Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
28 апреля 14:00Распечатать

Борис Колымагин. СВЯТАЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. К канонизации матери Марии (Скобцовой)


1-2 мая в Париже, в кафедральном соборе Западноевропейского экзархата Константинопольского патриархата, состоится канонизация матери Марии (Скобцовой) – событие не просто замечательное, но в духовном смысле чрезвычайно значимое. Мать Мария олицетворяет совершенно особый тип святости, который стал актуальным именно в XX веке. Подвиг святой несет в себе новый вид аскетики и молитвы, неотделимый от деятельного милосердия. И в этом своем качестве он, несомненно, важен для современного русского православия.

Жизнь матери Марии – это постоянное участие в Таинстве брата и сестры. Смысл своей монашеской жизни она видела в служении ближним, самоотверженно спасая от голода и отчаяния тысячи людей. По ее инициативе было создано "Православное дело" – организация, которая оказала большую помощь нищим, голодным, больным и спившимся русским эмигрантам.

Ее жертвенность не знала границ – и погибла она героической смертью в печах концлагеря Равенсбрюк. По одной из версий, накануне Пасхи, 31 марта 1945 г., она вошла в газовую камеру вместо другой женщины.

Конечно, мать Марию канонизировали не за ее литературные сочинения. Но, тем не менее, представляется важным, что она стала первой святой русской литературы. Ее юный образ запечатлел Александр Блок:

Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите,
И презираете свою красоту, –
Что же? Разве я обижу вас?..
Сколько не говорите о печальном,
Сколько не размышляйте о концах и началах,
Все же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюбленный
Имеет право на звание человека.

Ее романтическая любовь к мэтру русского символизма со временем преобразилась в буквальное следование призыву поэта идти "туда, где грязь и холод, и боль, и кровь, и нищета". В Париже ("Здесь воронка к самой преисподней/ Скат крутой до горестного дна", – писала она в одном из стихотворений) мать Мария могла пойти к проституткам, к преступникам – туда, где в ней нуждались. И ее произведения того времени, публиковавшиеся в различных эмигрантских журналах, отразили духовный опыт тех лет.

Мать Мария обладала пророческим даром. Так, задолго до падения советской власти в России, она говорила о той опасности фундаментализма, которая будет грозить Русской Православной Церкви после освобождения из "вавилонского пленения".

В 1936 году на собрании православных монашествующих в Париже она высказала мнение, что в постпленный период в Церковь придут новые люди, воспитанные советской властью и "совершенно не подготовленные к антиномичному мышлению". Сначала они в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения. Но в какую-то минуту они скажут: вот по этому вопросу существует несколько мнений – какое из них истинно? Потому что несколько мнений одновременно истинными быть не могут. И если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению как ложные.

Они сначала будут запрашивать Церковь, но вскоре станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе признак непогрешимости. "Шаржируя, – заключает свою мысль мать Мария, – можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью. Тут не надо иметь никаких иллюзий – в случае признания Церкви в России, и в случае роста ее внешнего успеха, она не может рассчитывать ни на какие другие кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета". Гонения в России 90-х годов на православные общины, ставшие на путь литургического возрождения (на так называемых "кочетковцев", а отчасти, и на другие "альтернативные" общины), со всей очевидностью подтвердили эти пророческие слова.

Православные фундаменталисты в России всячески сопротивлялись канонизации подвижницы, прекрасно понимая, что своим творчеством, своей жизнью мать Мария обличает их. Достаточно почитать, к примеру, глумливые писания членов общества "Радонеж" о святой, чтобы увидеть те "бездны сатанинские", куда устремились эти деятели. Вот, скажем, высказывание иеромонаха Сергия (Рыбко): "Монашество матери Марии – тоже прелестного свойства, и при возможности ее канонизации также будет преподноситься прелесть". Впрочем, может быть, те из них, кого можно все-таки назвать церковными людьми, покаялись. Очень бы этого хотелось. Как хотелось бы и того, чтобы в русских православных храмах рядом с иконами Николая II появились иконы матери Марии (Скобцовой), крещеного еврея Ильи Фондаминского и других святых русских беженцев.

Канонизация подвижницы помимо духовного смысла имеет и церковно-политическое измерение. Этот акт способствует укреплению авторитета архиепископа Гавриила, нового Экзарха Вселенского Патриарха для русских приходов в Западной Европе. Комиссия по канонизации Московской патриархии, как явствует из интервью о. Сергия Гаккеля, даже не соизволила ответить на просьбу митрополита Антония (Блума) о прославлении монахини, а владыка Гавриил за сравнительно небольшой срок довел дело до логического завершения. Деяние Вселенской патриархии звучит как "наш ответ Чемберлену", актуальный в свете "западноевропейской инициативы" Московской патриархии.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования