Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 ноября 21:34Распечатать

Борис Колымагин. БОЖЕСТВЕННЫЙ ДАР СВОБОДЫ. <>Прот. Сергий Булгаков и монашество в миру в контексте «полемики» Церкви и культуры


Среди духовных чад о. Сергия Булгакова мы встречаем немало монахинь в миру: мать Мария (Кузьмина-Караваева) (1891 – 1945), мать Елена (Казимирчик-Полонская) (1902 – 1992), сестра Иоанна (Юлия Николаевна Рейтлингер) (1898 – 1988), мать Бландина (Александра Владимировна Оболенская) (1897 – 1974), мать Феодосия (Дина Иосифовна Соломянская) (1903 – 1992). Некоторые из них приняли монашеский постриг при жизни о. Сергия (м. Мария, м. Бландина, м. Феодосия, с. Иоанна), другие после его смерти (м. Елена). Кто-то из них закончил свой земной путь в монастыре, но так или иначе долгое время жил вне монастырской ограды.

Монахи берут на себя обеты безбрачия, нестяжания и послушания, которое, как известно, выше поста и молитвы. Но послушание воле Божией в миру, при невозможности постоянно общаться с духовником, имеет свои особенности.

Эта особенность может быть связана, например, с обязанностью работать на светской работе. Она накладывает определенные правила на монаха. Эти правила имеют отношение к аскетике и к самому характеру выполняемой работы. Известно, что в древности христианин не мог быть актером и юристом, поскольку эти профессии были связаны с языческим культом. В советском мире перед верующими остро встал вопрос об отношении религии и науки, о возможности заниматься научной деятельностью без ущерба для веры. Наука в СССР противопоставлялась религии, коммунистическое мировоззрение объявлялось научным. В этих условиях христианам необходимо было дать свой ответ на возникшую дилемму.

Софиология о. Сергия Булгакова стала для его последователей неким ключом к новому целостному взгляду на эволюцию Вселенной, позволяя увидеть ее "в контексте фаворского света". "Несомненно, введение "софийности" в богословскую систему о. Сергия выводит его в известной мере на пути космизма", - признается в одном из писем его духовная дочь Елена Казимирчик-Полонская, ученый-астроном с мировым именем (1).

В Римско-католической церкви первую серьезную попытку преодоления материалистического эволюционизма предпринял ученый-палеонтолог свящ. Пьер Тейяр де Шарден. Он развивал учение о "телеологической обусловленности эволюции", ведущей к грядущему преображению мира.

В СССР попытку по-новому осмыслить соотношение науки и религии сделал лауреат Сталинской премии архиепископ РПЦ МП Лука (Войно-Ясенецкий). В своих размышлениях о науке и религии он отталкивался от трудов известного физиолога и глубоко верующего человека академика Павлова и дореволюционных парапсихологических экспериментов. В частности, он писал о спиритических сеансах, о передаче мысли на большое расстояние, о возможности предвидения. Лука, оценивая эволюцию в духовном плане, говорил, что человек будет развиваться и после смерти, и достигнет меры ангелов. Материя, по его взглядам, тесно связана с энергией. А энергия имеет духовные основания. Таким образом, совершенно не знакомый с трудами западных богословов, он двигался в том же направлении, что и они.

Говоря о чудесах в Библии, Лука утверждает, что чудо связано с неизвестными нам пока силами природы и имеет творческое измерение.

В этом вопросе он оказывается близок своему старшему современнику о. Сергию Булгакову, который видел в чуде "софийность творения". "О. Сергий это идеально понимал и мудро объяснял: усилие человека вверх, вверх. И вдруг ответ сверху вниз поток. В этот момент всё возможно", - свидетельствует Казимирчик-Полонская, вспоминая историю исцеления в Почаеве хромого.

В книге Булгакова "О чудесах евангельских" (1932 г.) он выступает против противопоставления естественных, медицинских средств исцеления духовным, сверхъестественным. И в том, и в другом случае Бог заботится о мире.

Казимирчик-Полонская замечает, что Булгаков указывал: Христос применял в чудесах исцеления разные средства. Иногда исцелял словом на расстоянии, иногда вблизи, иногда прикасаясь, иногда "делая брение, мазки глины": "О. Сергий объяснял, что разные болезни и разные психологии требовали разного духовного и телесного подхода".

Духовные дочери о. Сергия способствовали популяризации его имени и составлению его биографии. Сестра Иоанна (Рейтлингер) оставила проникновенные строки о последних днях жизни мыслителя: "На пятый день его болезни, в 5 часов утра, я сидела как обычно у его постели, и вдруг увидела, что его лицо начало светлеть. Я тотчас же позвала остальных, и мы все вместе были свидетелями необычного просветления его лица. Волосы его в это время, по замечанию матери Бландины (а я на это как-то не обратила внимание) как будто развивались на ветру. Все лицо о. Сергия было сплошным светом, который, однако, не стирал черт лица и радостного его выражения.

Почти все время болезни о. Сергий лежал с закрытыми глазами, а когда их открывал, казалось, что он во что-то всматривается. Лицо его было напряженно сосредоточенным. А после явления света оно приобрело выражение радостного удовлетворения, как будто он нашел то, что искал". Иными словами, сестра Иоанна говорит о Богоявлении.

О. Сергий не только многое давал своим духовным чадам, но и немало брал у них. В частности, с сестрой Иоанной он беседовал о "софийных иконах", интересовался ее творчеством – она была художником и иконописцем, оставила замечательный портрет своего наставника. В комнате Булгакова на Сергиевском подворье висело несколько любимых икон. Среди них – Ангел Хранитель письма Рейтлингер.

Мать Елена (Казимирчик-Полонская) часто приезжала в Париж на летние апологетические курсы, основанные о. Сергием. Апологию о. Сергия она уже составляла в другой исторический период, в самом конце застоя (2). Уже в постсоветские годы значительно расширенный и переработанный вариант публикации увидел свет отдельным изданием (3).

В конце восьмидесятых в религиозном сообществе в СССР быстро идут процессы размежевания, вылившиеся в 1990-е годы в информационные войны между так называемыми консерваторами и либералами. О. Сергий Булгаков, стоявший у истоков экуменического движения, подвергается жесткой критике в среде консерваторов.

М. Елена в этой ситуации пытается не раздувать огонь, перенося акценты на вещи бесспорные - в частности, на священническое служение Булгакова. Она подробно описывает жизненный путь Сергея Николаевича, и когда доходит до стояния о. Сергия перед алтарем, приводит высказывания разных по своим церковным взглядам людей. В частности, преподавателя литургики и истории философии Богословского института проф. Владимира Николаевича Ильина, который говорит: "Удивителен был его богословско-метафизический и философский гений и широчайший, глубочайший опыт его иерейского служения. Тот, кто имел радость присутствовать на его служениях или быть его духовным сыном, тот никогда не забудет этого и унесет счастье "по ту сторону огненной преграды". А сколько было грозы в его иерейской благодати, грозы, прогонявшей всякого рода темные силы.

И в наше время никто (за исключением старца Алексея Мечева), никто так высоко и так благоговейно не нес над своей главой "Кивот и крест – символ святой", как именно отец Сергий Булгаков".

Позже многие консервативные батюшки, участвовавшие в панихидах по о. Александру Меню и не желавшие прослыть либералами, пользовались подобным акцентированием на литургическом служении известного иерея и на его смерти по пути на литургию.

Мать Елена подчеркивает, что в пастырском служении о. Сергия были свои трагические стороны. Прежде всего, это касалось совершения служб: у него не было своего храма, он всегда лишь сослужил архиереям и настоятелям и должен был в известном смысле примеряться к ним.

Другой проблемной стороной церковного служения о. Сергия было его одиночество. И оно было связано с даром свободы. Для монаха в миру этот Божественный дар свободы чрезвычайно важен, потому что придает его действиям церковное измерение. И м. Елена трепетно говорит об этом, поскольку речь идет не только об о. Сергии, но и о ней самой: "С точки зрения отца Сергия, свобода – это высший дар Божий. Поэтому грех против свободы является грехом против Православия и Церкви, а духовное самопорабощение, во имя чего бы то ни было, есть хула на Духа Святого, которая не простится ни в сем веке, ни в будущем".

Очень современно звучат в этой связи мысли о послушании, об иерархии ценностей: "Существует особый гиперболизм, усвоенный епископатом в Русской церкви. Возвышая в этом направлении свой мужественный голос, лишенный какой бы то ни было личной заинтересованности, Булгаков выступает не против епископата, а за него, ибо стремится восстановить его в подлинном первохристианском достоинстве, освободить его от приражений: с одной стороны, от уступок кесарю, с другой – от деспотизма в отношении к клиру, который связан с епископом каноническим послушанием".

В эмигрантском Париже, да и в Москве, в начале 1990-х некоторым богословам казалось, что Константиновская эпоха и все связанные с ней понятия об армейской дисциплине и симфонии с государством уходят в прошлое. Что наступает время устроения церковной жизни на путях любви и свободы. Время, однако, показало, что земная церковь, даже в своих зарубежных катакомбах, не готова отказаться от деспотии и формализма внутрицерковной власти.

Работа Казимирчик-Полонской крайне интересна: в ней собран огромный материал, касающийся всех сторон жизни и деятельности Булгакова. Нам важно отметить, что о. Сергий во многом "собрал" внутренний мир автора, так сказать, сконструировал геометрию его внутреннего "Я" и дал возможность свободного плавания в мире науки и теологии. Подобную свободу он давал многим своим духовным чадам. Давал как бы новые перспективы, понимание того, что Предание – это не банковский счет, которым можно пользоваться, а творчество в контексте целокупной жизни.

К сожалению, голос о. Сергия сегодня слабо слышен. Даже в любимом своем Богословском институте, в Сен-Серже, в Свято-Сергиевском подворье, он не звучит. Немецкую оккупацию этот институт пережил во многом благодаря своей экуменической позиции. Тогда подворье возглавили профессор А.В. Карташев и тяжело больной Булгаков. Немецкими властями был поднят вопрос об отнятии у русских подворья, как бывшего германского имущества. Русский храм находился в бывшей немецкой кирхе, с началом Первой мировой войны церковь, как немецкая собственность, была экспроприирована, и в 1924 году русские эмигранты приобрели ее с публичных торгов; немалую помощь при этом оказали инославные и даже инаковерующие благотворители. Но протестанты, наследники пастора Фридриха фон Бодельшвинга, категорически заявили отказ от всех претензий.

Сейчас институт переживает трудные времена. Студентов-заочников совсем немного, немного осталось и прихожан подворья, порядка шестидесяти человек. Новый настоятель церкви и ректор устроили в бывшей квартире Булгакова свой кабинет, мебель куда-то вынесли, и ничто не напоминает теперь здесь об авторе "Тихих дум" и "Света невечернего". Дух свободы и открытости покинул Сен-Серж, уставные службы его никак не заменяют.

И все-таки нельзя сказать, что голос о. Сергия совершенно заглох в церковной ограде. Да, отношения Церкви и культуры сегодня не самые благоприятные. Но так было не всегда. И так будет не всегда.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1). Монахиня Елена (Казимирчик-Полонская), инокиня Иоанна Рейтлингер. Богу шоры не нужны… Письма 1958 – 1987 годов / Сост., подгот. Текста и примеч. Ю. Бродовской; вступ. ст. Н.П. Белевцевой. – М.: Культурно-просветительский фонд "Преображение", 2013, с. 34.

2). Елена (Казимирчик-Полонская). Профессор протоиерей Сергий Булгаков (1871 – 1944) // Богословские труды. 1986. Сб. 27. Стр. 107 – 194.

3). Монахиня Елена (Казимирчик-Полонская). Профессор протоиерей Сергий Булгаков (1871 – 1944): Личность, жизнь, творческое служение, осияние фаворским светом. М.:2003.

 

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования