Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
08 июля 14:37Распечатать

Сергей Бурьянов. УПОЛНОМОЧЕННЫЙ УПОЛНОМОЧЕН ЗАЯВИТЬ. Защитит ли новый российский омбудсмен свободу совести?


На пресс-конференции 16 июня 2004 г. в РИА "Новости" Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин заявил, что проблемы, связанные со свободой вероисповедания, не являются приоритетными в деятельности его структуры.

Свое мнение новый российский омбудсмен (защитник народа) аргументировал низким процентом жалоб по соответствующей проблематике – их всего лишь 0,7 % от общего числа обращений. Кроме того, многие из упомянутого процента жалоб возникают из имущественных споров, а значит, лишь опосредованно связаны с нарушениями прав человека.

В общем, логика проста и понятна. Нет жалоб – нет проблем – свободу совести с плеч долой.

Но рассмотрение жалоб, обращений и заявлений граждан и объединений с целью восстановления нарушенных прав это лишь один из пунктов деятельности Уполномоченного. В законе "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" (вступившем в силу 4 марта 1997 г.) есть еще пункты, связанные с совершенствованием законодательства Российской Федерации, правовым просвещением и т.д.

Кроме того, по результатам своей деятельности независимый от каких-либо властных органов и лиц Уполномоченный готовит ежегодный доклад, который направляет президенту, сенаторам, депутатам, правительству, генеральному прокурору и судьям высших судов РФ. В случае грубого или массового нарушения прав и свобод граждан омбудсмен вправе выступить с докладом в Госдуме. А по отдельным вопросам соблюдения прав граждан депутатам направляются специальные доклады.

Но и это еще не все возможности Уполномоченного по правам человека. При наличии информации о массовых или грубых нарушениях прав и свобод граждан, либо в случаях, имеющих особое общественное значение, или связанных с необходимостью защиты интересов лиц, не способных самостоятельно использовать правовые средства защиты, Уполномоченный может принять по собственной инициативе соответствующие меры в пределах своей компетенции.

Иными словами всероссийский защитник народа обладает значительными полномочиями, и его деятельность не должна ограничиваться рассмотрением жалоб. В том числе в области свободы совести.

Поначалу так и было. Например, 25 марта 1999 г. тогдашним омбудсменом О.О. Мироновым было подписано "Заключение о проверке соответствия Федерального закона (ФЗ) "О свободе совести и о религиозных объединениях" международно-правовым обязательствам Российской Федерации", по существу подвергающее этот ФЗ довольно жесткой критике [1].

В заключении признается, что ряд положений ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" противоречат Конституции РФ и международным договорам России. В частности, указывается на закрепление Законом привилегированного положения отдельных религий (преамбула п. 4-5); на разграничение между религиозными объединениями и религиозными группами (ст. 6-7), лишающее последних прав юридического лица (п. 1 ст. 7); на разграничение "традиционных" конфессий и религиозных организаций, не имеющих документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории не менее 15 лет (п. 1 ст. 9), что приводит к лишению последних многих прав (п. 3 ст.27); на дискриминационность лишения статуса религиозного объединения представительств иностранных религиозных организаций (п.2 ст.13); на противоречие международным нормам ограничений свободы религии по соображениям "национальной безопасности" (п. 2 ст. 3).

Однако, по словам начальника Отдела совершенствования законодательства аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ "Государственная Дума никак не отреагировала на эти рекомендации и необходимых изменений и дополнений в законе сделано не было. Уполномоченный по правам человека в РФ намерен вновь внести в высший законодательный орган свое заключение и предложить конкретные коррективы в законе" [2]. Повторно свое заключение Миронов не внес и никогда не внесет, так как в феврале 2004 г. его полномочия закончились.

Трудно точно сказать, когда прошла охота повторного внесения заключения. То ли после встреч с лидерами "основных" российских конфессий [3], то ли товарищи по КПРФ [4] отсоветовали? Но известно наверняка, что с некоторых пор Олег Орестович напрочь дистанцировался от проблем реализации свободы совести.

Известно также, что с ноября 1999 г. в Аппарате Уполномоченного начал функционировать отдел по религиозным и национальным вопросам (впоследствии переименованный в отдел по религиозным вопросам и культурным правам).Возглавил отдел и взвалил на себя всю работу по свободе совести М.И. Одинцов, начинавший карьеру еще в Совете по делам религий при СМ СССР.

В Аппарат Уполномоченного Одинцов пришел с кафедры религиоведения Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ, на которой служил профессором. Область научных интересов – история государственной вероисповедной политики и история Русской Православной Церкви.

В докторском докладе М. Одинцова "Государственно-церковные отношения в России (на материалах отечественной истории ХХ века)" наряду с добротным историческим анализом давались не вполне адекватные практические рекомендации и выводы. Ущербность методологии проявилась главным образом в декларировании приоритета вероисповедной политики перед реализацией конституционных принципов в области свободы совести.

Посредством вероисповедной политики и государственно-конфессиональных отношений в принципе невозможно реализовать свободу совести для каждого. Зато властные группы имеют неограниченные возможности внеправового контроля и подавления мировоззренческой сферы, манипулирования конфессиями в целях удержания власти.

Упомянутый наукообразный идеологический подход предполагает привлечение религиоведов для выполнения заказов власти по обоснованию самодовлеющей вероисповедной политики и реализации политических проектов, в рамках избирательных технологий. Имели место следующие "госзаказы": обоснование введения термина "традиционная религиозная организация" в правой оборот посредством концепции государственно-конфессиональных отношений, обоснование терминов "религиозный экстремизм" и "духовная безопасность". Кроме кафедры религиоведения РАГС, упомянутым обоснованием занимаются Военный университет и другие "силовые" вузы.

В тоже время, чем выше уровень идеологизации религиоведения, тем дороже ее можно продать в личных интересах. Конфессионализация религиоведения предполагает привлечение религиоведов для обслуживания богатых ("солидных") религиозных организаций. Дело не ограничивается написанием книг и статей по заказу религиозных организаций (в этом нет ничего плохого, если материалы носят объективный характер).

Религиоведы привлекаются для формирования благоприятного имиджа религиозной организации в глазах госчиновников, не для обоснования того, что организация есть религиозная, а для решения текущих проблем. Наибольшую цену имеют соответствующие "научные" конференции, на которых "солидные" религиозные организации устанавливают "дружбу" с чиновниками, ведающими религиозными делами. Таким образом, продвижение идеологизации одной рукой неразрывно связано с извлечением доходов другой.

Придя в Аппарат уполномоченного, Одинцов исследований не бросил. В 2000 г. он возглавил московскую региональную общественную организацию "Объединение исследователей религии". Объединение, как следует из пресс-релиза в журнале "Религиоведение" (№1, 2001), намеревалось выступить инициатором создания Всероссийской ассоциации исследователей религии.

Однако инициатором создания всероссийской структуры выступил единолично Михаил Одинцов. В 2001 г. он под интересы солидных заокеанских спонсоров начал сколачивать свою личную всероссийскую структуру – Объединение исследователей религии. Статус начальника отдела по религиозным вопросам и культурным правам оказался весьма кстати – в настоящее время предприимчивый "исследователь религии" охватил более половины регионов России.

Коллеги по московской организации не стали играть по правилам, установленным маститым ученым в обход устава. Конфликт с московским "Объединением исследователей религии" завершился исключением М. Одинцова из организации и из редколлегии журнала "Религиоведение". Говорят, что перед ревизионной комиссией М. Одинцов отчитываться не стал, а учредительные документы и печать так и не вернул.

Но вернемся к деятельности отдела. Чем занимался отдел в 2000 г. не известно, так как "Доклад о деятельности уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2000 году", не содержит даже упоминания о правах и свободах человека в сфере свободы совести [5].

А в "Докладе о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2001 году", наряду с мягкой критикой, отмечено: "Есть все основания утверждать, что в РФ созданы правовые и организационные условия для осуществления гражданами прав в области свободы совести и вероисповедания" [6].

Обращает на себя внимание, что указанный в отчете семинар для журналистов "Свобода совести в правовом государстве: юридический и информационный аспекты" не имеет никакого отношения к деятельности Аппарата Уполномоченного. Да и состоялся он в апреле 2000 г.

Об эффективности защиты свободы совести Аппаратом Уполномоченного в 2002 г. судите сами. Из 287 жалоб, поступивших в Отдел по религиозным вопросам и культурным правам Аппарата Уполномоченного по правам человека, удалось добиться положительного разрешения по 18 жалобам [7].

В 2003 году в Аппарат Уполномоченного поступила информация о 150 случаях нарушения прав верующих и религиозных объединений, из которых к рассмотрению было принято 80 жалоб. О результативности рассмотрения ничего не говорится,кроме того, что "в органы власти субъектов Федерации и местного самоуправления было направлено около 200 запросов по ставшим известными фактам нарушения прав человека" [8].

Самыми распространенными нарушениями свободы совести, зафиксированными Аппаратом являются: отказ в регистрации или перерегистрации религиозных организаций; отказ в возвращении ранее отобранных и на строительство новых культовых зданий; ограничение деятельности религиозных объединений; распространение в СМИ недостоверной информации о деятельности религиозных объединений, отказ в замене воинской службы на альтернативную гражданскую службу.

Однако показателем уровня работы аппарата Уполномоченного в области свободы совести является утверждение, что "в условиях, когда имеющаяся правовая база российского законодательства о свободе совести не используется должным образом представителями органов власти в интересах граждан и религиозных организаций, важным направлением деятельности Уполномоченного становится правовое просвещение государственных служащих".

При такой постановке проблемы, указанные в отчете 2003 г. "три межрегиональных научно-практических семинара в Красноярске, Владивостоке и Волгограде", изначально были направлены на решение задач далеких от проблем реализации свободы совести каждому. Может быть, в том числе потому, что религиозным организациям за участие надо было платить?

Более того, содержащееся в резюмирующей части доклада утверждение, что "для государства задача состоит сегодня в продолжении той конструктивной линии, что наметилась в последние годы и привела к существенным положительным изменениям в осуществлении свободы совести и вероисповедания", говорит об откровенно имитационном характере деятельности аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в этой области.

В целом же за период своего пребывания на посту Уполномоченного по правам человека Олег Миронов сделал много полезного в деле защиты прав народа, но со свободой совести явно не сложилось. Пришлось ограничиться уровнем правоприменения (жалобами), который, как известно, зависит от уровней науки и законотворчества.

В результате омбудсмен ничего не сделал (и даже не сказал) в связи с массированным наступлением на свободу совести в России. Речь идет об антиконституционных законотворческих инициативах, подразумевающих привилегии для "традиционных" религий, и ограничения для остальных под предлогом борьбы с "религиозным экстремизмом" и за "духовную безопасность". Ничего не сказал омбудсмен и о попытках научного обоснования вышеупомянутых инициатив в форме проектов концепций государственно-конфессиональных отношений и религиозной политики.

По иронии судьбы курс кафедры религиоведения РАГС на научное обоснование борьбы с "религиозным экстремизмом" был озвучен на конференции Объединения исследователей религии в Санкт-Петербурге – "Северная столица — перекресток духовных традиций" (декабрь 2002 г.). Тогда заведующая кафедрой религиоведения РГАС О.Ю. Васильева сообщила о работе над новой концепцией государственно-религиозных отношений, ориентированной на решение задач противодействия "религиозному экстремизму".

Новый Уполномоченный по правам человека В.П. Лукин, если судить по его заявлениям, действиям и кадровым решениям, будет продолжать борьбу за свободу совести в русле своего предшественника (а точнее, имитацию борьбы). Системный кризис реализации свободы совести, являющейся заложницей "вероисповедной политики" и самодовлеющих государственно-конфессиональных отношений, пораженных коррупцией, его определенно не волнует.

Впрочем, удивляться не стоит – идеологический (электоральный) характер участка и текущий политический момент понимать надо.


[1] См.: Защита прав человека. Сборник документов 1998-2000. М. 2001. С. 419-423.

[2] Лебедев А. Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" в свете международных обязательств Российской Федерации" // Диа-Логос: религия и общество 2000-01. 2001. С. 161-162.

[3] Как следует из доклада 1999 г., Уполномоченный встречался с патриархом РПЦ Алексием II (Ридигером), главным раввином России А. Шаевичем, председателем духовного управления мусульман европейской части России муфтием Р. Гайнутдином, с которыми "обсуждались вопросы соблюдения прав верующих граждан в РФ, принципа равенства религиозных объединений, светскости государства и государственной школы".

[4] Если судить по программе КПРФ, вера в Бога не только вполне совместима с членством в Коммунистической партии, но и особо оговаривается приоритет "традиционных российских конфессий – Православия, Ислама и Буддизма", интересы которых лоббировались коммунистами еще в Государственной Думе третьего созыва. Отсюда вытекает естественный, по их мнению, союз коммунистов с Православием на основе общих, патриотических ценностей: "Соборность, народность и духовность явились важной предпосылкой восприятия массами идеи социализма" См.: www.kprf.ru.

[5] См.: Доклад о деятельности уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2000 году. М. 2001.

[6] Доклад о деятельности уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2001 году. Российская газета. 18 июля 2002.

[7] Информация о работе Отдела по религиозным вопросам и культурным правам Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2002 году. www.religare.ru 8 мая 2003.

[8] См.: Доклад о деятельности уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2003 году. М. 2004.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования