Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
14 декабря 17:11Распечатать

Михаил Пожарский. ПАРАДОКСЫ СОВРЕМЕННОГО ИРАНА. Если исламский мир консолидируется, он, несомненно, образует новый «полюс» на мировом геополитическом пространстве


Недавние антиизраильские заявления нового президента Ирана Махмуда Ахмадинежада вызвали закономерный ажиотаж в среде просвещенной мировой общественности. Выпады Ахмадинежада были направлены в сторону Израиля, и, по словам дипломатов разных стран, носят ярко выраженный антисемитский характер. Все это дало повод для нового витка обсуждения вопроса о том, является ли Исламская Республика Иран террористическим государством, заслуживающим соответствующих бомбометательных последствий со стороны США.

Данная статья, само собой, не претендует на статус исследования политологических и религиозных особенностей Ирана. Скорее, это просто краткий очерк, посвященный некоторого рода политическому "парадоксу", которым, на наш взгляд, является Иран, как для Запада, так и для мусульманского мира. Стараниями российских СМИ представления среднестатистического россиянина об исламе являют собой нечто среднее между триллером и сказкой. Словосочетанием "исламский фундаментализм" вполне можно пугать детей.

Если рассматривать Иран с точки зрения политологии – демократия там есть, в виде пресловутого "разделения властей", известного со времен европейских гуманистов, а также выборной основы правящих и законодательных органов, предусмотренной и исламским правом. Но дело в том, что стандартные политологические критерии, так или иначе, оказываются неприменимы к иранской ситуации. Европейская политологическая наука рассматривает власть как инструмент чисто светский, административный, призванный обеспечивать экономическое и правовое благополучие своих граждан. Тогда как в Иране, Исламской Республике, восприятие власти оказывается традиционным для мусульманских стран – власть там легитимизируется религией и является закономерным продолжением, проводником религиозных принципов в жизнь общества. Ислам Ирана шиитский и, соответственно, диктует свои сложные идеологические и исторические законы.

Европейская демократия – не чета демократии античной. В античном мире современные демократические идеи именовали "охлократией" и относились к ним без особого почтения. Там была существенная разница между демосом и плебсом. Исторически, выборное право, когда оно существовало, всегда ограничивалось сословными, имущественными, образовательным и многими другими цензами (кстати, женщины правом выбора никогда не обладали – это тоже немаловажно). Все эти ограничения были сняты только в ХХ веке, да и то даже не в начале. В древнем мире языческое мировоззрение априорно не предполагало возможности человеческого равенства. Католическое средневековое деление общества на три сословия (духовенство, рыцарство, крестьяне) также этого не предполагало – перед Богом, конечно, равны все, но некоторые все-таки равнее, им Бог дозволяет править. Протестантская этика разрушила власть европейской католической иерархии тезисом о том, что каждый христианин является священнослужителем – т. е. "посредники" от духовенства остались не у дел. Следующим логичным шагом стало свержение "Богом данной администрации" – т. е. аристократические полномочия со временем становились мировоззренчески и религиозно нелегитимными. В итоге, все закончилось либерализмом и демократией.

Европейская демократия – продукт длительного исторического процесса, капля по капле новые ценности впитывались и растворялись в новых поколениях европейцев. А для приезжих они понятны отнюдь не всегда, о чем, в частности, свидетельствует недавний кризис с французскими иммигрантами. Стоит ли говорить, что страны Ближнего Востока никогда не подвергались подобным длительным историческим трансформациям.

Шииты, известные также под именем алидов, – старейшая исламская "оппозиция". В качестве иллюстрации невежества, бытующего в российском обществе относительно ислама, вспомню фразу, услышанную мной от специалиста-арабистки на лекции одного очень известного московского востоковедческого вуза: "Шииты – это такие мусульмане, которые считают, что Аллах был не прав, выбрав пророком Мухаммеда, надо было Али". Если подобное говорят ученые с кафедры государственного вуза, чего же ждать от журналистов?

Разумеется, это определение шиизма неверно. Очевидно, что духовное спасение является абсолютной ценностью для всякого правоверного. Сунниты признают ценность общины, если община неустанно исполняет и распространяет Закон, принесенный Пророком. Соответственно, община прокладывает себе путь к спасению. Решения являются общим делом авторитетных представителей исламской иерархии. Отсюда, в частности, логично проистекает возможность построения Всемирного Халифата, ко всеобщему всемирному благу.

Шииты же вовремя задумались: если для того, чтобы наставить людей на путь истинный, потребовался Пророк Мухаммед (как известно, иудеи и христиане в исламе считаются неверно понявшими Божие послание), то и далее вести правоверных по этому пути должен тот, кто так или иначе, напрямую "транслирует Божию волю". Таковым был признан Али, приходившийся Мухаммеду и двоюродным братом, и мужем его дочери – Фатимы. Таким образом, три предшествовавших ему праведных халифа, видимо, стали для шиитов нелегитимными. Представители рода Али сформировали правящую шиитами линию из двенадцати имамов, последний из которых исчез в IX веке, стал "скрытым". И руководит он из "сокрытия". С тех пор шиитами также правят имамы, являющиеся своего рода "местоблюстителями" до того времени, как вернется двенадцатый "скрытый" имам и в качестве Махди, мессии, установит мировую справедливость (затем явится Иса, а там уже и до Страшного Суда недалеко). Решения имама, соответственно, это Божия воля, они не обсуждаются.

Интересная трактовка шиизма была дана в книге "Орден ассасинов" Маршалла Ходжсона – мол, сунниты в соответствии с авраамической традицией воспринимают время, мировую историю, как некую прямую линию. А шииты с их имаматом делят историю на циклы, в каждом из которых разыгрывается история с Пророком (роль пророка исполняет имам), и правоверные противостоят окружающему языческому миру (роль язычников исполняют все, кто не верит в имама).

Религиозная борьба вообще традиционное занятие шиитов – они практически всегда находились в жесткой оппозиции к суннизму, чаще партизанской. Шиитских сект великое множество и великое множество взглядов на ислам в общем и на имамат в частности. В хадисе, приписываемом Мухаммеду, говорится о семидесяти трех мусульманских сектах, из которых спасется одна, а все остальные отправятся в известное место. Разбирать каждую из этих сект не представляется возможным, да и не надо. Суть в том, что шииты веками шли вслед за своими духовными лидерами, не подвергая их критике, – решения богоизбранного имама лежат вне компетенции европейского "рацио". Таков и современный Иран.

Исламской Республикой Иран (ИРИ) шахский Иран стал после революции 1979 года, когда бразды правления взял в свои руки ныне легендарный имам Хомейни. Ждать от ИРИ демократии, подобной западной, – сущая иллюзия, историческая и религиозная невозможность. Поэтому все рассуждения о демократичности или недемократичности Ирана суть спектакль, разыгрываемый серыми кардиналами политического пиара в тех или иных целях. Реально правит там рахбар – духовный лидер, одни из соратников покойного Хомейни – аятолла Али Хаменеи. Титул не наследственный, а выборный (выбирают богословы из Совета экспертов). Официально он не правит, а только управляет делами уммы, но на практике, мало что происходит без его ведома. Президента выбирают лишь на четыре года, преимущество фактической теократии в том, что факих бессменен – это дает возможность стране вести длительную и расчетливую политику, не отвлекаясь на дрязги различных политических сил, то и дело меняющих курс, чтобы через четыре года опять принять иной вектор движения. Бессменный лидер может спланировать политику на двадцать лет вперед, вовремя корректируя оную, исходя из сложившейся мировой ситуации, используя различных президентов как исполнителей на определенном этапе своего плана, подбирая президента, наиболее подходящего под задачи четырех или восьмилетнего этапа – собственно, президент это ведь исполнительная власть, не так ли?.. Однако и власть рахбара не является абсолютной – при необходимости она может быть ограниченна Наблюдательным советом.

Хатами подходил для этапа, когда Ирану надо было отвечать критериям "либеральности", когда требовалась прозападная коррекция социального и экономического аппарата. Когда же государство набралось сил для реализации ядерной программы, на сцену выпустили Махмуда Ахмадинежада – человека совершенно иного склада, бывшего военного, одного из командиров контрразведки Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Это такая идеологическая режимная военная организация, не подчиненная напрямую армии и даже президенту – только рахбару. В качестве примеров таких организаций можно вспомнить SS – впрочем, совсем не обязательно наделять КСИР соответствующим негативным оттенком, просто это первое, что пришло в голову. В свое время деятельность на посту мэра Тегерана Ахмадинежад начал с запрета строительства "Макдоналдса" и "Бургер Кинга" – фактически осуществил давнюю мечту многих антиглобалистов. Заняв же президентскую должность, он начал с известных агрессивных заявлений в адрес Израиля. Уместнее будет сказать, что должность президента ему присудили – Наблюдательный совет своей вышестоящей властью исключил из президентской гонки всех кандидатов за исключением восьми, в том числе бывшего президента Рафсанджани. Выборы в Иране – дело очень странное, до сих пор не утихают споры на тему, что же они собой представляют. С одной стороны существует рахбар, который непременно должен одобрить народный выбор – без него никак. С другой стороны предвыборная гонка была ожесточенной, и результат выборов в известной мере был непредсказуем до самого конца. Суть в том, что восприятие власти – это тоже часть национального менталитета и легитимизация этой самой власти происходит именно сквозь призму менталитета конкретного народа, а вовсе не через абстрактные европейские понятия о свободе и справедливости или сухие, оторванные от жизни политологические теории. В свое время на Западе тоже силились понять, почему из СССР к ним приезжает какой-то генеральный секретарь ЦК партии, а не председатель правительства. Можно предположить, что в сознании иранца противоречие власти рахбара и выборной гонки вовсе не является противоречием, а выглядит как нечто очевидное и само собой разумеющееся. Но нельзя не отметить, что и рахбар, и иранские клерикалы остались довольны народным выбором. Сама процедура инаугурации Ахмадинежада, в частности, заключалась в одобрении рахбаром народного выбора.

А как же свобода и прямая власть народа? Стоит подумать, какой народный выбор может существовать в культуре, которая веками шла за своими имамами, а ныне с нетерпением ожидает махди – в иранском парламенте (меджлисе) для него даже место специальное есть. Собственно, следование за имамом и ожидание махди – это и есть народный выбор – он не менялся веками, не изменится и сейчас. А все ныне обиженные кандидаты от либеральных сил Ирана – пожалуй, для иранского общества это те, кого на Западе принято именовать "маргиналами", и идеология их, в сущности, "маргинальна".

Некоторый парадокс Ирана заключается в следующем. Хотя шиитам и чужда идея строительства всемирного Халифата, то есть они не обязаны стремиться к религиозной экспансии или консолидации всего мусульманского мира, Иран сейчас имеет все шансы стать центром этого мусульманского мира. В сущности, Иран ныне главная страна мусульманского "противленства", имеющая как идейную, так и экономическую мощь (оружейную, само собой, тоже). Иные "мусульманские" страны предпочитают склоняться перед США, вовсю используя рычаги своей сырьевой экономики. Вообще, Ближний Восток – зона довольно чреватая прямыми столкновениями. Скорее всего, прогнозы подобных столкновений в регионе просчитывают тысячи американских экономических аналитиков. Если в результате очередного кризиса цена нефти поднимется выше $ 100 за баррель, в странах "золотого миллиарда" начнется поистине веселая жизнь. Поэтому вся прогрессивная общественность и "носится с этим Ираном".

Другое дело сам Иран. Дело в том, что ислам в Иране не в полной мере является "традиционным". Иранский шиизм - детище вполне модернистское, принадлежащее ряду людей, обладавших многосторонним знанием европейской культуры и, вместе с тем, сочетавших его с исламом и соответствующим классическим исламским образованием. В первую очередь, это, конечно, сам аятолла Хомейни. Есть также еще один известный идеолог Исламской революции, который в "модернизации ислама" пошел куда дальше, – Али Шариати (Хомейни признавал далеко не все его идеи). Он предложил концепцию "красного шиизма" – то есть "шиитского социализма". Сопоставив европейскую утопию с канонами традиционного ислама, он просто пришел к выводу, что исламские законы несут абсолютную социальную справедливость. Свобода, равенство и братство – все это ислам. Равноправие полов – тоже ислам, известное место из Священного Писания о том, как был сотворена женщина, Шариати перевел в значении не "ребра", а "сущности", "души" – то есть женщина была создана не из ребра, а из души мужчины. Но это в идеале. Историческому исламу, по Шариати, также свойственна некоторая энтропия, он скатывается в язычество, забывая первоосновы, поэтому ему необходимы обновления (а точнее, постоянные возвращения к первоосновам) – логично предположить, что в шиитском мировосприятии таким обновляющим принципом будет имам, который в каждом "цикле" очищает ислам своим Божественным откровением.

Вообще, мне кажется, что российская общественность явно недооценивает масштаб событий, происходящих ныне на древней персидской земле. Современный исламский мир представляет собой огромный людской и экономический ресурс, потенциал. Единственная его проблема в разобщенности. Если же исламский мир консолидируется, он, несомненно, образует новый "полюс" на мировом геополитическом пространстве и даже более того – сильнейшим образом изменит карту этого пространства, координально повлияет на расстановку сил. Консолидация должна произойти отнюдь не только на политическом и экономическом уровне, важнее – на религиозном. В трудах идеологов иранской Исламской революции довольно четко прослеживается мысль о необходимости интеграции шиизма и суннизма. Модернизированный ислам современной ИРИ вполне может стать таким консолидирующим принципом и, плюс к этому, вобрать в себя многие здоровые элементы европейского культурного наследия. Новые мусульмане будут сочетать в себе знание европейской культуры с преданностью традиции, республиканское разделение властей с фанатичной преданностью духовному лидеру, европейский костюм с традиционной одеждой. Речь идет вовсе не о "средневековых аятоллах" и "средневековом шариате", а о выходе ислама на совершенно новую качественную ступень, где аятоллы правят совместно с президентами, а шариат соседствует с парламентаризмом. Традиционный суннитский ислам очень строг в отношении интеллектуальных трактовок Корана и Сунны, тогда как шиизм всегда был открыт для разного рода "философий" и "аллегорий" и, соответственно, способен впитать в себя современную западную философию, так же как когда-то впитал античную. Возможно, отблеск такой будущей консолидации можно увидеть на примере отечественного философа-исламиста Гейдара Джемаля – судя по его работам, он явно симпатизирует Хомейни, шиизму, но именует себя идеологом политического ислама вообще. На его примере все это довольно органично сочетается с посылами европейской традиционалистской философии, с генонизмом. Быть может, переход таких воззрений от отдельных "маргинальных интеллектуалов" на широкую людскую почву – только вопрос времени.

А пока ИРИ под руководством Ахмадинежада расширяет вооруженные силы, строит военные базы и активно занимается реализацией ядерной программы – газ для обогащения урана уже есть, есть вся инфраструктура. Уран, само собой, сугубо в мирных целях, а армия – для чего нужна армия, для чего нужны ракеты "Шахаб"? Очевидно, для войны. С другой стороны земного шара уже точит когти США, опьяненные своими победами в Афганистане и Ираке. США всеми силами давит на ООН и МАГАТЭ (Международное агентство по атомной энергии), заявляя, что если мировая общественность не разберется с иранской ядерной программой, то Штаты "приложат все усилия". Израиль заявляет, что если Ираном не займется мировое сообщество, он решит проблему "в одностороннем порядке".

...Ислам эсхатологичен, конец времен, конец истории для него, в сущности, неизбежная данность. Вероятно, из этого должна происходит тотальная готовность "идти до конца". Быть может, именно в огне термоядерных пожаров кто-то разглядит лик двенадцатого, "скрытого" имама?… Не совсем понятно, как все происходящее скажется на главном мировом адвокате ближневосточных дьяволов, то есть на России, но можно предположить, что разведчик с разведчиком все-таки смогут найти общий язык.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования