Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
04 мая 14:36Распечатать

Священник Андрей Берман. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ПОМЕСТНЫЕ ЦЕРКВИ. Христианство и глобализационные проекты античности


Глобализация – это многогранное понятие, употребляемое сегодня для обозначения интеграционных процессов в сфере экономики, политики и в информационных технологий. В узком смысле слова, глобализация – укрупнение рынков и производства до размеров всей Земли, которое обеспечивается развитием информационных сетей и технологий [1]. Однако общеизвестна тесная связь экономики и политики, а доступность средств связи и проникновение информационных технологий в самые отдаленные уголки планеты позволяют говорить и об упрощении культурного обмена, т.е. о культурной глобализации. Таким образом глобализация – это устройство общественных отношений, характеризующееся глобальным единством экономики, тенденцией к снижению роли национальных государств и возрастанию значения международных политических институтов, образованием единого культурного пространства в масштабах Земли в результате развития информационной сети.

Вследствие того, что глобализация затрагивает столь широкие сферы общественной жизни, этот процесс встречает как непримиримых противников, так и рьяных сторонников. Первые склонны рассматривать глобализацию как результат заговора неких темных сил ("мировой закулисы" и т.п.), то вторые относятся к ней как к естественному движению человеческого прогресса.

Современная глобализация – это не первый и не единственный глобализационный проект в истории человечества. В качестве первого такого проекта можно назвать завоевательные походы Александра Македонского. Важно отметить, что Александр сознательно поставил себе цель – создание мировой империи. Имелось и идеологическое обеспечение проекта – политическая теория Аристотеля. Подобно современным теоретикам глобального мира Александр Македонский считал греческую культуру, греческий образ жизни более передовым, по сравнению с восточными культурами. Александр рассматривал свои войны не просто как походы для завоевания территорий и военной добычи, преследовались цели культурной экспансии. Александр считал своей задачей трансляцию достижений греческой цивилизации восточным народам. Несмотря на то, что военные и политические достижения Александра оказались недолговечными, культурная программа его походов оказалась выполненной вполне и надолго пережила великого полководца. Походы Александра привели к образованию единого культурного пространства. Эллинистическая культура распространилась от Балкан до Индии. Греческий язык стал языком международного общения, языком науки и философии. В дальнейшем это обстоятельство сыграло немаловажную роль в успехе христианской проповеди. Эллинизм способствовал преодолению этнической обособленности средиземноморских народов и облегчал ассимиляционные процессы.

Вторым глобализационным проектом античности стало создание Римской империи. Благодаря железной дисциплине и несокрушимой мощи римских легионов была создана огромная империя, простиравшаяся от Геркулесовых столбов до Персии. Если походы Александра создали культурное единство, то римлянам удалось создать устойчивое политическое объединение глобального масштаба. На всей территории империи действовали римские законы (хотя не отменялись законодательства покоренных народов), строительство дорог облегчило коммуникацию между разными областями государства. Мы вполне можем рассматривать дороги как глобальную информационную технологию античности, ведь именно благодаря дорогам существенно облегчился культурный обмен. Значительно усилились ассимиляционные тенденции. Целые области и народы постепенно утрачивали национальные особенности и язык и принимали латынь и римскую культуру. Да и сама культура римлян оказалась под сильным греческим влиянием.

Несмотря на то, что в Римской империи существовала достаточно жесткая властная вертикаль, имелся разветвленный и эффективный аппарат управления, большое значение приобрели горизонтальные связи. Сохранение традиционных (хотя и сильно ограниченных) институтов власти на покоренных римлянами территориях приводило к некоторой эрозии властной вертикали, питало сепаратистские надежды. Существование единого политического пространства облегчало перемещение населения внутри империи, появились этнические диаспоры, среди которых особенно выделялась еврейская. Представители разных этносов старались компактно селиться в крупных городах, занимали определенную нишу в экономической и социальной структуре общества. Диаспоры и землячества помогали своим соплеменникам вписаться в общественную жизнь города, найти жилье и работу. Однако не все могли успешно найти свое место в новых условиях, что приводило к появлению в римских городах большого количества разного рода маргиналов. Маргинализация городских низов способствовала распространению различных религиозных братств и тайных обществ. Появилось то, что теперь принято называть сетевыми структурами. По мнению исследователей, "сети представляют собой самоорганизующиеся полицентричные структуры, ориентированные на решение конкретных задач и состоящие из автономных (иногда временных) групп. Для них характерны децентрализация власти и ответственности, а также преобладание горизонтальной направленности нежестких связей. Являясь открытыми структурами, сети способны к расширению путем включения в себя новых узлов, если те решают аналогичные задачи и исповедуют сходные ценности (т.е. используют аналогичные коммуникационные коды). Они прекрасно приспособлены к проникновению в органы власти и управления, к коррупционным практикам, обладают устойчивостью и способностью к регенерации. Сети подвижны и потому трудноуязвимы. Они жизнеспособнее жестко централизованных организаций обычного типа [2]. Это определение вполне подходит и для христианской Церкви начального периода.

Неустойчивость собственного статуса заставляла людей обращаться за поиском смысла жизни иногда к весьма необычным, для их этноса, религиозным учениям. Снижалась роль традиционных, племенных религий, приоритет отдавался личному благочестию и живому религиозному чувству. Среди римлян сильно распространились восточные культы, среди которых немалую роль играла иудейская религия.

Именно в этот период и вышла на историческую сцену христианская Церковь. Церковь очень эффективно использовала возможности, которые давал римский глобализационный проект. Христианство появилось в одной из завоеванных провинций Римской империи – Иудее, среди народа, имевшего диаспоры во всех уголках огромного государства. Хорошо развитая, благодаря дорожному строительству, коммуникационная сеть позволила первым проповедникам Нового Завета – апостолам - за сравнительно короткий срок разнести Евангелие до самых дальних уголков империи. Облегчали проповедь и языки межнационального общения – греческий и латынь. Наличие еврейских диаспор во всех крупных городах способствовало быстрому образованию первых христианских общин. Кроме того, приходя в какой-либо город, апостолы имели, благодаря диаспорам, подготовленную аудиторию. Мы не ошибемся, если назовем первоначальную Церковь типичной сетевой структурой. Именно сетевое устройство и позволило Церкви выжить в период гонений. Отсутствие единого центра управления, гибкость организации делали все репрессии против христиан очень неэффективными. При сетевом типе организации невозможно выделить главное организующее звено. "Центр" в сети существует лишь в идейном, идейно-политическом смыслах. Оперативно и организационно в сети не бывает центра, а значит, фактически не бывает "сквозной" иерархии. Сеть может быть управляемой только с согласия самих управляемых. Каждый из узлов самостоятельно и в значительной мере бесконтрольно корректирует свои программные установки и акции. И отсутствие иерархической соподчиненности - не дефект, а неотъемлемое свойство сети, придающее ей дополнительную гибкость и устойчивость. Участники сети - добровольная коалиция. Выход кого-то из них из борьбы не способен парализовать деятельность сети в целом. [3].

Таким образом, среди факторов, чрезвычайной успешности христианства, следует считать сетевой принцип организации Церкви. Вообще, христианство оказалось наиболее эффективным итогом античного глобализационного проекта.

Распространение христианства по всей тогдашней Ойкумене постепенно привело к формированию т.н. территориального или поместного устройства Церкви. Суть этого явления состоит в том, что церковные области на определенной территории объединяются вокруг епископа главного областного города. Такому возвышению некоторых епископов способствовало два фактора: во-первых – древность и апостольское происхождение епископской кафедры и, во-вторых – административное значение города в котором находился епископ. Второе обстоятельство для темы нашего исследования представляет больший интерес, чем первое.

В конце III в. император Диоклетиан провел в империи административную реформу. Империя была разделена на 4 части во главе с императором и его соправителями. Каждая из четырех частей, в свою очередь, делилась на более мелкие административные единицы. Эти единицы назывались диоцезами и епархиями. Такое деление империи послужило основой для возникновения системы митрополий. Вместо более ранней системы, когда низшей ячейкой церковной сети была парикия (πάροικοι – "временное пребывание") – церковный приход с епископом во главе, то теперь епископ стал во главе нескольких общин, объединенных в епархию и жестко привязанных к определенной территории. Несколько епархий какой-либо области образовали церковные округа во главе с архиепископами и митрополитами. Центром такого округа, как правило, становился главный город имперской административной единицы. Большой вклад в формирование поместной системы церковного управления внесло разделение империи императором Константином Великим и перенесение столицы на берега Босфора. В 325 и 381 гг. I и II Вселенские соборызакрепили поместную систему как нормативную. В результате сложилась т.н. "пентархия", когда вся Церковь была разделена между пятью главными епископами империи: Римским, Константинопольским, Антиохийским и Иерусалимским. Эти епископы стали называться патриархами.

Поместная система организации Церкви стала складываться в период, когда Римская империя прошла пик своего развития. Разделение империи на 4 части при Диоклетиане и разделение на Западную и Восточную империи при Константине может свидетельствовать о закате римского глобализационного проекта. Размеры империи переросли возможности тогдашних информационных технологий (дороги). Это не содействовало эффективному государственному управлению и вызвало к жизни создание центров управление на местах, помимо столицы. Интеграция между различными частями империи была ослаблена. Способствовало региональному сепаратизму и отсутствие устойчивых экономических связей, а так же низкая эффективность рабского труда, заставлявшая прикреплять рабов к земле. Однако Церковь, как институт, возникший в период расцвета римской глобализации и пропитанный духом универсализма, могла рассматриваться как фактор, сдерживающий распад империи и позволяющий вести дальнейшее распространение римской цивилизации. Христианские миссионеры могли проникнуть туда, куда римский солдат мог попасть, только рискуя жизнью и истощая государственную казну. Варвары, исповедующие одну и ту же религию, что и население империи не только представляли меньшую опасность, но и могли выступить в качестве союзников. Вероятно, такими соображениями руководствовался Константин Великий, когда даровал христианам права равные с другими подданными империи.

Церковь и национальные государства.

На протяжении Средневековья Христианская Церковь в Западной Европе оставалась главной объединяющей силой, которая условиях феодальной раздробленности позволяла Западу осознавать себя единым Христианским Миром. Однако с XIV в. универсалистские устремления Церкви вошли в противоречие с процессом образования национальных государств. В авангарде этого процесса шла французская монархия, которая на протяжении предыдущего столетия, кстати, с выгодой для себя использовав крестовый поход против альбигойцев, смогла объединить юг и север страны. Усилившаяся королевская власть не желала иметь в стране какие-либо еще властные центры, будь то светские или церковные. Король Филипп Красивый, пользуясь слабостью папства, добился ликвидациибогатого и могущественного ордены тамплиеров. Да и само папство попало в зависимость от французской короны, что привело к кризису известному как "авиньонское пленение римских пап". Феодальный способ комплектования армии, когда феодал являлся на службу к сеньору со своим вооруженным отрядом, так же не отвечал потребностям усилившейся королевской власти. К тому же Столетняя война показала неэффективность феодального войска. Европейские государи все чаще стали прибегать к услугам наемников, служивших не за землю, как феодалы, а за деньги. Потребность в деньгах стимулировала поиски источников государственного дохода, заставляла снаряжать далекие экспедиции за золотом и пряностями. В самих европейских странах, потребность в деньгах активизировала товарное производство, которое стало вытеснять натуральный способ хозяйствования. Таким образом, усиление королевской власти, появление национальных государств привело к появлению нового способа экономических отношений - капитализму, с его рынком, который стремится выйти за национальные границы, и, который привел, в конечном счете, к современной глобализации, отрицающей национальное государство.

Сильное национальное государство не могло мириться с существованием наднациональной структуры в виде Католической Церкви, авторитет которой, к тому же, был подорван авиньонским кризисом и появлением идеологии гуманизма. Одним из лозунгов начавшейся Реформации стала независимость от Рима. Реформация стала причиной затяжного общеевропейского конфликта – Тридцатилетней войны. В результате этой войны появилась первая система европейской безопасности – Вестфальская система, в основе которой лежал принцип "чья земля – того и вера". В итоге появились протестантские церкви, полностью зависящие от своих правительств и игравших роль идеологического ведомства в национальной политической системе. Кровопролитная Тридцатилетняя война вызвала в общественном сознании, поворот к религиозной терпимости, позволивший существовать религиозным меньшинствам, с присутствием которых государство должно было мириться.

Православная Церковь так же оказалась в орбите становления национальных государств в Восточной Европе. В Византийской империи сложилась модель церковно-государственных отношений получившая название симфонии. При такой модели государство помогает Церкви выполнять ее функции – финансирует строительство храмов, подавляет внутрицерковных диссидентов и т.д. Церковь, в свою очередь, прежде всего наделяет государственную власть сакральностью, что позволяет государству с меньшими затратами осуществлять свою основную функцию – подавлять внешних и внутренних противников наличной политической элиты. Да и сама Церковь, в лице высшей иерархии, становится политической элитой и участвует в государственном управлении. Другой важнейшей функцией Церкви в симфонии с государством является формирование национально-государственной идеологии. Из Византии модель симфонии распространилась в те страны, которые приняли Православие – Россию, Сербию, Болгарию. К середине XV в. православные государства и народы Балканского полуострова попали под турецкое владычество. Только Россия осталась независимым православным государством. В XV в. в России появляется идеология "Москва – Третий Рим", которая пытается обосновать первенство Москвы в православном мире. Православные народы, попавшие в зависимость от Османской империи, оказались под двойным гнетом – национальным и религиозным. Неудивительно, что в ходе национально-освободительной борьбы православной религии отводилась роль важного фактора национальной самоидентификации. Особенностью существования православного меньшинства – "райи" в турецкой империи было подчинение всех православных Константинопольскому Патриарху, который получил титул миллет-паши или этнарха – "правителя народов". Греческая иерархия, при поддержке турецкого правительства, проводила политику эллинизации, ограничивала богослужение на славянском языке, что создавало дополнительно напряжение среди православной "райи". Особенно острое сопротивление политика эллинизации вызывала у болгар. Россия, наоборот, поддерживала стремление к церковной независимости у славянских народов Балканского полуострова, присылала богослужебные книги на церковнославянском языке. Таким образом, симфония, как модель государственно-церковных отношений и необходимость борьбы за независимость у народов, порабощенных Османской империей привели к появлению такого феномена как церковный национализм или филетизм.

В 30-х гг. XIX в. начинается процесс освобождения православных народов от турецкого ига, который сопровождался образованием национальных Церквей, становившихся автокефальными. В 1833 г. образовалась Элладская Церковь, в 1864 – Румынская, в 1871 – Болгарская, в 1879 - Сербская. Инициатива образования национальных церквей исходила, как правило, от национальных элит, ставших во главе новых государств и не хотевших зависеть, в такой важной для государственной идеологии области как церковная, от Вселенского патриарха, остававшегося в Стамбуле. Появление национальных Церквей вызывало более или менее затяжные конфликты с Константинопольской патриархией. Так раскол между Вселенским Патриархатом и Болгарской Церковью – "болгарская схизма" продолжался до 1945 г. Новые Церкви оказались в полной зависимости от своих государств, стали частью аппарата национально-государственного управления.

Процесс образования автокефальных Церквей продолжился в XX в. В 1917 г. была восстановлена автокефалия Грузинской Церкви, в 1922 г. провозглашена автокефалия Албанской, в 1924 г. – Польской, в 1951 – Чехословацкой, в 1971 – Американской, которая до сих пор не признана Вселенским Патриархатом. Во время Второй мировой войны была предпринята попытка учредить, однако Московской Патриархии, выполнявшей политический заказ Советской власти, удалось добиться церковной изоляции этой Церкви. Образование автокефальных Церквей в XX в. в первую очередь связано с желанием национальных элит в возрождавшихся национальных государствах (или пытающихся возродиться) иметь национальную Церковь, а так же с желанием национальных меньшинств (закарпатские русины в Чехословакии и украинцы в Польше) сохранить свою национальную идентичность. Только Православная Церковь в Америке созданная русскими эмигрантами взяла курс на "инкультурацию", и рассматривает себя именно как Церковь американцев, которые, как известно, принадлежат к разным этносам и расам.

После распада СССР и социалистического блока процесс национализации Православия продолжился. Образовавшиеся на обломках СССР и Югославии государства заявили о желании иметь национальные Церкви. Так при поддержке своих правительств были образованы, пока еще не признанные, Македонская и Черногорская Православные Церкви, была возрождена существовавшая в 1920 – 40-х гг. Эстонская Апостольская Церковь (автономная в составе Вселенского Патриархата). С особой драматичностью этот процесс шел в Украине, где появились сразу две непризнанные православные юрисдикции – возрожденная Украинская Автокефальная Православная Церковь и Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата. Образование новых Православных Церквей сопровождалось конфликтами с Церквами, из которых они выделились. Россия и Югославия, из которых выделились независимые государства, рассматривали Церковь как важнейший инструмент своего влияния и всячески тормозили процессы церковного урегулирования. "Церкви-матери" так же болезненно восприняли образование новых Церквей и поддерживали в своих правительствах иллюзию, что сохранение церковного присутствия в независимых государствах позволит в будущем восстановить утраченное политическое единство. Кроме того, в новых странах остались значительные национальные меньшинства и люди, имеющие идеологические комплексы по отношению к обретенной независимости, которые считают принадлежность к РПЦ или СПЦ средством сохранить свою идентичность.

Пытаясь сохранить свою монополию на постсоветском пространстве РПЦ МП ввела в оборот в СМИ и в богословском диалоге понятие "каноническая территория". Если в начальный период Церковь считала любые страны территорией "временного пребывания", то теперь понятие увязывается с территорией государства, в котором находится данная церковная структура. В качестве своих "канонических территорий" Русская и Сербская Церковь рассматривают территории бывших СССР и СФРЮ, что входит в противоречие с претензиями новых государств иметь собственные Церкви с собственными "каноническими территориями".

Еще в конце 1940-х гг. наметилась тенденция связывать первенство в православном мире с размером "канонической территории" и с количеством "православного населения". В последнее время эти идеи все чаще озвучиваются руководством МП, которое претендует на место, которое традиционно занимает Вселенская Патриархия. Озвучиваются попытки возродить теорию "Москва – Третий Рим". На 8 ВсемирномРусском Соборе митрополит Смоленский Кирилл заявил, что: "Русская Православная Церковь де-факто находится на первом месте среди всех остальных Православных Церквей благодаря ее высокой духовности, ее нравственности и добродетельности, ее традиции и политическому влиянию; таким образом, она говорит от лица 350 миллионов русских по всему миру. Более того, она осуществляет влияние во всех Православных Церквах на Балканах, в том числе и в тех странах, где православные верующие в меньшинстве. Мы — законные духовные правопреемники Византии". Еще более откровенно высказался представитель митрополита Одесского Агафангела: "Мы — лидеры Православия. И мы должны продемонстрировать этот факт" [4]. Такие утверждения вызвали негативную реакцию со стороны Вселенского Патриарха Варфоломея I, который назвал теорию о Третьем Риме "глупой, высокомерной и нечестивой" [5].

Современная глобализация и Поместные Церкви.

Уже давно стали общим местом разговоры о том, что современный мир является постхристианским и, даже, пострелигиозным. Действительно, религиозная мотивация жизненной позиции стала уделом меньшинства. Однако, религия, кроме собственно религиозной функции соединения с Высшей Реальностью, выполняет еще массу социальных функций от самоидентификации до решения психологических проблем человека, что позволяет поддерживать численность последователей религий на достаточно высоком уровне. Все это в полной мере относится и к Православию. Несмотря на то, что официальными кругами РПЦ МП не раз делались заявления о "80 % православных в России", независимая статистика, главным критерием для которой является участие человека в богослужении (что оправдано, с точки зрения церковных канонов) называет цифры от 4 до 6. В других странах, не подвергшихся принудительной секуляризации, процент посещающих воскресные службы более высокий, но и там это не столько сознательный выбор, сколько следование сложившейся национальной традиции. В любом случае, количество христиан сознательно следующих за Христом, будет меньшим, чем тех, кто ищет в религии "удовлетворение духовных потребностей".Руководство Православных Церквей, в силу традиционного консерватизма, связей с национально-политическими элитами, вынуждено учитывать, прежде всего, потребности церковного большинства, иногда в ущерб слишком активному и беспокойному меньшинству. Немалую роль в этом играют и экономические интересы церковных лидеров. Поэтому, можно предположить, что и в дальнейшем сохранится тенденция "национализации" поместных Православных Церквей.

Современная глобализация, делая все более условными государственные границы, способствует появлению многочисленных национальных диаспор. Неравномерное распределение промышленности, ресурсов и рабочей силы толкает массы людей покидать родину в поисках работы. Появляются и диаспоры православных народов. Этот процесс начался еще в конце XIX в., когда появились диаспоры греков и украинцев в Северной и Южной Америке. Греческая Церковь и украинская католическая Церковь восточного обряда стали важным средством сохранения греками и украинцами своей национально-культурной идентичности. После революции 1917 г. образовалась значительная русская диаспора, для которой принадлежность к Православной Церкви так же стала способом сохранить "русскость". Этот процесс усилился после распада социалистического блока, когда граждане бывших социалистических стран получили возможность свободно покидать свои государства. Это привело к тому, что в местах, где уже имелись православные епископы одной из Церквей, появились епископы другой поместной Церкви, что запрещено церковными канонами. Такая ситуация отчасти была терпима, пока православные диаспоры расселялись в неправославных странах, которые могут рассматриваться как миссионерские территории. Нынешняя ситуация интересно тем, что после распада СССР и СФРЮ в независимых государствах остались люди, национально-культурная идентичность которых не совпадает идентичностью государств, гражданами которых, волей истории, они оказались. Руководством Русской, Сербской, Румынской Православных Церквей эти группы рассматриваются как своя паства, да и сами люди отказываются принадлежать к национальным Церквам стран проживания. Эта ситуация уже вызвала несколько крупных конфликтов в православном мире.

Например, после получения Эстонией независимости была восстановлена Эстонская Апостольская Церковь в составе Константинопольского Патриархата, руководство которой находилось в эмиграции, в Финляндии. Эстонское правительство поддержало эту Церковь, передав часть имущества Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата. Это вызвало конфликт между МП и Вселенской Патриархией, приведший даже к разрыву канонического общения, пусть и кратковременному. Теперь в Эстонии имеется две православные юрисдикции, что совершенно не укладывается в канонические нормы.

В независимой Молдове часть духовенства восстановила существовавшую в 1940-х гг. Бессарабскую Митрополию, которую приняла в свой состав Румынская Православная Церковь, проигнорировав канонические прещения, наложенные МП на клириков, возродивших Митрополию. Этот конфликт так же не урегулирован, и православные Молдовы разделены на две церковные структуры.

В Украине образовались три православные юрисдикции. И хотя УПЦ КП и УАПЦ пока еще не признаны православным сообществом в качестве легитимных, не может быть никакого сомнения, что это вопрос времени. Часть украинских православных, ни при каких условиях, не станет ходить в "московскую" Церковь, другая часть – в "единую поместную". Поэтому можно с уверенностью сказать, что появление параллельных, и, причем, каноничных православных юрисдикций в Украине предопределено.

В независимой Македонии в Черногории, пока еще образующей с Сербией единое государство сложилась ситуация, аналогичная украинской, и можно предсказать, что и развиваться она будет по украинской схеме. Македонская и Черногорская Православные Церкви, поддерживаемые своими национальными элитами, несомненно, будут признаны в качестве каноничных, несмотря на сопротивление Сербской Церкви. И это так же приведет к появлению параллельных православных структур в этих странах.

Однако, кроме национального фактора в процессе образования структур одной Церкви на "канонической территории" другой присутствует еще фактор, который можно назвать идеологическим. В современных православных Церквах существуют течения консервативной, либеральной и традиционалистской направленности. Иногда такие группировки входят в жесткую конфронтацию, вплоть до разрыва общения. Церковное начальство занимает, чаще всего, консервативную позицию, и тем, кто ее не разделяет приходится покидать свою церковную структуру. В последнее время появилась тенденция, когда одна из поместных Церквей берет под свое покровительство таких клириков и общины, находящиеся на чужой "канонической территории", тем более что церковные каноны, в некоторых случаях,позволяют это делать (напр. 17 правило Сардикийского собора). Так Московская патриархия оказывает покровительство приходам и священникам в Абхазии, которые поддерживают сепаратистские устремления непризнанного абхазского правительства и находятся в конфликте с Грузинской Патриархией. Бессарабская митрополия Румынской Православной Церкви недавно учредила свою структуру в России. В эту структуру вошли священники и приходы, по тем или иным причинам отказавшиеся общаться с МП. Интересно, что среди православных перешедших в Бессарабскую митрополию нет ни одного румына. Формальным основанием для открытия структур Румынской Церкви в России является присутствие структур МП в Молдове, которую Румынская Церковь считает своей "канонической территорией". Есть в России и структуры пока еще не признанной Черногорской Церкви, возглавляемые митрополитом Дуклянским Сергием, а так же приходы Киевского Патриархата.

Таким образом, имеются все основания говорить, что поместная система церковного устройства в условиях глобализации переживает глубокий кризис, который имеет тенденцию только усиливаться.

Феномен "истинного Православия" и "официальныеЦеркви".

Русский раскол XVII в. вполне можно считать точкой отсчета истории т.н. "истинного Православия" - независимых церковных групп отделившихся от официальных Церквей по вероисповедным причинам. В начале XX в. после Октябрьской революции в России и после введения нового календарного стиля в богослужение в Греции и в Румынии появились еще несколько Церквей, не состоящих в общении с мировым Православием и считающим его впавшим в ересь. В таких церковных общинах религиозная мотивация преобладает над психологической, патриотической или национальной, вплоть до того, что они, иногда, с оружием в руках воевали против своих правительств на стороне тех стран, которые обещали им религиозную свободу. В качестве примера можно привести старообрядцев-некрасовцев, перешедших на сторону Турции, или представителей Катакомбной Церкви служивших в германской армии во время Второй мировой войны. Испытывая постоянный прессинг со стороны своих правительств и официального Православия истинно-православные Церкви вернулись к древнему, сетевому способу Церковной организации. В этих Церквах, притом, что там имеются и вертикальные структуры, играют важную рольгоризонтальные связи.

Не смотря на то, что между Истинным и Мировым Православием (TrueOrthodoxyи WorldOrthodoxy) нет религиозного общения нельзя сказать, что между ними полностью отсутствует какая-либо связь. Истинно-православное движение оказывает значительное идеологическое воздействие на наиболее активную часть Мирового Православия. Подобно древним христианам, сумевшим эффективно использовать коммуникационные возможности римских дорог для трансляции своего учения, современные истинно-православные христиане с таким же успехом используют информационные технологии современности. Не будет преувеличением сказать, что современный Интернет стал настоящей миссионерской сетью. Важно отметить, что религиозная мотивация истинно-православных по своей "энергетичности" превосходит рыхлую мотивацию официального Православия. Истинно-православные информационные ресурсы более информативны, не отвлекаются от полемики публикацией разного рода "православных меню" и благочестивого "мыла" для домохозяек, которые вынуждены публиковать официальные церковные СМИ, рассчитанные на людей, религиозная мотивация которых слаба.

Заключение

Христианская Церковь возникла в период расцвета римского глобализационного проекта. Сетевое устройство церковной жизни оказалось наиболее эффективным способом выживания Церкви в этих условия. Дорожная сеть, языки межнационального общения и наличие национальных диаспор способствовали успеху христианской проповеди. Поместная система церковного устройства сложилась в период формирования национальных государств. В условиях современной глобализации, когда количество независимых государств увеличивается, и, с тоже время границы становятся прозрачными, поместная система постепенно деградирует.

Глобализация, с ее информационными технологиями, с одной стороны ослабляют привычные церковные вертикали, которые имеют склонность существовать для самих себя, с другой – позволяет сознательным христианам находить друг друга, и, таким образом создается новая христианская сеть. Для выживания в мире, который становится все более секулярным, Церкви и христианам необходимооставить все попытки тянуть на буксире свои "христианские" государства, культуры, нации и обратить всю энергию и огонь души на тех, кто способен быть со Христом даже в том случае, если это не приносит ничего, кроме забот, насмешек, беспокойства, а может быть, и прямых гонений.

Литература и примечания.

  1. Орехов А.В. Глобализация и этногенез. //http://gumilevica.kulichki.net/GW/gw200202.htm
  2. Соловьев Э. Сетевые организации глобального терроризма. // Международные процессы. 2004. Т. 2, май-август. (Цит. по Интернет-версии - http://intertrends.ru/five/006.htm#2).
  3. Там же.
  4. Вселенский Патриарх Варфоломей обличает московскую теорию "третьего Рима" // Единая Церковь – Публикации - 04.03.2005
  5. Там же.

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования