Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
18 июня 14:15Распечатать

Татьяна Спектор. «ПРОТИВ МИРОПРАВИТЕЛЕЙ ТЬМЫ ВЕКА СЕГО»: Женское сопротивление тоталитаризму до и во время Priot. Часть первая


"Почему явление этих девушек со своей смешной задорной группой оказалось столь значимо для общественной дискуссии? Почему оно перешагнуло различные границы и разрослось до сверхзаданных масштабов? Почему о них говорят студенты и власть, художники и прихожане?" - спрашивает Ольгерта Харитонова в первой части своего фундаментального исследования проблемы и там же отвечает: "Во многом потому, что они соединили в единое целое разнообразие дискурсов, связали многообразные социальные противоречия и разнородные пласты социальной реальности. Они дали возможность обсуждать себя в рамках и традиционного, и постмодернистского языков, языка искусства и языка политики" [Живой Журнал "Остров", 9 июня 2012 и здесь].

В третьей части своего исследования Харитонова всё же выявляет доминанту в разнообразии дискурсов и многобразии противоречий, постулируя основное достижение PRiot так: они "перешли к темам феминизма и ЛГБТ, которые меняют взгляд на мир в принципе и говорят на другом языке", "стали олицетворением феминистской угрозы патриархатному настоящему", которую "почувствовали власть и церковники, поэтому-то они так переполошились, стали суетиться и совершать юридически неоправданные поступки... от истерик и гнева до отрицания и игнорирования" [Живой Журнал "Остров", 9 июня 2012 и здесь].

В своей статье я постараюсь показать, что власть и церковники, равно как и студенты, художники и прихожане и вообще все, разбуженные явлением PRiot, среагировали отнюдь не на феминистскую угрозу основам бытия, а на более грозную битву, проходящую в другом измерении.

"Лучше бы в Бога, ..., верил!"

Начну с того, что обращение PRiot 21 февраля 2012 года в храме Христа Спасителя к патриарху с призывом верить в Бога, а не в КГБ, не было ни первым, ни единственным явлением такого рода. Традиция возникла давно.

Сорок лет назад, в 1972 году, группа женщин приехала из Владимирской области в Москву и вручила патриарху Пимену (Извекову) в Елоховском храме письмо-призыв отказаться от сотрудничества с советской властью и КГБ.

До своей поездки в Москву эти женщины приносили подобные письма и в другие храмы Московской патриархии или опускали в почтовые ящики советских граждан. Письмо чаще всего было написано стихами такого рода: "Сатана в мавзолее лежит, и шкура его давно смердит", или "Какой в пастыре толк, если он по нраву волк?", или "Увы, тот ‘разбойник и вор’ надел епитрахиль и даже омофор!" Иногда в письме содержались коллажи-иллюстрации в соответствующем стиле.

Как видим, не только сам факт обращения к патриарху в храме, но и способ изложения просьбы-призыва используется нынче не впервые.

Где владимирские женщины оказались после своей акции в Елоховском храме, всем понятно, - традиция продолжается сейчас перед нашими глазами, - а через некоторое время они поехали в Мордовию, в Барашево, где находился тогда единственный в СССР женский лагерь для "особо опасных государственных преступников". Их отправили в "малую зону" 385/3-4 политического женского лагеря, зону "строгого режима", самого сурового режима, возможного для женщин в СССР. Сроки, которые они получили, – от 7 до 10 лет в этой зоне плюс 3 или 5 лет ссылки.

Застой и психушки

Считается, что 1970-е, как и вообще все годы правления Леонида Брежнева (1964-82), не напрасно названные "застойными", были сравнительно мягкими по отношению к оппонентам тоталитарного режима. Это верно только отчасти. В сравнении со сталинским террором (1927-53), время было более спокойным – не было массовых арестов и страшных пыток в тюрьмах и лагерях, но аресты инакомыслящих и инаковерующих не прекращались, ГУЛАГ существовал и успешно функционировал, и положение заключённых было тяжёлое: огромные сроки, голод, холод, изнуряющий физический труд, издевательства администрации. В это время режим стал повсеместно применять особенно утомительные методы массовой пропаганды: газеты, радио и телевидение изливали нескончаемые потоки собственно лжи, ничего другого. В ГУЛАГе радиодинамики стали включать на полную громкость на целый день, а в тех лагерях, где это было невозможно, ложь внедряли через частые обязательные "политзанятия". Но наиболее изощрённые методы борьбы с инакомыслием в эти годы применялись в "психушках", то есть психиатрических лечебницах тюремного типа, где политзаключённых избивали, изматывали "профилактическими беседами" и регулярно увеличивали дозы галоперидола и других нейролептиков с тяжёлыми побочными действиями, вплоть до болезни Паркинсона, до тех пор, пока не откажутся от своих взглядов, - в противном случае бывали смертельные исходы. В это же время возродили сталинскую традицию судебных процессов над диссидентами и стали высылать их за границу.

Наиболее активную роль в борьбе режима с верующими, членами национальных движений и борцами за права человека сыграл в то время Юрий Андропов, председатель КГБ в 1967-82 гг. и генеральный секретарь ЦК КПСС в 1982-84 гг., а также глава государства в 1983-84 годах. Он был одним из тех, кто принимал все меры к тому, чтобы советский режим эпохи "застоя" сохранял основные черты тоталитаризма, причём не только в СССР, но и в сателлитах: Андропов был инициатором ввода войск в Чехословакию в 1968 году. При нём роль КГБ возрос настолько, что этот комитет осуществлял контроль над всеми сферами жизни страны. Однако же главную роль Андропова в сохранении тоталитарного режима в России мы осознаём только сейчас: впервые в истории тоталитаризма начальник секретной полиции стал главой партии и главой государства. Даже Берии это не удалось в своё время – партия управляла секретной полицией и в нацистской Германии, и в коммунистическом СССР. Так было до Андропова. Он создал прецедент, который теперь на наших глазах разрастается в новую форму тоталитаризма, где сращены уже и политика, и разведка, и финансы, и "церковь", и преступный мир. Но вернёмся к нашим героиням.

"Женщины в лагерях"

Кто были эти женщины из Владимирской области, передавшие письмо патриарху Пимену?

Основные сведения о них содержатся в самиздатской статье "Женщины в лагерях", опубликованной в парижской газете "Русская мысль" 25 августа 1977 года. Позже появились и другие правозащитные документы. Материал для статьи передали на волю сокамерницы этих женщин, политические заключённые, которых героини статьи настолько поразили своим образом жизни, поведением и личными качествами, что невозможно было не рассказать о них.

Эти женщины называли себя истинно-православными. Их было в "малой зоне" сначала одиннадцать (с 1972 года до 1976 года), а потом десять. Кроме владимирских, в "зоне" сидели истинно-православные из других мест, не участвовавшие в поездке в Москву (имена владимирских выделены курсивом).

В отличие от участниц PRiot, женщины эти не были молоды. В 1972 году Надежде Усоевой, Раисе Ивановой и Глафире Кулдышевой было больше 30, Татьяне Соколовой – 40, Екатерине Алёшиной и Марии Семёновой - около 50, а Татьяна Краснова, Александра Хваткова, Ирина Киреева и Анастасия и Клавдия Волковы были старше 60. Семь из них - Краснова, Семёнова, Хваткова, Киреева, обе Волковы и Алёшина - были "опасными рецидивистами", то есть отбывали второй или даже третий срок в 10 лет с последующей ссылкой на 5 лет или больше. Их судили не только за письма, то есть "за распространение клеветнических измышлений" и "антисоветскую пропаганду", но и за "нарушение паспортного режима": ни у одной из них не было паспорта и соответственно не было ни прописки, ни постоянного места работы. Почему они отказывались от паспорта? Чтобы не иметь никаких контактов с "антихристовой" советской властью.

В лагере они тоже отказывались от любого контакта с администрацией, не участвовали ни в каких мероприятиях и не подписывали никаких документов. Например, каждая прибывающая в лагерь заключённая должна была расписываться за постельные принадлежности. Расписываться истинно-православные отказались, постель им не дали, так что спали они на полу, пока не приехала комиссия и не заставила расписаться за них других заключённых.

"Ведёт протестующих в ШИЗО"

Главное же, истинно-православные не ходили в лагере на работу: "Не будем работать на антихриста!" За это их постоянно жестоко наказывали – отправляли в ШИЗО (Штрафной ИЗОлятор, то есть карцер) на 15 суток, где морили голодом, а главное – холодом: отнимали всю одежду, кроме тюремного ситцевого платья, вместо сапог давали шлёпанцы, отняв даже и носки, а температура в карцере редко была выше +10. Сесть и лечь там было не на что – пол цементный, а деревянные полки для сна, поднятые на день к стене, опускались только на ночь. Выйдя из ШИЗО, шатаясь от слабости и держась за стены, истинно-православные опять отказывались от работы и опять шли в карцер. Так продолжалось до тех пор, пока здоровье их не разрушилось настолько, что их признали нетрудоспособными инвалидами.

О том, что такое ШИЗО в советском концлагере, много писали политические заключённые обоих полов. Редко кто мог выдержать полный срок в 15 суток, не говоря уже о повторяющихся сроках. Наказывали не только за отказ от работы, но и за многое другое, например, за отказ рапортовать начальству, то есть приветствовать вошедшую в камеру начальницу. Истинно-православные настолько углублялись в молитву, что не замечали начальницы, и за это их отправляли в ШИЗО. Самое поразительное то, что они не только не сопротивлялись и не роптали, но отправлялись в карцер с радостью, поклонившись перед этим всем сокамерницам, поцеловав каждую и попросив прощения.

(Продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования