Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
21 июля 16:42Распечатать

Татьяна Ганф. ИОАНН ИМЯ ЕМУ. Материалы к житию новомученика Алапаевского, князя крови императорской священника Иоанна Константиновича Романова. К 90-летию мученической кончины (18 июля 1918 года). Часть II


Начало – здесь.

"И БОГ ВОЗЗОВЕТ ПРОШЕДШЕЕ" (Еккл., 3:15)

Князь Иоанн Константинович, с 1915 года последний августейший владелец Павловска, удивительным образом повторял некоторые черты основателя этого города, Царя-мученика Павла Петровича: нервность, мечтательность, влюбчивость, религиозность и сентиментальность. Воспитатель юного великого князя Павла Порошин отмечал в дневниках его впечатлительность, склонность строить планы: "Его мечты достигали высокой степени достоверности". А учитель Эпинус писал о великом князе Павле Петровиче: "Голова у него умная, но в ней есть какая-то машинка, которая держится на ниточке; порвется ниточка, машинка завертится, и тут конец и уму, и рассудку".
Мечтательность князя Иоанна была конкретна, обстоятельна, во всех подробностях, которые только могли явиться ему. В 19 лет он с сокрушенным сердцем пишет родителям: "Ливадия. 7 апреля 1905 г. Дела у меня пошли хуже. Напала какая-то лень, не то лень, а право, неопределенное что-то… В понедельник я чуть ли не все уроки не знал. Накануне нарочно не пошел в церковь, чтобы учить уроки, а вместо этого промечтал". Приверженный картезианству педагог уподобляет ребенка машинке, а религиозный юноша, принося в жертву учению любимую церковную службу в канун такого многозначительного для него праздника, как Благовещение, не может заставить себя превратиться в машинку, даже любя родителей и педагогов.

А вот как вспоминает свое учение блестяще справлявшийся с программами святитель Игнатий Брянчанинов: "Науки человеческие, ИЗОБРЕТЕНИЕ ПАДШЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА, сделались предметом моего внимания: к ним я устремился всеми силами души; неопределенные занятия и ощущения религиозные оставались в стороне. Протекли почти два года в занятиях земных: родилась и уже возросла в душе моей какая – то страшная пустота, явился голод, явилась тоска невыносимая по Боге. Я начал оплакивать нерадение мое, оплакивать то забвение, которому я предал веру…Это было томление души, удалившейся от истинной жизни своей, Бога" ("Плач мой". И.Брянчанинов).

Князь Иоанн, став по смерти отца августейшим владельцем Павловска, ощущал громадную ответственность за сохранность этого выдающегося памятника эпохи. Как и отец, он помнил о необходимости сохранения памяти государя-мученика Павла Петровича. Он привлек лучших специалистов, которые вынесли вердикт о режиме функционирования парка, сохранности его скульптур и архитектурных форм, дворцовых коллекций. Все это в большей степени было сформировано, приобретено и построено в годы пребывания здесь Павла Петровича и Марии Федоровны и несло на себе отпечаток их вкусов, пристрастий, увлечений, событий семейной и государственной жизни. После революции эти рекомендации послужили основанием для организации музея на базе Павловского дворца и парка (РГИА. Ф. 434, оп. 1, д.92. 1916 г. "Описание г. Павловска").

В наше время музей обратился к теме "Августейшие владельцы дворца". Ежегодные великолепные выставки и сопровождающие их альбомы возрождают биографии членов Царской семьи, в годы советский власти преданные забвению или шельмованию. Мы узнаем не только имена архитекторов и художников, музыкантов и полководцев, окружавших августейших особ, но и факты их обыкновенной человеческой жизни в качестве отцов, матерей, детей, имевших свои радости и трудности. Узнаем высокое предназначение человека, какой бы мирской статус от рождения не был дан ему волей Божией.

Князю Иоанну, как и многим детям, от младых лет одаренных духовными дарами (святым Сергию Радонежскому, Иоанну Кронштадтскому и многим другим), трудно давалось учение. Но любовью родительской, предугадывая "годы смятений и бурь", отец наставлял младенца: "Сердцем, умом и душею русский ты будь человек". От колыбельки, у которой собрались на крестины представители аристократических кругов, высший свет и царская семья, три Ольги, каждая со своим подарком и пожеланиями, как в старинной сказке протянулась нить сюжета к темной шахте, где, веруется, не оставил его небесный покровитель - "землен Ангел, Предтеча и Небесный человек", тот, о котором сказано: "Богословиши в темне чертозе, обожаем светом неприступным" (Канон на Рождество святого Иоанна Предтечи, песнь 5).

"БЫВАЮТ СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНЬЯ"  (А.С.Пушкин)

Любовь - дар многоценный, но редкий. Самый ценный дар, дарованный верующему человеку, любовь - предмет насмешек и всяческих извращений богопокинутых людей. В этом князь Иоанн походил на несчастного Павла Петровича, окруженного людьми, заместившими любовь сластолюбивыми играми. В письмах к Нелидовой император Павел признавался: "Это моя сущность - любить тех, кто дорог мне". Письма уже взрослого юноши князя Иоанна сохранили для нас его любящий, эмоциональный, чрезвычайно откровенный характер. Недаром все, даже государь и государыня, называли его Иоанчиком. Детская непосредственность и чистота обезоруживали, а иными воспринимались с насмешкой. Он с любовью пишет о братьях, сестре, об ожидаемом младенце, скончавшейся трехмесячной княжне Наталии, об учителях, товарищах по кадетскому корпусу, девушках, которые ему нравились.
Даже в этом трудном для подростков вопросе он максимально откровенен с отцом и матерью. Полюбив великую княжну Ольгу Николаевну и получив от государя деликатный отказ, он сохранил к ней нежные дружественные чувства, испытывая острую жажду любви, борясь за каждое новое увлечение и в то же время ответственно относясь к возможному союзу. Если нельзя создать семью с дочерью государя, нужно попытаться эту влюбленность перенести на другую девушку, не компрометируя ее, учитывая сложное социальное положение возможных невест.

Сам невиданный ранее статус князя императорской крови создавал трудности в поисках жениха и невесты. Принадлежность к Дому Романовых, с одной стороны, и материальная необеспеченность с исключительным традиционно узким кругом военных "профессий", с другой стороны. Служение в гвардии требовало больших денежных затрат, которые не покрывались пособием. Для зарубежных принцесс он не был завидным женихом. Даже девушки из древних аристократических семей отвергались родителями князя Иоанна как не соответствующие статусу. 

Выдающийся педагог В.В. Зеньковский писал: "Жизнь пола в человеке является самой трудной и неустроенной стороной в нас". Рассуждая о юношеской влюбленности и естественности желания соединиться с любимым существом по заповедям Господа, выдающийся воспитатель отмечал: "Воображение занимает непомерное место в душе (юного человека). Оттого всякая влюбленность, фиксирующая объект половых исканий, имеет огромное значение как преодоление дурной субъективности". Он цитирует Книгу Премудрости Иисуса, сына Сирахова (IV, 17-21): "Кто вверится премудрости… она пойдет с ним сначала путями извилистыми, наведет на него страх и боязнь и будет мучить его своим водительством, доколе не уверится в душе его и не искусит его своими уставами. Но потом она выйдет к нему на прямом пути  и обрадует его и откроет ему свои тайны".

Князь Иоанн пишет отцу: "Ты пойми, что мне нужно для души чуткое женское сердечко, которое бы меня пригрело" (2 ноября 1909); "Ты поймешь, что мне жить одному, без жены тяжело... Мое несчастье, что я слишком открытый и доверчивый… О женитьбе я стал думать в 1900 г. и первая моя мечта была об Ольге Николаевне. Затем я был влюблен в Мари, Фифи и Таню. Но Ольга Н. оставляет на мне неотразимый след… Мало, кого я любил. Я теперь опять один. Таня - друг, но и все. Ты правду говоришь, что жену не надо искать. Господня воля - это так… Я веду нравственно одинокую жизнь. Одна у меня к тебе просьба. Помоги мне… В Крыму я был только из-за жажды видеть Ольгу. Выходя в офицеры, я просил у Бога побольше мучений и больше всего женитьбу на Ольге. Может быть, мне переменить службу, уехать в другие страны надолго или что другое сделать. Нужно взяться за дело. Работать, как Ты. Поддержать Твою  славу, то есть быть достойным сыном моего папа и не ударить бы лицом в грязь в лицо Русского народа. Говорю это от всей души и сердечно. Научи, научи, что делать!? Я верю, что без Бога жить нельзя, а я в Него сильно верую… Давно я хотел Тебя просить рассказать про Твою прошлую жизнь. Поговори с Мама, Павкой. Но не с Дяденькой. Он мне сказал, что будет всегда против моей свадьбы. Он в душе монах. Тяжело это… Умоляю Тебя, мне все говорить и я буду говорить. Ты, что можешь - мне, а я, в свою очередь, Тебе, и, думается, нам обоим будет хорошо.
Остаюсь всею душою тебе преданный и любящий первенец Иоанчик.

(Письмо кн. Иоанна К. от 2 ноября 1909 г. Российский Архив. М. 2007, с.416- 418).

"РАДУЙСЯ, СВЯТАГО СУПРУЖЕСТВА БЛАГОСЛОВЕНИЕ" (Акафист святому пророку Иоанну Предтече, Икос 3).

И, наконец, "средь шумного бала, случайно", князь Иоанн повстречал юную черноокую статную красавицу, королевну Сербскую Елену Петровну, которая так же бесповоротно с первого взгляда полюбила сутулящегося, высокого, близорукого и такого необычного гвардейского офицера. История ее страны, мистическая и этнографическая, была предисловием для этой любви, где имя Иоанн, слова "Россия", "русский" имели свои оттенки и многовековые связи.

Родители и государь снова были категорически против: "Никаких Балкан. Хватит с нас черногорок". Великие княгини Стана и Милица Николаевны были родными тетками королевны Елены, рано потерявшей мать, их сестру Зорку, умершую после рождения сына Андрея, тоже скончавшегося. Детей, родившихся в Цетинье (Черногория), воспитывал отец, который одно время жил в Женеве, сняв небольшой домик рядом с русской Крестовоздвиженской церковью, так много значившей в судьбе Константиновичей. Повзрослев, его сыновья, князья сербские Георгий и Александр, по приглашению Русского двора учились в России. В 1890-х годах княжна Елена приехала в Санкт-Петербург учиться в Смольном институте благородных девиц.

Этот северный город был так непохож на ее родную Риеку Црноевича (Река Черноевича, ее предка), расположенную на Адриатике в устье реки, впадающей в Которский пролив, с чудесным климатом, цветущей южной природой. Но именно в русском городе святого апостола Петра, имя которого носил отец королевны, часто решались судьбы тысяч и тысяч православных жителей земного балканского рая, периодически превращавшегося в картины Дантова ада, когда верующий во Христа народ всячески унижался, превращался в рабов, погибал под саблями турок и других завоевателей. Россия была далекой, но надежной защитой для сербов.

Черногория полюбилась великому князю Константину Константиновичу. В июле 1899 году он был представителем Русского Императорского дома на свадьбе черногорского князя Данило I, будущего короля Монтенегро (Черногории), с Ютой (Милицей), дочерью герцога Мекленбург-Стрелицкого.

"Вот и Цетинье. Маленькие, скромные, каменные строения; но мне все нравится, все по сердцу, всех бы обнять, всем бы закричать, что мы родные братья!.. Чувствую себя совсем как дома, в семейном кругу". Рядом с Цетинье, в приморском городке Риека, и родилась будущая его невестка, королевна Сербская Елена Петровна. Ее отец Петр Карагеоргий и два его сына Александр (10 лет) и Георгий (11 лет) понравились великому князю Константину Константиновичу. Эти люди были родными ему, но он не знал, что скоро они станут еще роднее, и в их потомках сольется кровь нескольких славянских народов. "Славянские ручьи сольются ль в русском море? Оно ль иссякнет?" (А.С.Пушкин. "Клеветникам России"). Описывая красоты адриатической горной страны, он не мог и подумать, что именно эти люди, так полюбившиеся ему, дадут продолжение его роду. Он, отец девяти детей, не мог представить, что если бы не черногорская королевна и упорство его сына, князя Иоанна, продолжения рода не последовало бы.

В последний день пребывания в Цетинье он был у обедни в маленькой Рождества Богородицы церкви Иван-Бега, основавшего Цетинье как столицу в 1685 году. Монастырь Рождества Богородицы также основал господарь Иван, покровителем которого был святой Пророк и Предтеча Господень Иоанн Креститель, "неплодствующим благословение от Бога низпосылаяй" (Акафист, икос 10). Конечно, русский гость не заметил своей будущей невестки среди черногорской королевской семьи. И не знал, что Господь приведет сюда святыни из России, спасая их от поругания богоборцев.

Но миновали годы, и великий князь Константин Константинович, умудренный годами, забыл свою влюбленность в сербов, Черногорию, забыл голос своего сердца. Он запретил князю Иоанну и думать об этом браке. Только любимая и любящая мама великая княгиня Елизавета Маврикиевна понимала сына и благословила его во время заграничного посещения Италии летом 1911 года свататься к Елене Петровне, гоствашей у своей тети, королевы Италии Елены. В замке Ракониджи произошло обручение, с радостью воспринятое в Сербии и Черногории: "Родство сердечное с майкой (матерью) Россией". Русскому Императорскому Дому пришлось смириться. Взрывоопасная ситуация на Балканах диктовала свои правила, и пресса весьма кратко, вскользь упомянула об этом событии.

В июне 1911 года, после похорон бабушки Александры, жених на один день приезжает в Белград, официально просит руки и сердца королевны Елены Петровны, и в сопровождении короля Сербии Петра, его сына королевича Александра (будущего короля), принца черногорского Николая и невесты Елицы возвращается в Россию. Сербская история дошла до нас народными песнями, сказаниями, житиями святых, летописями. И сюжет о князе сербском Иоанне Уроше и его жене, княгине Елене, - один из любимых. До времени счастливый жених не знал, что история эта трагическая, и сын великого Стефана Душана Первовенчанного, князь Иоанн, обрел святость и память соотечественников через муки, сохраняя благочестие, кротость и смирение в чрезвычайных обстоятельствах (убит 2/15 декабря 1367 года). "Истина и в узах свободна, и в темнице светла, и в грязи чиста, и в могиле жива" (святитель Николай Сербский (Велемирович) "О Боге и людях").

"СВАДЬБА СКОРАЯ, ЧТО ВОДА ПОЛАЯ" (русская поговорка)

Из воспоминаний князя Гавриила Константиновича "В Мраморном дворце": "Наконец, наступил день Иоанчиковой свадьбы. Она назначена была на 21 августа  (3 сентября - ред.) в три часа дня. Отец, Иоанчик и я (Гавриил К. - ред.) приехали вместе в большой Петергофский дворец и вышли у маленького подъезда со стороны верхнего сада. Все семейство собралось в Белом зале, рядом с которым Государь и тетя Оля (королева Эллинов, крестная И.К. - ред.) благословили Иоанчика. Императрица Александра Федоровна плохо себя чувствовала и не могла присутствовать при венчании, но все же она присутствовала при благословении. Великие князья Николай и Петр Николаевичи, как и их жены (родные тетки Елены Петровны - ред.), не были на свадьбе и ни на одном из связанных с нею торжеств, так как они не хотели встречаться с сербским королем по политическим причинам". Они сделали все возможное, в том числе запретив в эти дни отлучаться с маневров всем офицерам, чтобы как можно меньше гостей было на торжествах.

"Семилетний наследник Алексей Николаевич был в этот день в первый раз в офицерском мундире. Он был прелестен в форме Стрелков Императорской фамилии. Младшие великие княжны, также в первый раз надевшие русские придворные платья - белые с розовыми цветочками, но без шлейфов, и розовые кокошники, - были очаровательны... Невеста была, как полагалось, в русском платье из серебряной парчи, но без традиционной бриллиантовой короны, потому что Иоанчик не был великим князем… Шаферами у Иоанчика были великие князья Михаил Александрович, Дмитрий Павлович, Сергей Михайлович, Сандро Лейхтенбергский и я. У невесты - сербский наследник Александр (ее брат), принц Петр Черногорский и мои братья Константин, Олег и Игорь".

Императорский подвенечный наряд был так тяжел, что невеста с трудом выстояла церковную службу. Сняв вечером серебряные доспехи, она обнаружила раны на теле. Это были только первые тяготы ее нового положения члена Российского Императорского Дома, впрочем, лишением ее традиционной короны ей сразу указали ее скромное место. Но государыня Александра Федоровна, всегда угадывавшая чужую боль и нужду, полюбила красавицу-сербиянку, выросшую без матери, вдали от родины и родных. В месяцы, предшествовавшие революции, когда отчуждение становилось все более явным, императрица с детьми любила навещать Павловск и юную Елену Петровну, которая  сразу после замужества сумела организовать в помощь Сербии и другим балканским странам значительное участие Российского Красного Креста. От семьи Константиновичей был организован санитарный поезд имени княгини Елены Петровны, и она приезжала на Родину в скромной форме сестры милосердия, которая стала для нее привычной и в годы Первой мировой войны. 

"Вечером в тот же день в Стрельне был обед, на который приехал сербский король и королевич, а также шафера. Обед был в Турецком зале. В Стрельне не было электричества, и потому в люстры, висевшие в зале, были вставлены свечи. Во время обеда свечи стали падать на пол, одна за другой. Нам это было очень неприятно. Попадало много свечей. Теперь, после того как произошла революция и Иоанчик пал одной из ее многочисленных жертв, можно считать падение свечей плохим предзнаменованием". ("В Мраморном дворце". Великий князь Гавриил Константинович. с.128-130).

Новый член семьи - жена Иоанчика, княгиня Елена Петровна - взяла не себя попечительство о детском приюте в память великой княгини Александры Николаевны (Санкт-Петербург, Лермонтовский проспект, 51-а). Ее появление стало поводом для возникновения своего маленького двора и присущего ему внутреннего порядка, делопроизводства, в котором молитва, церковь, богослужения стали занимать еще больше места, чем в благочестивой семье Константиновичей.

Первый ребенок появился на свет в Мраморном дворце 8/21 января 1914 года (20.1 - Собор святого Иоанна Предтечи) и наречен был Всеволодом, в память святого князя Псковского (тезоименитство 11/24 февраля). Мало кто помнит, что был князь, родоначальник 1-й династии ярославских князей Всеволод (Иоанн) Константинович, павший в битве на реке Сить. Тело его так и не было найдено, а мощи его прославленных благоверных сыновей кн. Василия и кн. Константина обретены в 1501 году в ярославском Успенском соборе. Славного же храмостроителя и храброго воина князя Иоанна (Всеволода) Константиновича поминают в стихирах служб его святым сыновьям.

Вот как вспоминает князь Гавриил. "Так как Иоанчик был очень религиозен, то братья его дразнили, что его сын родится с кадилом в руке. Поэтому они заказали маленькое кадило, и, как только Всеволод родился, ему вложили кадило в ручку. Так что Иоанчик впервые увидел своего сына с кадилом в руке. В то время, когда  родился Всеволод, отец был в Эрмитажном театре на репетиции "Царя Иудейского"… По случаю рождения первенца офицеры конной гвардии поднесли Иоанчику икону Благовещения".

Когда Иоанн был на фронте, 12/25 июля 1915 года, в Павловске родилась дочь, нареченная Екатериной, в день преподобного Михаила Малеина, небесного покровителя государя Михаила Федоровича Романова. Накануне отмечался день святой равноапостольной великой княгини Ольги, во святом крещении Елены. С началом Первой мировой войны княгиня Елена Петровна предложила организовать санитарный поезд Мраморного дворца, и как сестра милосердия при первой возможности выезжала на фронт, где могла видеться с любимым мужем и его братьями, неся обязанности наряду с другими сестрами. В Сербии и Черногории Санкт-Петербург всегда именовался Петроградом, со дня его основания, поэтому  переименование военного времени еще более сблизило две ее родины-"домины".

"ЧТОБЫ ВОЗВРАТИТЬ СЕРДЦА ОТЦОВ ДЕТЯМ" (Лк.1:17) 

Князь Иоанн родился в Павловске, созданном волею государя Павла Петровича, особо почитавшего Крестителя и Предтечу Иоанна. Многие события жизни царя связаны с этим святым. Можно сказать, что именно боголюбивый и богобоязненный государь обрел для России десницу пророка Иоанна, благословлявшую страну и Царский Дом. Пребывая в Гатчине, молодые Константиновичи поклонялись святыням сего места и посещали мемориальную спальню, где хранилось белье, обагренное кровью Царя-мученика. А святыни собора Зимнего дворца, в том числе мальтийские, были постоянно предметом их поклонения.

Государь Павел Петрович молился в храме святых апостолов Петра и Павла, устроенном в Павловском дворце, но особое усердие проявлял в келейном правиле, проводя длительное время в коленопреклоненной молитве, что стало известно после его гибели, по протертым полам в его покоях перед иконами. Его учитель Порошин свидетельствует о сильных воздыханиях великого князя Павла во время молитвенного правила. После его смерти, по желанию Марии Федоровны, в Фонарике (кабинет, устроенный архитектором Воронихиным в Павловском дворце) были собраны картины исключительно религиозного содержания.

Неудивительно, что именно на окраине Павловска, в Тярлеве, рядом с одним из старейших памятных мест - Фермой, князь Иоанн в 1914 году построит свой княжеский храм Спаса-Преображения, положив еще один камень в создание небесного собора Павловска. Небольшое поселение Павловск было насыщенно святынями не менее, чем Царское Село, Кронштадт или Петергоф. Религиозность князя Иоанна проявилась не только в его увлечении церковным пением, сочинении богослужебной музыки, любовью к богослужениям и старинным иконам, но и в уклонении от светской жизни, спортивных и гвардейских развлечений, участии в трезвенническом движении, мужественном исполнении воинского долга, попечении о вверенных ему Божией волей людях, дворцах, обо всем том, что составляло их бесценную коллекцию.

Примером "личного" храма была придворная церковь, построенная рядом с Путевым дворцом в Стрельне по желанию императора Петра I. В ней бережно сохранялись не только его мемориальные вещи, но и придел, перенесенный из Екатерингофа, в котором царь венчался с будущей императрицей Екатериной Алексеевной.

Расположенная на возвышенности, напоминающей гору Фавор, церковь не только именовалась как и памятное государю Петру Алексеевичу с детства Преображенское, но переносила в апостольские времена, когда с Господом в момент Преображения был и апостол Петр. Одной из святынь храма был перламутровый в серебряной оправе крест, привезенный из паломничества в Святую Землю владельцами Стрельны, великой княгиней Александрой Иосифовной и великим князем Константином Николаевичем. Оба они пережили высокие духовные состояния, посещая места земной славы Господа. Рубка от фрегата "Громобой", на котором они совершали паломничество, украшала Стрельнинский парк, к радости подраставших мальчиков, конечно, не представлявших, что это святыня. До поры и времени святость многих вещей была сокрыта от них, но дети воспринимают благодать непосредственно, не как взрослые. Так же, как некоторые семьи собирают капитал, недвижимость, драгоценности, желая передать это детям, семья Константиновичей обретала духовный капитал, святыни бесценные, "недвижимость" сакрального характера.

С южной стороны Константиновского дворца в Стрельне находилась скульптура архангела Михаила, поражающего дракона. Князь Иоанн рано ощутил смерть как продолжение жизни, строгий экзамен, пройти который суждено всякому. В "путь всея земли" он провожал деда, великого князя Константина Николаевича (1893), двоюродную молодую греческую сестру Александру Георгиевну (1893), государя Александра III (1894) и многих других. А накануне своей свадьбы - бабушку Александру Иосифовну, скончавшуюся в день его именин (1911). Грозный воевода, предводитель небесных воинств архангел Михаил был неотделим от великолепного величественного дворца, как неразделимы свет и тень, как взаимопроникают любовь и ненависть, как неразлучны жизнь и смерть.

Но самыми драгоценными дарами, доставшимися князю Иоанну, были не дворцы и коллекции картин и скульптур, а смирение и покаяние, которые многими воспринималось без должного  понимания. Он не умел говорить пустое и формальное, и на встречах в Первом кадетском корпусе, торжества которого посещал как почетный выпускник (корпусной храм был посвящен святому Иоанну Крестителю), говорил просто и коротко, совершенно не заботясь о торжественности и представительности. Так же было и в других случаях: на торжествах открытия памятников, закладки церквей, в дни государственных и православных праздников.

Повзрослев, он обрел дар краткого, точного, энергичного слова, в котором нет самолюбия, самолюбования, а только та истина и та мудрость, что открывается смиренному и послушливому. Князь Иоанн обратился к "Благообразному Иосифу", сочинив музыку на канонический текст, но прошло время, и он увидел отца в роли Иосифа Аримафейского на сцене Эрмитажного театра. Впечатления были так сильны, что он написал отцу, автору драмы "Царь Иудейский", письмо, несмотря на то, что они жили под одной крышей в Мраморном дворце. "СПБ. Мраморный. 13 ноября 1913 г. Дорогой Папа. Я много думал, много слыхал про "Царь Иудейский", но то, что мне удалось вчера слышать и видеть, превзошло все мое ожидание. Ты сам знаешь, что я глубоко верующий, но вчерашнее меня еще больше в ней (в вере - ред.) утвердило. Дай тебе Господь силы докончить начатое святое дело. Ты многих неверующих приведешь  к вере Христовой… Крепко тебя обнимаю. Твой Первенец".

ТРИЕДИНСТВО МАЛЬТИЙСКИХ СВЯТЫНЬ

Судьба Десницы святого пророка Иоанна, Животворящего Креста Господня и Филермской иконы Богоматери, чудом сохраненных в годы богоотступничества, связаны не только с Россией, но и другими православными странами. Иоанн Константинович предуготовил место тайного убежища святынь. В 1912 году с женой, Еленой Петровной, он собирался посетить Цетинье. Из-за сложного международного положения визит был перенесен на 1913 год и тоже не состоялся. Россия избегала провокаций, которые готовились, чтобы втянуть ее в войну.

Русский князь и его жена-черногорка приняли участие в строительстве и благоукрашении храма-"задушбины" во имя святого великомученика Георгия, семейной усыпальницы сербской королевской династии, построенного в семейном имении Карагеоргиевичей Опленце, недалеко от Тополы. Из России в 1912 году через Грецию был отправлен колокол "Иоанн", предназначавшийся для строящегося храма. День основания храма, 24 сентября 1912 года, был и датой интронизации короля Александра, брата княгини Елены Петровны, которому отец передал престол. 30 сентября 1912 года началась Балканская война, принесшая множество испытаний. В том числе тяжелое заболевание короля Александра тифом и эвакуацию многотысячной сербской армии на остров Корфу. Рушились государства, перемещались границы, массовая гибель людей стала обыденным явлением. Прибыл ли дарственный колокол по назначению? (Чудесным образом сохранился колокол, подарок Константиновичей в разрушенной во время Второй мировой войны штутгардтской православной церкви святителя Николая).

В Цетинье на средства русского Императорского двора было основано и содержалось несколько образовательных учреждений. В том числе Богословское училище и Девичий институт.

Князь Иоанн так писал матери из Орианды о любимой Покровской церкви, построенной их дедом: "Мне бы очень хотелось, чтобы ты посмотрела эту дивную церковь. В ней так хорошо молиться, что прямо-таки не могу сказать. В алтаре есть икона, скорее картина, прямо нарисованная на потолке, изображающая Покров Пресвятой Богородицы. Это чудная икона. Когда батюшка ходит, то фимиам поднимается вверх прямо к этой иконе, и она вся покрывается облаком. В это время на меня нападает чудо - молитвенное настроение. Вообще, когда пребываешь в этой церкви, то, как говорил поэт: "Тогда смиряется души моей тревога, тогда расходятся морщины на челе, и счастье я могу постигнуть на земле и в небесах, и вижу Бога". (Неточная цитата из стихотворения М.Ю. Лермонтова "Когда волнуется желтеющая нива").

Первый владелец Павловска, государь Павел Петрович обрел святыню, тяжесть несения которой можно сопоставить с тяжестью Крестного Пути Господа. Сия величайшая тайна Богоприимства открывается только в малой мере: трагической судьбой убиенного императора Павла, трагической кончиной двух его дочерей, благословленных им на замужество святыней и вскоре скончавшихся. Трагической судьбой Русского государства, Сербии, которую император Александр III называл "единственным искренним другом". Но во всех этих видимых глазу трагедиях  скрыта еще одна сторона святости пророка Иоанна. Не только сухая пустыня, сугубое покаяние, воздержание и аскеза. Но и райский сад, плодоношение и разрешение неплодства через послушание Богу и Его воле.

Народный славянский эпос предвосхитил образ процветшего креста. Житие святого Симеона Сербского включает поэтический рассказ о видении ему райского дерева, цветущего и плодоносящего на прекрасной горе. Много веков и испытаний образ этого рая земного (Святой Горы) и плодоношения древа питали веру, и на вере основанную сокровенную до времени государственность сербов - Феодулию, которую святой Савва прозрел как единственную Богом установленную государственность.

Последний владелец Павловска князь Иоанн послушно шествовал, невидимо направляемый десницей пророка и Животворящим Древом Господним, подчас заставляя окружающих уступить и настаивая на том, что всем казалось немыслимым и нелепым. Именно князя Иоанна оптинские старцы благословили иконой Божией Матери Казанской. Он отправляет телеграмму смертельно раненому брату Олегу: "29 сентября 1914 г. От всей души поздравляю дорогого Георгиевского кавалера. Бесконечно горд за обоих. Хранит тебя Казанская Богоматерь. Иоанн" (в Павловске уже строилась церковь-усыпальница Константиновичей с нижним приделом во имя Казанской иконы).
Может быть, мы со временем узнаем, почему князь Иоанн хотел принять монашество, и не сербская ли история научила его, не святой ли Савва, в миру сын князя сербского Радул, открыл ему тайну идеального осуществления власти: только раб Божий может быть мудрым властителем, мужественным воином, распорядительным чиновником.

"КРЕЩЕНИЕ ПОКАЯНИЯ ДЛЯ ПРОЩЕНИЯ ГРЕХОВ" (Лк. 3:3)

Религиозность князя Иоанна была необычна даже для этой великокняжеской семьи. Монастыри и церковь были не где-то отдельно и далеко, а непосредственно включены в их повседневную жизнь. Рядом с имением Стрельна была Троице-Сергиева Приморская пустынь, посещение которой описано в письме сестры, княжны Татьяны князю Иоанну. "Стрельна. 3 июля 1908 г. Дорогой Иоанчик! …После ужина мы все пошли гулять - через поля, куда пролезли, Мама тоже, под забором. Ходили в пустынь , вернулись большой дорогой… Когда мы шли туда, попали в болото и не знали, как пройти, - а тут играли парни в городки. Увидя наше неудобное положение, они построили нам мост, сложив вместе палки. Папа спросил их, где они научились такому хорошему обращению с дамами, они отвечали: "В Сергиевой монастырской школе" - "Кто же вас научил?" - "а у нас попечитель Дмитрий К." - папа, шаркнув ногою, сказал, "а я его брат" - "так точно, мы знаем". Мы все, и мы, и они очень смеялись".

Планируя в 1905 году летние поездки, великий князь Константин пишет сыну Иоанну: "Лето мы предполагаем провести на этот раз в Павловске. Пожалуй, вы будете жалеть, что попадете туда, а не в Стрельну, которую предпочитаете. Надо же жить в поместье, когда оно вам принадлежит, да еще такое превосходное, как Павловск, с его историческими и семейными воспоминаниями, его редкостями и сокровищами и бесподобным парком. (19 апреля 1905 года). В свою очередь, летом 1902 года князь Иоанн сообщает отцу: "Сегодня в монастыре служит отец Иоанн Кронштадтский, и по этому случаю там очень много народу". Кронштадтский батюшка, как и Константиновичи, любил этот монастырь, лежащий на взморье, откуда открывается прекрасная панорама Санкт-Петербурга.

Настоятель пустыни архимандрит Игнатий (Малышев) был участником всех великокняжеских семейных событий: молился о болящих, опекал храмы семейной усадьбы, приглашал на монастырский чай с медом и вареньями, служил напутственные молебны. Именно в пустыни подвизался отец Сергий (Дружинин), один из духовников семьи. Семья Константиновичей принимала участие в строительстве пустыни, в попечении о ее школах и госпиталях.

Их любимая бабушка, великая княгиня Александра Иосифовна, многократно встречалась с настоятелем этого монастыря архимандритом Игнатием (Брянчаниновым). 9 ноября 1857 года, отъезжая на место нового назначения, святитель Игнатий посетил с прощальным визитом великокняжескую семью и имел продолжительную беседу с великой княгиней Александрой Иосифовной. Ее дочь, королева эллинов Ольга Константиновна, состояла с ним в переписке, когда он был епископом Кавказским.

Следующим настоятелем стал духовный сын мыслителя и писателя, также нареченный Игнатем и отличавшийся многими дарами, в том числе духовными. Отец Игнатий (Малышев) скорбел о судьбах православных балканских народов, собирал значительные средства для богослужебных предметов и книг, сам написал 73 образа для иконостаса, изготовленного в пустыни, за что получил титул почетного гражданина Сараева. Изгнанники-сербы были желанными гостями Троице-Сергиевой пустыни, в их числе архимандрит Дутич, Савва Касимович, митрополит Боснийский, и митрополит Сербский Михаил. 

Первая школа трезвости для сирот и детей из неблагополучных семей была организована в пустыни и руководил ею иеромонах Павел (Горшков), а попечителем был великий князь Дмитрий Константинович. Он подавал пример трезвости, активно участвовал во всех трезвенных начинаниях. Князь Иоанн участвовал в делах Стрельнинского попечения о трезвости, организованного в 1898 году, и после кончины отца возглавил мощное всероссийское движение христиан-трезвенников, а его небесный покровитель считается одним из самых сильных борителей пагубных страстей пьянства и блуда.

Последним совместным делом отца Игнатия (Малышева) и великокняжеской семьи стала организация приюта для детей идиотов и эпилептиков во имя Царицы Небесной, на месте явления Божией Матери болящему отроку Коле Грачеву. Ныне обретена могила Николая, принявшего в пустыни постриг и погребенного у алтаря храма преподобного Сергия Радонежского.

Оптиной пустыни, в которой окормлялся отец, и старцы которой молились о молодом князе Иоанне, он посвятил немало сил и времени. Далеко эта пустынь расположена от Приморской, но духовно они произросли из одного корня. Недаром святитель Игнатий (Брянчанинов), ища духовного пути, обрел его через наставничество отца Леонида (будущего оптинского старца Льва). Образ служения двух святых - Нила Сорского и Иосифа Волоцкого - разрешился через несколько веков соединением молитвенного созерцания с окормлением страждущих мирских в практике двух этих пустынь, которые превратились, как и пустыня святого пророка Иоанна Крестителя, в купель духовную для тысяч и тысяч. Проживая на даче в селе Нижние Прыски недалеко от Оптиной пустыни, отрок князь Иоанн был удостоен чести пребывать в скиту, разделяя его устав и распорядок дня с насельниками, святыми старцами.

ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ

Князь Иоанн, не любивший пространно изъясняться, в письмах родным подробно, со всеми мелочами, описывает случаи смерти, свидетелем которых ему пришлось быть. Казалось, его интересовало все: обстоятельства, окружение, причины, страдания или смирение перед смертью почившего и его родных. Особенно занимал его случай самоубийства ребенка, произошедший в небогатой и нескладной семье огородника. Мальчик плохо учился, замечен был в воровстве, вранье, за что не раз получал плеткой отцовские наставления. Случилось самоубийство на пятой неделе Великого поста, когда мальчик говел и собирался исповедоваться.

Вскоре братья узнали о трагической гибели великого князя Сергея Александровича. Из письма отцу: "Я много о Тебе думаю это время. Видал ли Ты  части тела, которые от него остались или нет? Я пишу Тебе, потому что знаю, как Ты любил покойного и затем, чтобы отлить душу мою на покаяние. Смерть дяди произвела на меня большое впечатление". Отец  делится с сыном своим горем: "Меня как громом ошеломило и в первую минуту от неожиданности известия и его страшной правды не почувствовал и горя… Скоро я, конечно, осознал, что лишился дорогого друга детства, с которым был связан тесной дружбой целых 35 лет…. Мы с Мама решили, что мне надо немедленно ехать в Москву к смертным останкам друга и к бедной его вдове….Другие родные не могли ехать: всем было запрещено Государем трогаться отсюда в виду намерений злоумышленников перебить и других великих князей. Но на мою телеграмму Царь по телефону прислал мне разрешение ехать… Мне сказали, что от бедного дяди осталось немного: часть туловища с правой ногой и рукой, головы, сердца и левой руки с частью ноги не было. От кареты остались только колеса… Кучер получил 79 поражений, его подняли в беспамятстве, и отвезли в госпиталь, где он очнулся. Чтобы его не расстраивать, ему сказали, что дядя спасен, и тетя, навестив его, передала ему поклон покойного и не сказала, что он погиб. Когда и он умер, тетя распорядилась, чтобы с дядей Сергеем на панихидах поминали и  Верного слугу его Андрея" (18 февраля 1905 года).

Отдаленные от родителей тысячами километров, дети, как сообщающиеся сосуды, разделают с ними все горести и опасности: "Вот в Ялте - то у нас дела не очень важные. Толпа хотела два раза идти в Ливадию, но, слава Богу, не пришла. Я подумывал уже о смерти. Укокошат еще как-нибудь и готово дело. В городе перебито масса стекол. Магазины разграблены… Толпа двинулась к тюрьме (выпустила преступников), подожгла тюрьму… Затем двинулись по набережной, разбивая окна магазинов, начался грабеж. Босяки входили к портному и надевали готовые платья. Ялту теперь и узнать нельзя".

Дети в этой семье много и серьезно болели, а маленькая Наталия, прожив только три месяца, скончалась от менингита 10/23 мая 1905 года. Болели и взрослые, в том числе дедушка. Князь Иоанн видел его, отличавшегося в молодости кипучей энергией, неутомимостью, разнообразными интересами, а в последние годы жизни парализованного, лишенного речи и возможности самостоятельного передвижения немощного старика. Он всей душей стремился увидеться со второй гражданской женой и детьми, но болезнь и опека "законной" семьи лишали его этой возможности. Ярости его не было предела, что не способствовало выздоровлению.

Его жена, великая княгиня Александра Иосифовна, тяжело заболела и умирала в 1893 году. Но, по молитвам отца Иоанна Кронштадтского, исцелилась, пережила своего спасителя и с 1903 года ослепла. К удивлению родных, как отмечал в своих дневниках и ее сын Константин, немощь физическая и слепота не удручали ее и не лишали высокого духовного настроения, религиозного подъема. Князь Иоанн, его сестра Татьяна (будущая игумения), дяденька великий князь Дмитрий Константинович были ее постоянными посетителями, чаще, чем другие члены семьи. 

Двоюродный брат, королевич греческий Георгий, рассказывал им о нападении на государя во время кругосветного путешествия, которое быстрой реакцией греческого принца было предотвращено. А его отец, король эллинов Георг, спокойно перемещаясь без охраны по стране, которую любил и стремился к ее процветанию и укреплению, пал от руки убийцы. Смерть в самом близком окружении князя подстерегала и младенцев, и старцев, и заботящихся о своем здоровье, и пренебрегающих им. Строгая охрана или полное доверие к соотечественникам не были препятствием для трагического и не поддающегося человеческому разумению исхода.

Мальчики-княжичи мечтали о воинском служении, подвигах, о смерти за Родину больше, чем о наградах, чинах, продвижении по службе. Промыслительно их паломничество перед самой войной в июле 1914 года во Псков, посещение Свято-Троицкого собора, благословение древних князей и их святынь, благословение самой великой княгини Ольги, на родине которой их заботами был построен храм. Благословение было преподано и родителями перед отправкой на фронт. Эти дни подробно описаны в воспоминаниях князя Гавриила.

Но вот письмо князя Иоанна: "27 августа 1914 года. Вам везет. Вам письмо. Господь удивительно хранит меня. Я глубоко верую в Него и еще больше, чем раньше. Бой под Креупишкиным никогда не изгладится из моей памяти. Бедный Дитрих. Все они погибли героями. Чаще  телеграфируйте мне о Дуси  (жена И.К.), Храни Вас Господь. Я здоров и глубоко верю, что Господь благословит нас, братьев…Трудно описать чувство, когда находишься в бою. Страх, который стараешься побороть и, вместе с тем, хочется маску сделать. Я все время был ординарцем у начальника дивизии. Мог быть убит как угодно. Шрапнели летели над головой, но Бог меня спасал. Скверное чувство  теперь сидеть здесь, когда братишки в опасности. Подчас ужасно бывает тяжело. Я не мог Вам писать всего. Даст Бог, после расскажу… Часто думаю о тебе, дорогая Мама, как тебе, должно быть, тяжело, что мы, дети, идем против твоих же. Часто молюсь о тебе. Если мы все живы, то я считаю, что это благодаря тому, что я завещал, чтобы ежедневно шла в Мраморном (в нашей комнате) литургия о здравии всех нас, братьев… Вера помогает во всем. Во время войны особенно чувствуешь. Итак, до свиданья, Отец".
После 1 марта 1917 года их жизненный путь становился все уже, все определеннее проступал трагический конец и насильственная смерть. Отречение от прав престолонаследия, ужесточение условий проживания, скитание по съемным квартирам, когда собственные вещи можно было забрать из дома только через верных слуг, которые "воровали" для князей их же белье, теплые вещи, документы и фотографии. Сцены насилия и унижения, торжество зла, все это уже было, и предсказано было в русском переводе книги "Царство толпы", изданной их дяденькой еще после беспорядков 1905 года. Подзаголовок этой книги Леблона и Тарда - "Из истории Великой французской революции" - открывал для России опыт, который лучше не повторять. "Только невежественные люди обещают человеку счастье... Все отличительные свойства толпы - нетерпимость, раздражительность, неспособность хладнокровно что-нибудь обсуждать. Она много говорит о своих правах и ни слова о своих обязанностях... Чтобы иметь успех у толпы, надо бить ее по нервам, оглушить ее и, не дав ей времени опомниться, сейчас же собирать голоса... Бесноватые, эпилептики, юродивые, галлюцинаты имеют большую власть над толпой, В обыкновенной время их запирают, но в дни великих смут толпа выбирает их своими вожаками... Характерная черта толпы - это недоверие к своим избранникам. Не успеет она почтить кого-нибудь выбором, как уже начинает подозревать в том, что он продал ее... У республики есть одно преимущество, - говорил Камиль Демулен, - что мошенников можно вешать... Четыреста клубов, под главенством одного в Париже, накрыли страну, как сетью. Это была единственная, организованная власть в стране. Устраивая везде смуты, поддерживая анархию, она сама организовалась, крепко сплотилась и завела суровую дисциплину... Ни одна монархическая полиция не додумалась до того, чтобы заставить человека носить паспорт в кармане вместо носового платка и требовать его у каждой тумбы. Но его выдавали не всем, и тот, кто не получал его, лишался всех гражданских прав. Он был вне закона... Свобода требует уважения к чужим правам, а уважать их толпа органически не способна... Сохрани Бог, чтобы свободная Россия не пережила такой истории, которую пережила Франция во время великой Французской революции". ( Из книги "Царство толпы").

Князь Иоанн Константинович молился, приносил покаяние, исповедовал грехи и каялся в прегрешениях предков, упавших на головы их поколения. Весной 1917 года почти непрерывно служились литургии в Павловском дворце, в храме Марии Магдалины, в Спасо-Преображенском храме Тярлево. Архиерейские службы, панихиды, совершавшиеся по убиенным на поле брани и не забытым родными и князем Иоанном. Братья были молоды, любили жизнь, окружающих, Родину, но любили Бога более, чем все остальное. Поэтому князь Иоанн, в рамках той власти, которая дана была ему от Бога, требовал выполнения воинского долга, послушания, выполнения своих обязательств перед обществом, добиваясь наказания за расхлябанность, дерзость, недисциплинированность подчиненных, а особенно военнообязанных.

Господь привел князя-мученика в конце жизненного пути в уральский город Алапаевск, в котором ему дано было счастье посещать Свято-Троицкий собор и исповедоваться у протоиерея Димитрия Диева. Дано было счастье жить вместе, молиться с великой княгиней Елизаветой, которую князь Иоанн любил, почитал и жалел в ее вдовстве. Она особенно укрепляла его в смирении и послушании Божией воле.

Князь Иоанн, так любивший имя Елизавета и просивший мать, великую княгиню Елизавету Маврикиевну, назвать им новорожденную сестренку, разделявший с великой княгиней Елизаветой Федоровной ликование прославления святых, торжество храмостроительства, радость попечения о Камчатском братстве, был в грозный смертный час рядом с ней.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования