Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
24 декабря 14:00Распечатать

Игумен Иннокентий (Павлов). ЧИТАЯ ДОКЛАД ВЛАДЫКИ МАРКА. Заметки церковного историка. Часть 2


Продолжение. Начало здесь.

2. На глубине.

Итак, непринужденно выяснив, что "МП – не та высшая церковная власть, о которой писал св. патриарх Тихон", тогда как уже более десятилетия нет, как ранее, внешних препятствий, дабы ей стать той, что надо, архиепископ Марк призывает как своих слушателей и читателей, так и, очевидно, самого себя "смотреть вглубь", дабы найти выход из сложившегося положения. Выше я уже писал о двух возможных путях решения проблемы восстановления канонической церковной власти в России. Однако владыка Марк усматривает здесь некий третий путь. Что это за путь, мы увидим ниже, а пока, следуя за преосвященным докладчиком, попробуем проследить за тем, что он сам увидел, "смотря вглубь".

Обратившись к слушателям с вышеотмеченным призывом далее он указывает: "Прежде чем говорить о „восстановлении центральной церковной власти", Указ содержит требование входить в общение с другими частями РПЦ. Эту часть Указа мы обязаны исполнять. И именно эта часть Указа № 362 дает нам основание для наших дальнейших размышлений и возможного решения. Раньше наши отцы старались сохранять или восстанавливать общение с разрозненными частями РПЦ, напр. в Западной Европе или Америке („парижская юрисдикция", американская митрополия). Исходя из таких позиций и такого опыта наших отцов, мы и теперь обязаны искать общения со всеми другими частями Единой Русской Церкви. Мы не имеем права априори осуждать ту или иную часть РПЦ. Соборное сознание Церкви не допускает априорного осуждения. Указывая на недостатки или даже грехи, мы помним, что и мы далеко не безгрешны".

Создается впечатление, что владыка Марк либо давно не читал само постановление № 362 (опубликованное автором этих строк на Портале-Credo.Ru), либо, что более вероятно, дает его идеологизированную, в духе антониевского карловацкого Синода, трактовку. Итак, постановление Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви от 7/20 ноября 1920 г. в своем п. 2 предполагает, что "В случае, если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т.п. окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением или само Высшее Церковное Управление во главе со Святейшим Патриархом почему-либо прекратит свою деятельность, Епархиальный Архиерей немедленно входит в сношение с Архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства или митрополичьего округа или ещё иначе)". Итак, речь идет лишь о том, что в случае прекращения деятельности ВЦУ во главе с Патриархом, (или же только в лице Патриарха или его заместителя, как об этом говорится в п. 1 того же постановления) в сношения с целью образования региональной высшей церковной инстанции (скажем, в форме митрополичьего округа) входят лишь правящие епископы соседних епархий, к тому же, что совершенно очевидно, уже существовавших ко времени выхода указанного постановления.

Между тем, не далее как в 1926 г., еще до появления на свет пресловутой Московской Патриархии, имели место две попытки недобросовестной интерпретации п. 2 постановления № 362, приведшие к известным нестроения в жизни Российской Церкви, как на родине, так и за рубежом. Первая имела место в самом начале указанного года, когда при содействии ОГПУ в Москве в Донском монастыре, служившем незадолго до этого резиденцией Патриарха Тихона, был образован т.н. Временный Высший Церковный Совет во главе с архиепископом Екатеринбургским Григорием (Яцковским), который, как я уже писал, стал призывать российских епископов объединиться вокруг новоявленного органа высшей церковной власти, как раз на основании представленного выше положения. Однако одно дело образовать тот же временно самоуправляемый церковный округ, скажем, на Урале или в Западной Сибири, как это следует из п. 2 постановления № 362, а совсем другое дело, когда совершенно внеканоическим путем образуется некий всесоюзный церковный центр, ни в коей мере не предусмотренный отмеченным выше актом всероссийской высшей церковной власти.

Вторая же попытка такого рода (ее-то, очевидно, и имеет в виду владыка Марк) имела место уже осенью того же года на Архиерейском Соборе в Сремских Карловцах, когда и произошел известный конфликт между его митрополитом Антонием (Храповицким) и единомысленными с ним архиереями, с одной стороны, и митрополитами Американским Платоном (Рождественским) и Западноевропейским Евлогием (Георгиевским), с другой. Дело в том, что преосвященные Платон и Евлогий стояли во главе церковных образований, существовавших еще до революции – первого в качестве епархии Алеутской и Североамериканской (кроме того, с 1907 г. она также использовала название Российская Православная Греко-Кафолическая Церковь в Америке), а второго в качестве приходов (одно время из них было даже образовано викариатство), находившихся до 1921 г. в ведении митрополита Петроградского. При этом указанные епископы имели свои полномочия в качестве правящих от законной высшей церковной власти в Москве, которые они получили еще в 1921 году. Постановление № 362 давало им все права на самоуправление, которое они и осуществляли в соборном единстве с установленными определениями Священного Собора 1917-1918 гг. органами церковного управления (приходскими и епархиальными). Признание же ими над собой и вверенными им церковными округами (без их, понятное дело, на то согласия) властной вертикали некоей эрзац-Русской Церкви, каковой на том соборе устами своих епископов заявила себя РПЦЗ, было бы по крайней мере весьма странно. В любом случае, где Нью-Йорк, где Париж, а где затерявшиеся в сербской глубинке Карловцы? Соседями их можно назвать, не иначе как при изрядной фантазии. Так что, когда архиепископ Марк от лица тех, кто почитает себя наследниками карловацкого Синода, заявляет, что "мы помним, что и мы далеко не безгрешны", то здесь он совершенно прав.

Тем не менее, его законное требование "искать общения со всеми другими частями Единой Русской Церкви" проистекает уже не из постановления № 362 (едва ли создатели этого церковного акта сознавали, что разрушение канонической структуры Российской Церкви зайдет так далеко), а как раз из того, что, наконец, открылась и даже не вчера, возможность эту самую каноническую структуру восстановить. Понятно, что упомянутые "части", это теперь уже не соседние епархии, предусмотренные постановлением № 362, а разного рода параллельные церковные структуры как в России, так и за рубежом, но при этом генетически восходящие к исторической Российской Церкви. В связи с этим владыка Марк подчеркивает: "Мы можем считать, что разные части ныне существующей РПЦ по-разному сохранили традиции и чистоту нашей Церкви. Но реально они все - части одной и той же Церкви". Запомним это высказывание, в дальнейшем нам оно весьма пригодится.

Далее преосвященный докладчик предлагает пространный экскурс в то, как строилось отношение РПЦЗ к МП в до- и послевоенные годы, довольно странно и к тому же вопреки прежней историографии РПЦЗ сводя всю Церковь на родине именно к этой структуре. "В этом контексте, - в связи с этим отмечает он, - и надо рассмотреть вопрос о принятии клириков Московской Патриархии: до 1959 г. Зарубежная Церковь принимала клириков из Московской Патриархии "без всякого чина", т. е. как своих собственных клириков. Впервые был поднят вопрос о правильности этой практики на Соборе 1938 г. На основании мнения митр. Анастасия Собор решил не менять этой практики".

Тема затронутая владыкой Марком, действительно, интересна, причем не только в своем историческом аспекте. Что касается перехода в РПЦЗ клириков из России до Второй Мировой войны, не считая, понятное дело, исхода 1920 г., то мне лично известен только один случай такого рода, впрочем, он известен довольно широко. Речь идет о известном протопресвитере Михаиле Польском, бывшем узнике знаменитого СЛОНа, которому в 1930 г. удалось бежать из СССР через иранскую границу и затем в Иерусалиме встретиться с архиепископом Анастасием (Грибановским), будущим первоиерархом РПЦЗ. Впрочем, о. Михаил не относился к приверженцам новообразованной МП, как и многие в то время российские клирики. Другое дело, что во время и вскоре после Второй Мировой войны в качестве перемещенных лиц ряд епископов из СССР и десятки клириков, бывших до этого в ведении МП, действительно, вошли в РПЦЗ на тех самых основаниях, о которых говорит владыка Марк. Однако этот процесс тогда, да и в дальнейшем имел и обратное направление. Так, в 1944 г. когда Красная армия - "освободительница" вошла в Болгарию и Югославию, то местное российское духовенства (в Болгарии во главе с архиепископом Серафимом (Соболевым), а в Югославии во главе в белградским кафедральным протоиереем Иоанном Сокалем, поскольку весь карловацкий епископат был эвакуирован из страны в Вену еще за год до этого) ничтоже сумняшеся вошло в состав РПЦ МП. То же на следующий год имело место и в Харбине, центре Дальневосточного митрополичьего округа. Избежали этой участи лишь те клирики РПЦЗ, которые оказались на юге Китая, куда Красная армия, да и китайские коммунисты, тогда еще не дошли. Кстати, как в свое время мне рассказывали бывшие прихожане РПЦЗ в дальнейшем репатриировавшиеся из Китая, какого то особого чиноприема "карловацких раскольников" у РПЦ МП тогда не было. Ни о чем подобном ни тогда ни позднее не писал и официальный ЖМП.

Впрочем, с переходами "туда-сюда" интересные казусы стали происходить позже. После войны в РПЦЗ "без всякого чина" был принят получивший весной 1941 г. епископскую хиротонию от иерархов МП (он был поставлен на новообразованную Львовскую кафедру) епископ Пантелеимон (Рудык), управлявший в 1941-1943 гг. Киевской епархией в составе т. н. Украинской Автономной Православной Церкви, ассоциированной с МП. Сей архиерей до 1959 г. управлял Эдмонтонской и Западноканадской епархией РПЦЗ, пока не был изобличен в педофилии, когда над ним реально замаячила угроза церковного суда, о чем мне свидетельствовал проживший долгие годы в Канаде известный церковный историк профессор Дмитрий Поспеловский. По обычаю, которому следовал не один опороченный зарубежный клирик, Пантелеимон переметнулся в РПЦ МП, где его приняли с распростертыми объятиями, очевидно, также "без всякого чина", и, принадлежа к которой, он скончался в 1968 г. в звании архиепископа Эдмонтонского и Канадского. Другой скандальный случай имел место в 1945 г. в Париже, когда с МП воссоединился архиепископ Серафим (Лукьянов), маститый иерарх дореволюционного поставления, бывший до 1923 г. архиепископом Финляндским и связавший затем свою судьбу с РПЦЗ, возглавив в Западной Европе альтернативную по отношению к митрополиту Евлогию церковную структуру. Его альянс с МП, по видимому, был связан с тем, что он был подвергнут общественному остракизму как "коллаборационист" во время немецкой оккупации Парижа. Очевидно, что советская ГБ, прежде всего в лице прилетевшего тогда в Париж своего известного агента митрополита Крутицкого Николая (Ярушевича), сделала преосвященному Серафиму, ставшему через год митрополитом и "Патриаршим экзархом Западной Европы" предложение, от которого было невозможно отказаться. В свою очередь последний пример такого рода уже не имел скандальной подоплеки. В августе1972 г. "в сущем сане", т. е. опять же "без всякого чина", в лоно РПЦ МП "вместе с представителями клира, монашествующих и мирян" был принят епископ Гаагский Иаков (Аккерсдайк) (1914-1991), рукоположенный в 1965 г. в РПЦЗ в качестве викария Западноевропейской епархии и бывший начальником Православной голландской миссии. Будучи студентом ЛДА, я в начале 80-х гг. один раз видел владыку Иакова во время его посещения города на Неве. К сожалению, внешние обстоятельства (голландского святителя, не говорившего, кстати, по-русски, буквально "пасли" приставленные к нему сопровождающие) не позволили мне задать ему заветный вопрос о том, что его привело в МП.

Упомянутый владыкой Марком хронологический рубеж – 1959 год, довольно показателен. С одной стороны, между СССР и свободным миром к тому времени устоялся прочный железный занавес, исключавший бегство из "страны советов", подобно тому, как это еще в редчайших случаях случалось до войны, а с другой, как раз в это время, когда стало набирать обороты т. н. хрущевское гонение на церковь, Московская Патриархия значительно усилила свою международную активность, командируя десятки находившихся в ее ведении иерархов и клириков за рубеж, в т.ч. в страны, где существовали структуры РПЦЗ. В связи с этим хочу поделиться одним любопытным воспоминанием о том, как уже в зените т. н. перестройки, а именно в 1990 г., новоназначенный председатель ОВЦС МП митрополит Смоленский Кирилл устроил встречу сотрудников своего ведомства, в числе которых был и ваш покорный слуга, с ответственными представителями советского МИДа. При этом в своей как обычно "зажигательной" речи он не нашел ничего лучше, как сказать, что среди десятков командировавшихся за рубеж представителей РПЦ МП никогда не было невозвращенцев. Подтекст такого заявления был понятен. Дескать, вот мы какие "патриоты", да и, вообще, "честные советские люди". Тогда уже не было секретом, что в послевоенные, и особенно в 70-е – 80-е годы находясь за рубежом сбегали советские высокопоставленные дипломаты и разведчики, артисты, спортсмены и ученные, а вот епископы, попы и прочие церковные работники из СССР никогда об этом даже не помышляли. Объективности ради отмечу, что говорил владыка Кирилл это искренне, очевидно, не задумываясь о причинах такого феномена. А между тем, задуматься здесь было над чем. Если иметь в виду всех советских невозвращенцев (понятное дело, я не включаю сюда немногих легальных эмигрантов из СССР, без учета выехавших по израильской визе, и высылаемых из страны "диссидентов"), то стоит обратить внимание на то, что это были люди, которым было что предложить, дабы обеспечить себе на Западе достойную жизнь, по своему материальному уровню во много превосходившую их советское житье-бытье. Ну а что могли предложить на Западе церковные "совзагранработники", да и на что они тогда могли рассчитывать, уйдя, предположим, в ту же РПЦЗ где ни будь в Латинской Америке? Они видели своими глазами более чем скромную жизнь зарубежного российского духовенства, которое уже во многих случаях вынуждено было совмещать церковное служение с разнообразной трудовой деятельностью ради хлеба насущного. На этом фоне, сэкономленные ими за время загранкомандировки несколько тысяч долларов, выглядевшие бы довольно жалко в нынешней российской рыночной действительности, тогда на фоне общей советской убогости давали им возможности смотреться "элитой", которая отличалась от прочего народа, в частности тем, что могла свободно купить во "Внешпосылторге" автомобиль "Волга" в экспортном исполнении, да застроить квартиру в жилищном кооперативе. Поверьте, это были стимулы "любить Родину" куда более сильные, чем всякие гебешные страшилки. Так что к кому после 1959 г. и до начала широкой легальной эмиграции из СССР, начавшейся в конце 80-х годов, можно было применять новые правила чинопрема в РПЦЗ не очень понятно.

Другое дело, что когда теперь другой участник наякской встречи, а именно московский протоиерей Максим Козлов бросает на сайте "Русская линия" (18.12.03) упрек нынешним клирикам РПЦЗ, уехавшим из России и других стран б. СССР, что, дескать, они сменили Урюпинск на Флориду, то приходится поражаться какой то прямо таки детской наивности этого, казалось бы, маститого функционера в рясе, настоятеля патриаршего подворья, разместившегося в бывшем домовом храме Московского университета. Видимо, для него Флорида это некий земной парадиз, где живут исключительно обеспеченные люди, тогда как Урюпинск выступает символом пост-советской провинциальной убогости. Однако если о. Максим имеет в виду конкретный Урюпинск, т. е. город на юге России в Волгоградской области, то он мог бы узнать, что местное духовенство, да еще если оно, как это теперь обычно бывает, спаяно с местным же криминалитетом, по местным же южнороссийским условиям именующим себя не иначе как "православным казачеством", живет куда как сытнее, чем тот же о. Игорь Шитиков, обрекший себя на воистину подвижническое служение, которое кроме него, скорее всего, и нести то некому, в пусть и материально благополучной для кого-то, но только не для РПЦЗ, Флориде. Впрочем, пусть мне укажут такое место, где клирик РПЦЗ мог бы безбедно жить только за счет своего пастырского служения.

Однако что бы не там не было, но с конца 80-х годов прием клириков РПЦ МП в РПЦЗ, в том числе и с возведением их в епископское достоинство стал иметь место. Однако при этом я ни от кого не слышал и нигде не читал, чтобы прохождение соответствующего чиноприема было сопряжено с какими либо процедурными трудностями или кому-то было в нем отказано по причинам канонического порядка.

А вот трудности обратного рода, да что там трудности, прямое кощунство, когда речь идет не о чем ни будь, а о хуле на Святаго Духа, место имели. Я говорю о возмутительнейшем факте перерукоположения во пресвитера о. Олега Стеняева, перешедшего из клира, подведомственного РПЦЗ, где он и воспринял благодать пресвитерства, в лоно РПЦ МП. Можно по разному относиться к нынешней не слишком, как мне представляется, почтенной деятельности о. Олега. Но каким покаянием изгадить совершенную им роковую ошибку, которой является не столько даже его переход в РПЦ МП, сколько участие в затеянном с "благословения" ее руководства кощунственном акте?

Далее в своем докладе архиепископ Марк касается мотивов, по которым пришлось вводить особый чиноприем для клириков РПЦ МП, приходящих в РПЦЗ. При этом одно его признание просто ошеломляет свое откровенностью вот оно: "Причины догматического и дисциплинарного порядка стали выдвигаться нами в отношении как Московской Патриархии, так и всех Поместных Православных Церквей, по мере их вхождения во Всемирный Совет Церквей, Экуменическое Движение и отдельных случаев совместных молитв с еретиками. Под этим знаменем мы на Соборе в Мансонвилле в 1983 г. приняли анафематствование против экуменической ереси. Мы, архиереи, воспитанные в традиционном духе Зарубежной Церкви, приняли это анафематствование как направленное исключительно против заблуждений чад нашей собственной Церкви. Мы никак не могли его принять в том смысле, что оно направлено против других Поместных Церквей, хотя могли надеяться воздействовать на них самим фактом появления этого анафематизма. Некоторые члены нашей Церкви, не исключая даже архиереев, впоследствии, однако, представляли дело так, как будто имеется в виду также и анафематствование других Церквей, забывая, что мы не можем принимать мер в отношении людей, не состоящих в дисциплинарном подчинении нашей части Русской Церкви. Однако некоторые стали считать, что анафема касается также и Московской Патриархии. Надо вспомнить, что само составление этой анафемы вдохновлялось чуждым нашей Церкви духом маленькой группы греческих старостильников (Панетелеймон в Бостоне), которая никогда по-настоящему не влилась в нашу Церковь. Не следует также забывать, что в те времена мы сами еще участвовали в совместных комиссиях с католиками и протестантами...". Это по сути единственный пассаж в докладе, касающийся экуменизма. С моей стороны здесь нет комментариев, все и так сказано довольно ясно.

А вот еще меньший по объему пассаж, касающийся сергианства, точнее того, что под этим термином понимают идеологи РПЦЗ, у меня вызывает вопросы. Итак, архиепископ Марк утверждает следующее: "От сергианства мы усмотрели явный и недвусмысленный отказ в социальной концепции, принятой Собором Московской Патриархии 2000 г. Отказ этот проявился в резкой форме, когда Московская Патриархия противостала светской власти в вопросе о захоронении мнимых останков царской семьи ельцинским управлением. Сам патриарх уже несколько раз каялся в своей причастности сергианству в выступлениях и проповедях, но почему-то эти его слова не хотят услышать. Наиболее однозначно и недвусмысленно о сотрудничестве с советской властью высказался митрополит Хризостом. Его позиция ясна и понятна и, на мой взгляд, вполне приемлема: если позволено перефразировать - я сотрудничал с безбожными властями, при этом не искал своей личной выгоды, но действовал исключительно на пользу Церкви, как я ее понимал в то время".

Чтобы полемизировать с владыкой Марком по поводу вышесказанного, потребовалось бы слишком много времени и места. Однако в любом случае видеть "отказ" от сергианства в безграмотно скроенных, да и к тому уже благополучно забытых в самой России "Основах социальной концепции РПЦ", и не видеть ярчайшего проявления этого самого сергианства в прямом разрыве с духом и буквой Священного Собора 1917-1918 гг., что как раз и имело место на Соборе-2000, для этого воистину нужно иметь слишком сильное желание, способное гасить любые доводы разума. И где, это "сам патриарх уже несколько раз каялся в своей причастности сергианству в выступлениях и проповедях"? Да были в начале 90-х гг. невнятные и ни к чему обязывающие заявления, типа того, что "декларация митрополита Сергия меня (Алексия II – И.П.) ничем не связывает". Но можно ли это хоть с церковно-правовой, хоть христианско-этической точкой зрения считать покаянием, которое предполагает исповедание конкретных грехов против Бога и Его Церкви? Спрашивается, зачем архиепископу Марку, человеку богословски образованному и строго православному, вышеприведенная игра с фактами и терминами? Ответ на этот вопрос я попробую найти в конце сих заметок.

Окончание следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования