91-го, я склоняюсь к мысли, что Промысел Божий "наложил запинание" не столько даже на Филарета, в общем-то, типичного советского руководителя, т.е. человека серого и не слишком образованного, сколько на тех, кто был рядом с ним (неужели среди них не нашлось квалифицированного историка Украины?!) и мог бы ему подсказать, что за канонической (без всяких кавычек) автокефалией следует обращаться никак не в Москву, где и в Московской патриархии, и во властных структурах РСФСР сидят такие же советские империалисты, каким был и он сам ещё несколько месяцев тому назад, будучи заслуженным агентом Лубянки, а на Фанар (на который пришлось бы обращаться в любом случае), т. е. к реальной для Православной Церкви в Украине Церкви-Матери, причём подготовив это дело с исторической и канонической точки зрения так, чтобы Москве оставалось только утереться и ради сохранения лица сыграть на опережение. Сам я, прекрасно зная, что к чему, решил Филарету в этом деле не помогать и не подсказывать, поскольку мои симпатии были тогда никак не на его стороне, а на стороне Патриарха Мстислава (Скрыпника) (1898-1993) - несомненно, самого выдающегося украинского православного церковного деятеля в ХХ в., но, увы, к тому времени уже престарелого и немощного.

Между тем, помимо, в общем-то, хорошо известных квалифицированным историкам пикантных подробностей перехода Киевской митрополии под юрисдикцию Московского (ещё настоящего тогда) патриархата, когда просьба об этом московских государевых, между прочим, а отнюдь не церковных послов совпала с желанием султана Мехмеда IV, заключившего ещё в 1681 г. мир с Московией, ослабить актуального в то время врага Османской империи Речь Посполитую через передачу многочисленного православного населения её восточных регионов (помимо уже отошедшей к Москве левобережной Украины) в церковную власть Московского Патриарха. Это и определило в конечном итоге решение Вселенского Патриарха Дионисия IV и его домашнего Синода.

Наверняка в киевских научных библиотеках не представляло труда отыскать вполне официальный "Архив Юго-Западной России, издаваемый временной комиссией для разбора древних актов, Высочайше учрежденной при Киевском, Подольском и Волынском генерал-губернаторе", где в части 1-й тома 5-го (Киев, 1872) и содержатся "Акты, относящиеся к делу подчинения Киевской митрополии Московскому патриархату (1620-1694)". Наибольший интерес в плане современного подхода к вопросу о Православной Церкви в Украине там имеют документы 39-42, представляющие собой послания Патриарха Дионисия, отправленные в один день, 9 мая 1686 г., Патриарху Московскому и всея России Иоакиму, гетману Ивану Самойловичу, царям Иоанну и Петру Алексеевичам и царевне Софии Алексеевне, и, наконец, митрополиту Киевскому, Галицкому и всея Малыя России Гедеону (князю Святополк-Четвертинскому, поставленному на митрополию в Москве в 1685 г.) (в таком порядке эти документы публикуются). Что интересно? Во всех них Вселенским Патриархом чётко проводится мысль, что передача Киевской митрополии под юрисдикцию Патриарха Московского осуществляется им не по просьбе последнего, а по просьбе Московских государей в связи с отходом Киева под Московскую державу. "Искаху бо православные сии вышереченные цари сию Киевскую митрополию", - пишет он Патриарху Иоакиму. А уже в письме царям Иоанну и Петру, вместе с царевной Софией, имеется такой пассаж: "…Се есть благочестие, аще и ваше царское превосходнейшее державство ко отмщению возбудилося и вопросило епархии сей Киевской под началом быти святейшего патриаршеского Московского престола". Таким образом, коли больше "Московской державы" над Киевом и всей прочей территорией исторической Киевской митрополии нет, то вполне законен вопрос о возвращении её под юрисдикцию Константинополя с целью устроения в соответствии с новыми политическими реалиями. Опыт такого устроения уже имел место в 1923 г., когда Вселенский патриархат предоставил автокефалию Православной Церкви в Польше, обнимавшей тогда добрую половину территории исторической Киевской митрополии.

И вот, спустя 17 лет после рокового для Филарета шага, ситуация, видать, прояснилась. В любом случае, ему уже, можно сказать, точно ничего не светит на будущем празднике жизни украинского православия. Повторю ещё раз, шанс у него сделать под себя и автокефалию, и патриархат в 1991-92 гг., безусловно, был, причём совершенно беспроигрышный. Почему же из этого ничего не вышло? Сознаю всю ненаучность своего ответа на поставленный вопрос. Но жизнь научила меня быть убеждённым провиденциалистом. Так вот и мой ответ сводится к тому, что Промысел Божий этого не допустил. Не зря же в анафоре литургии св. Иоанна Златоуста мы благодарим Бога за благодеяния, бывшие на нас, - явленные и неявленные. Опять же мой жизненный опыт мне подсказывает, что неявленное, хотя и более чем возможное, порой бывает куда ценнее чего-то явленного, хотя и казавшегося невозможным.

Но вернёмся в суровую осень 91-го. Как-то, ещё в октябре, митрополит Кирилл вновь призвал меня и уже задал не общую идею, а буквально продиктовал текст, который мне оставалось записать, внеся, может быть, небольшую литературную правку. Суть его сводилась к тому, что Московский патриархат – это не только национальная Церковь России (хотя, согласно грамоте Константинопольского Собора 1593 г., он являет собой поместную Церковь именно в пределах Московского государства и никак не более, о чём я прекрасно знал), но и обнимающее территорию нескольких государств (в данном случае объявивших тогда о своём суверенитете бывших советских республик) церковное образование, подобное нынешним греко-православным патриархатам. До сих пор горько раскаиваюсь, что не хлопнул тогда дверью, не ушёл из ОВЦС (до этого, увы, я дозрел лишь спустя полтора года), а принял участие в затеянной Кириллом авантюре, бесславный конец которой неумолимо теперь приближается.

Когда же спустя некоторое время я прочитал ту заготовку, уже как "Заявление Святейшего Патриарха Алексия II и Священного Синода Русской Православной Церкви" (позднее она появилась в ЖМП, 1992, № 1. - С. 8), то нашёл там вещи, которые не мог написать в любом случае. Например, такой перл в духе оголтелой советско-имперской пропаганды: "Стремление братских славянских народов ради сохранения своей веры жить в едином государстве вызвало во второй половине XVII и в XVIII веке потребность в объединении церковных структур Украины и Белоруссии под омофором сначала Московского Патриархата, а затем Святейшего Синода". Понятно, что эта бессовестная ложь явилась уже результатом последующего редактирования той злосчастной заготовки.

Так в переломный для РПЦ МП период 1991-1992 гг. я, пусть даже как всего лишь литературный исполнитель, послужил будущему срастанию верхушки Московской патриархии с новоявленной кремлёвской клептократией. Могу себе представить, как митрополит Кирилл, размахивая той злосчастной бумажкой, внушал тогдашнему (да и последующему) руководству РСФСР-РФ, оставшемуся теми же империалистами сталинского покроя, простую в своём лукавстве мысль: "Вот у вас, господа, Советский Союз развалился, а у нас остался Московский патриархат, для которого постсоветское пространство, кроме Грузии, остаётся канонической территорией. Так что если хотите сохранить свои позиции на той же Украине, то поддерживайте нас, поскольку мы там духовная сила". На далёких как от знания отечественной истории, так и от церковной действительности тогдашних вершителей российской политики вся эта бессовестная демагогия, как известно, подействовала. Ну а как дальше развивался патриархийно-кремлёвский альянс, теперь уже знает любой читатель "Московского комсомольца".

Между тем Филарет, обратившись в Москву за "полной канонической самостоятельностью, т.е. автокефалией", сам загнал себя в ловушку. Кирилл развил тогда просто бешенную деятельность по настраиванию украинского епископата против него. Уже в январе 92-го в оппозицию к Филарету в промосковском духе встали епископы Черновицкий Онуфрий (Березовский), Тернопольский Сергий (Генсицкий) и Алипий (Погребняк). А когда послушный Филарету Синод УПЦ уволил их от управления епархиями, то московский Синод, несмотря на положение Томоса 1990 г. о "независимости и самостоятельности", решил 18-19 февраля вмешаться в украинские дела. Тут бы Филарету понять, что его московские коллеги его банально кидают. Однако он довёл дело до того, что Архиерейский Собор РПЦ МП, созванный 31 марта - 5 апреля 1992 г., вместо того, чтобы давать УПЦ МП автокефалию, занялся его персональным делом. Для Филарета, которого я наблюдал в те дни, это было полнейшей катастрофой. Воистину, тяжело оказаться преданным теми, кто ещё вчера выражал тебе полнейшую преданность.

Я, понятно, не присутствовал за конфиденциальными беседами митрополита Кирилла с епископами УПЦ МП, которые, за малым исключением, буквально за три месяца радикально поменяли свою позицию по вопросу украинской автокефалии, поставив, не исключаю, абсолютный в мировой истории рекорд по беспринципности, достойный если даже не книги рекордов Гиннесса, то уж точно исторических анналов. Тем не менее, прекрасно зная амбиции и интеллектуальный уровень своего бывшего босса, могу с высокой степенью вероятности предположить, что он им говорил. Думаю, текст его речёвки был примерно такой: "Не бойтесь ни Филарета, ни Кравчука, вся ваша незалежность лимитирована российскими поставками газа. Так вот, за вами Россия, за вами Газпром". Весьма вероятно, были ещё и другие более прозаические обещания, в которых епископы УПЦ МП проявили уже личную заинтересованность.

Не стану теперь пересказывать украинскую церковную историю истекших 18 лет. В Украине ныне звучат новые песни, да и в украинском православии уже появляются новые фигуры, более адекватные исторической ситуации. Что же до Московской патриархии и творца её внешней политики митрополита Кирилла, то для них время былого головокружения от успехов, как уже было сказано, сменяется тяжёлым похмельем. И опять же не надо быть ни пророком, ни аналитиком, чтобы понять, что это произошло бы рано или поздно. Произошло скорее поздно. Почему? Да потому, что одно дело для РФ играть на постсоветском пространстве в "старшего брата", когда цены на "наше всё", т.е. на энергоносители, низки, и совсем другое дело, когда они вышли на свой реальный уровень, так что потеря весьма немалых денег ради бесперспективных-то, в общем, имперских химер становится просто неуместной. В связи с этим позволю себе высказать сколь банальную, столь и очевидную, в общем-то, мысль: независимо от того, кто сидит в Кремле, и уж точно независимо от того, кто занимает Мариинский дворец – "оранжевый" Ющенко или "голубой" Янукович, - цены за газ и нефть для Украины теперь навсегда будут мировыми. И это есть лучшее и теперь уже необратимое признание украинской независимости, открывающее возможность для более последовательного проведения в ней национально ориентированной политики, в том числе и в церковном вопросе. Вот и наступает конец пресловутому "Единому Отечеству", хотя очевидно, что ещё некоторое время выступающие под его знаменем пикейные жилеты в России и в Украине проплачиваться будут. По инерции.

И события последнего месяца всё это очень хорошо высветили. Совершенно очевидно, что УПЦ МП готовится к "цивилизованному разводу" с Московской патриархией. Понятно, что это надо делать без скандалов и с максимальной выгодой для себя как носителя бренда "канонического православия", т.е. признаваемого в качестве такового православием вселенским. Здесь, конечно, остаются кое-какие не слишком приятные моменты, поскольку за 18 лет искусственной привязки к Москве пришлось обрасти ставшими теперь уже совершенно ненужными "случайными знакомыми", кои решили напомнить о себе, собравшись 22 июля Киеве на свою сходку под эгидой "Института стран СНГ". Другое дело, что теперь эту публику можно игнорировать, а то и официально заявлять об их вредной для Церкви деятельности, как это было сделано Архиерейским Собором УПЦ МП в отношении таких сколь одиозных, столь и искусственно раздутых фигур, как Кауров и Фролов.

Придётся, видимо, некоторое время потерпеть заявления архимандрита Кирилла (Говоруна), представляющего в Украине ОВЦС, поднявшего 24 июля совершенно неуместный крик в связи со встречами на Фанаре Вселенского Патриарха с Филаретом Денисенко и Мефодием Кудряковым. Можно подумать, что он их раньше не принимал. Да в том-то и дело, что попасть на прием на Фанаре к Его Всесвятейшеству - это совсем не то, что быть принятым в Москве Патриархом Алексием II, или даже тем же митрополитом Кириллом. Примет Вселенский Патриарх (и совершенно бесплатно) не только видных церковных деятелей, пусть и представляющих столь характерные и столь исторически привычные для вселенского православия "расколы", но и простого российского или же украинского попа, забредшего на патриаршую литургию в собор св. Георгия Победоносца, о чём я имею не одно свидетельство. Просто привыкли выходцы из ОВЦС МП судить обо всём христианском мире по себе, вот и боятся, что по отношению к ним так же нарушат ранее достигнутые договорённости.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования