Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
21 апреля 17:04Распечатать

Михаил Ситников. СТРАСТНАЯ: ПАМЯТОВАНИЕ О СМЕРТИ И О ТОМ, ЧТО ЕЕ НЕТ. Вознося об усопших молитвы, мы прямо подразумеваем непрерывность жизни бессмертной сущности человека


В церковной традиции православных начавшаяся Страстная неделя призвана символизировать последние дни земной жизни Иисуса Христа. Полагающийся в эти дни особо строгий пост и посещение богослужений вкупе с церковной символизацией близящейся казни Богочеловека, кроме всего прочего, призваны напоминать верующим о смерти. Смерти тела как естественного завершения земного этапа жизни любого человека. Памятование о смерти, о том, что не бесконечны наши нынешние переживания радости и печали, что все богатство – накопленное материальное и творчески созданное – духовное и культурное, остающееся после нашего ухода, перестает иметь к нам какое-либо отношение. Больше того, в посмертье человек не обладает уже ничем, что составляло в земной жизни его достоинство или позор, ценность или вредность. Все это, оторвавшись от локализации своего смысла в жившем среди нас человеке, существует затем невидимо и абстрактно – как память о нем, как влившиеся в общий котел его труды и каверзы. То, что называется наследием или наследством, конечно же, может служить и служит другим людям в их жизни на земле. Но что сам-то ушедший, оставивший здесь все, что только можно себе представить?

Естественный страх людей перед смертью обернулся в психике современного среднестатического человека парадоксальной способностью не помнить о неизбежной для каждого развязке жизни. Земное человеческое сознание с представлением о себе как физическом теле, наделенном рассудком и массой иных свойств и качеств такой личности, почти никогда не способно отделить все это от самого себя. Но и рассудочные способности, и опыт, и таланты, не говоря о недвижимости, степенях и медалях, – это как раз то, что исчезает для человека вместе с прекращением жизни тела. Однако, как свидетельствуют практически все религиозные традиции, а теперь для не обладающих даром веры подтверждается и наукой, человек со смертью тела не исчезает. Некое выходящее за пределы земных условностей сознание его продолжает существовать. Или, как называют это верующие люди, – душа его покидает тело.

Все религиозные учения призывают человека относиться к смерти внимательно – "памятовать" о ней, то есть не навязчиво вспоминать и паниковать или спохватываться иногда, а жить с принятой душой неизбежностью покинуть однажды тело. И со всеми проистекающими отсюда следствиями, заключенными в том, как жить.

Физическая смерть относится к тем явлениям нашей жизни, о которых мы несомненно знаем, но не ведаем их. Поэтому более-менее понятно, что же представляет собой человек (душа) в своем посмертье, может быть только тем, кто в силу каких-то причин переживал состояние клинической смерти или подобные ему измененные состояния сознания (ИСС), которые остались трансформированными в память в системе ее земных образов. То, что после смерти человек не исчезает, для таких людей становится несомненной частью их личного опыта, почти всегда изменяющего их дальнейшую жизнь. А состояние ощущения бытия в отрыве от привычных функций телесного существования – опытом еще более ценным, потому что в состоянии, близком к тому, человек и являет собой свою истинную сущность.

В абсолютном большинстве религиозных традиций, в том числе в христианстве, указывается на большое значение не только памятования о собственной смерти, но и участия в посмертной судьбе близких. Чины молений и молитвы в православии об усопших прямо предполагают, что наши действия в отношении тех, кто покинул землю, для них необходимы и важны. Понятно, что речь идет не о распадающихся останках или прахе покойников, назначение которых лишь в том, чтобы конкретно адресовать молитвы живых об ушедших. В почтении к отеческим гробам, которые всегда скрывают тлен от его лицезрения, не только верующие, но и нерелигиозные люди порой интуитивно ощущают лишь символ. Но символ чего и кого? Ведь в данном случае это не поклонение останкам, которые признаются сакральными в религиозной архаике.

Судя по отношению живых к усопшим, получается, что и память о них, кроме присутствующей в ней благодарности, становится тоже как бы символом или образом живущих там, за чертой. Вознося об усопших молитвы, которые отличаются от молитв за живущих на земле всего лишь одним словом - "усопшие", мы даже не косвенно, а прямо подразумеваем и непрерывность жизни бессмертной сущности человека. Просто одни из нас по эту сторону очень условной с позиции безусловной вечности границы, а другие – по ту. "Поминовение усопших родственников введено в нашу христианскую религию на основании воспоминаний…", - писал в позапрошлом веке Забылин в своем труде "Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия". Он подробно описывал все обрядовые тонкости поминовения, не упуская мельчайших деталей, цитировал достоверные тексты молитв. Но и академический труд, ставший сегодня библиографической редкостью, в отличие и от самих покойных, и нас – пока живущих, относится только к одной стороне от черты – тленной. Поэтому все в нем – обряды, тексты, уставы – второстепенны и лишь сопровождают нечто невысказанное. В то время, как люди – живые и уже ушедшие – это единое человечество, пусть и разделенное до времени условной чертой.

Символизм, которым всегда проникнуты традиции, а в первую очередь – религиозные, подразумевает не формальное следование положенным обрядам, а личное осмысление и осознание их, предваряющее акт личного творчества. Существует он и в Страстной неделе, где Великий понедельник с проклятием Иисусом бесплодной смоковницы – это о нашей жизненной практике, чаще всего приносящей лишь тленные плоды, а значит – не приносящее их. Великий вторник с обличением Христом фарисеев и притчами о дани кесарю, о воскресении мертвых и Страшном суде, о десяти девах и талантах – это о лимите времени и сил, которые прикладываются чаще всего не по назначению. Великая среда с предательством апостола Иуды и умащением миром ног Иисуса в преддверии смерти грешницей – об обманчивости значения земного статуса и частом несовпадении с ним истинного делания. Великий четверг с Тайной вечерей, молитвой Иисуса в Гефсиманском саду и омовении ног ученикам – об участии недоступного нам высшего уровня мира в нашей жизни и непостижимом для нас отношении к нам из-за черты. Великая пятница с осмыслением страшной несправедливости незаслуженных мук и казни Иисуса, и с переходом в Великую субботу – покиданием Богочеловеком этого мира, дабы свидетельствовать Своим Воскресением, что смерти нет.

Таким образом, Страстная неделя видится не просто, по мнению многих, печальным и мрачным периодом в преддверии Воскресения, а ежегодным освежением памятования верующих смерти, которой… нет. Хотя всем и каждому, чтобы окончательно войти в полноту человечества, суждено пройти через физическую смерть, оставив разделяющую всех нас черту позади.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования