Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
14 ноября 21:01Распечатать

Священник Павел Адельгейм. ПЕРВОМАЙСКОЕ РОЖДЕСТВО. Из поэтического наследия убиенного пастыря


Первомайское рождество

Солнце светит жарко и упрямо.
Кончилась зима. Набухли почки.
Утром получил я телеграмму:
У тебя вчера родилась дочка.

Боже мой, давно ли из невест!
Но свою судьбу не выбирают:
Сына ждал пасхальный благовест,
А родилась дочка к Первомаю.

Ещё стоишь ты под своим крестом,
Но небо над тобою прояснилось.
Младенец спит, не ведая о том,
Что ты со смертью за него сразилась.

Выпростав натруженное лоно,
Баржа разгрузилась у причала:
Нерукотворенная икона
Праздник первомайский увенчала.

Всех святынь придуманных дороже
Неискоренимый духом века,
В тайне сокровенный образ Божий,
Как огонь, вселённый в человека.

Ещё стоишь ты под своим крестом,
Но небо над тобою прояснилось.
Младенец спит, не ведая о том,
Что ты со смертью за него сразилась.

Вашу связь разлукой не порвать,
Не купить ценою всей Вселенной.
Слово человеческое "мать" -
Не названье. Это дар священный.

Колыбельку детскую качая,
Станешь песни напевать над ним.
Пусть покроет ото всех печалей
Вас шестокрылатый серафим.

Ещё стоишь ты под своим крестом,
Но небо над тобою прояснилось.
Младенец спит, не ведая о том,
Что ты со смертью за него сразилась.

02.05.1987 г., Псков, на рождение внучки.

Письмо  дочери

Сад опустел. Мороз рисует
Цветы, которых не отдашь,
И лишь открытка с поцелуем
Дойдёт в далёкий Барабаш

И пробудит воспоминанья
О тех, кто помнит, любит, ждёт,
Торопит время расставанья
За часом час, за годом год

И в сердце оживит надежду.
Так ель проросшая в гранит
Вечнозелёную одежду
Неистреблённой сохранит.

С днём рожденья (Накануне ареста)

Вот опять настала осень 
И опять Михайлов день,
И сегодня двадцать восемь
Перешло через плетень.

Не вчера ли на вечорку
Собиралась погулять?
Оглянулася девчонка –
Уж давно жена и мать.

И серебряные пряди
Притаились в волосах.
Осень. В блёкнущем наряде
Несказанная краса.

В сердце нет ещё усталости,
Жизнь как прежде, хороша.
Выпьем! Дай Бог мирной старости.
Да не старится душа!

23.09.1969

Посвящается Ленуру Ибраимову
(крымский татарин, с которым сидели вместе – 1971 г.)

Белый Крым застелил виноград, как беда.

Только вам не вернуться назад никогда.

Память в сердце,  как нож вонзим -

Ярким солнцем охваченный Крым.

Слёзы  нашей  общей  беды

В горькой чаше морской воды.

Родина, руки твои целовать и глаза,

Только мне до тебя достать  нельзя.

Родина, отнятая, но моя!
Вам -  только слёзы,  чужие края.
Сердце - тебе, огневой херувим,
Далёкий, но незабываемый Крым!

Свидание в тюрьме

Я ждал. И отворилась дверь:

и мы с тобою встретились глазами.

И первый раз за всё, за всё – теперь

мои глаза наполнились слезами.

Поверить сердце всё ещё не смело

в то, что казалось навсегда утраченным.

А может, то весна прошелестела

в зелёном платье, поясом охваченном?

Снаружи шум, как боль, утих.

Вокруг пространство опустело…

лишь шёлк волос твоих,

и пряный запах тела,

и рук знакомое тепло

на сердце вечностью легло.

Блаженства большего душа уж не хотела.

ХХХ

"Догорай, гори, моя лучинушка,

Догорю с тобой и я"

На Запад солнце медленно скатилось.

День догорел. На землю тьма легла.

Напрасно ждал я. Чуда не случилось.

Любовь тебя ко мне не привела.

Ты снова письма пишешь по привычке,

Любовью строчки не согрев,

И мысли на листе, как будто спички,

Во мраке гаснут, не сгорев.

Я, как письмо, прочитано – забыто

Ты не поймёшь в чём не права,

И на мои сердечные обиды

В ответ опять пришлёшь слова.

Слова о том, что ты мне рада,

Но занята. Так много бед:

Работа, дети – все слова, что надо

Сказать взамен тех чувств, которых нет.

Моя душао тчаяньем разбита.

В моём окне потушен свет.

Последняя из карт тобою бита.

Я нищ и наг, и мне приюта нет.

За проволкой тюрьмы тутовник старый

Кудрявой порослью опять зазеленел,

Обугленный огнём недавнего пожара,

Калека! Лучше бы ты полностью сгорел.

Мои перспективы

Подумать нам уже пора

О том, как в сумерках непрошенных

Ко мне ты выйдешь со двора

В халате, на плечи наброшенном.

И всё, что было нереально

Вдруг станет невозможно близко:

Цветы на скатерти крахмальной,

Чай и горячие сосиски,

Уютный свет и детский шум

И эти ласковые руки -

Отказывающийся ум

Поверить в образы и звуки.

А дальше что? Куда идти?

Где заработать детям хлеба?

В тупик заводят все пути

Под безразлично серым небом.

Незваным гостем к архирею

Войду в знакомый кабинет.

"Служить? Я Вас принять не смею.

Судимый, контра…Что Вы! Нет".

"Мы Вам помочь, конечно, рады,

Но, - отвечает Горсовет –

Для человека Ваших взглядов

Интеллигентной службы нет".

Трудом тяжёлым я бы мог

Хотя бы временно кормиться –

Тюрьма оставила без ног.

А инвалид на что годится?

Владыкам явно недосуг.

Моя судьба их не тревожит.

Виновен? прав ли? – сбыть бы с рук.

А там… пускай живёт, как может.

А сплетни ниткою незримой

Петлю на шею мне плетут:

"Калека, контра, поп, судимый…

И до сих пор ещё он тут?

Таким нет места на земле,

Пусть задыхается в петле".

Тут спорить мне не по плечу,

И я молчу. Молчу.

20.09.1972 г.

Расстрелянному отцу

Без суда и вины расстреляли поэта.

И за то, что стихи не менял на монеты,

не нашлось для него ни креста, ни могилы,

только ветер стонал над землёю остылой.

Сохранились стихи, как эпохи примета,

окровавленным свитком непрожитых лет,

чтоб оставить потомкам печальный привет.

Чтоб они в суете не забыли

всех, по воле злодеев, покинувших свет,

растворившихся в лагерной пыли...

30.07. 2008 г.

Лагерь

За заборами,

За запорами,

За собачьими злыми сворами

Погребённые,

Прокажённые,

До костей, до души обнажённые,

Дни и ночи

Мы волочим.

Словноцепи. Нету мочи.

Ни просвета,

Ни привета.

Смерти нет. И жизни нету.

Анечке Адельгейм

Красные лыжи на белом снегу

Я никогда позабыть не смогу.

Солнце губами горячими лижет

Милую лыжницу в шапочке рыжей.

Вдруг поскользнулась,

Лежит на снегу:

"Папа, скорее,

Я встать не могу".

Лыжи по мокрому снегу скользят,

Мне за тобою угнаться нельзя.

Снова разъехались. Куча мала.

"Ну, покажи-ка, что там нашла!"

Варежкой синей в ласковый снег

Ты оперлась, и рассыпался смех,

Как колокольный серебряный звон -

Мой недосмотренный утренний сон.

Красные лыжи на белом снегу

Я никогда позабыть не смогу.

08.03. 1973 г.

Мой юридический опыт

Мне кажется, что смысла нет

стоять за правду там, где судят.

От них всегда один ответ:

"Живи, как власть велит, а нет -

закон защитою не будет".

В суде не светит правды свет:

Чадит сосновая лучина,

смешавши цели и причины.

И гаснет тлеющий маяк,

сознанье погружая в мрак.

В бесплодных поисках дороги

споткнувшись, поломаешь ноги,

вняв к удивленью своему,

что ты не нужен никому.

Но не скорби, уйми тревогу:

ты не один. Ты нужен Богу.

13.12. 2008 г.

Наше венчание

Треволнения злой суеты

обернулись счастливою былью:

заснежённая тканью фаты,

ты, сложив лебединые крылья,

стала перед святым аналоем

моей верной женой и судьбою.

Звонко в куполе "многая лета"

многократное эхо вторит

и поток лучезарного света

над тобою венец золотит.

Повторилось бы всё это снова -

я венца не желал бы иного.

А когда совершился обряд,

ко кресту приложился губами,

понял, не оглянувшись назад,

что архонты явились за нами.

Разве с чем-нибудь спутать я мог

грузный топот кирзовых сапог?

Запихали друзей в "чёрный ворон".

Завизжали дверные запоры

с проржавевшей эмблемой закона.

И с добычею хищники взмыли

и растаяли в облаке пыли.

Вслед им строго смотрели иконы.

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования