Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
20 марта 18:32Распечатать

Харун Сидоров. О ПОЛИТИЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ РОССИЙСКИХ МУСУЛЬМАН. Англоязычное пространство является «законодателем мод» и для современных мусульманских интеллектуалов


Какой политический язык должен быть у мусульманского сообщества России? Казалось бы, ответ изначально предопределен и двух вариантов быть не может – только русский.

Поэтому, когда пару лет назад руководство Имарата Кавказ – зонтичной структуры кавказских джихадистов, с которым воюют российские федералы, - вынесло на широкое обсуждение вопрос о том, каким быть языку гипотетического кавказского исламского государства, многим это показалось утопической блажью. Между тем, тогда мало кто обратил внимание, что среди обсуждаемых вариантов фигурировал османский язык, а если и обратили, то не на то, на что нужно.

Трудно сказать, чем именно руководствовались идеологи имарата, включившие османский язык в перечень возможных вариантов, но то, что он является одним из немногих политических языков исламской уммы – совершенно верно. В первую очередь, надо понимать, что османский далеко не тождественен современному турецкому. Османский образовывался на основе синтеза тюркской лексики с арабской религиозной и политической терминологией, причем с преобладанием последней.

Но тут важно другое. Османский был оперативным политическим и административным языком одной из последних мусульманских держав – Османского халифата, за пять столетий существования которого на нем был сформирован огромный корпус политико-правовой и управленческой литературы. Вторым таким языком был урду – язык великой исламской цивилизации Индийского субконтинента и мощной державы Великих Моголов, сформировавшей аналогичную исламскую социально-политическую традицию.

В этом смысле арабский язык как таковой перестал быть оперативным политическим языком с того момента, как пальма геополитического первенства в умме перешла от арабов к другим народам – начиная с падения исламской Андалусии. Естественно, он сохранил и всегда будет сохранять сакральное значение для всех мусульман мира, однако, характер оперативного политического языка он утратил. Больше того, надо сказать, что именно возвращение арабскому лидирующего положения в умме на фоне крушения Османского халифата сыграло во многом деструктивную роль для современного ислама, ибо арабский вернулся не в качестве языка динамичной могучей цивилизации и державы, как это было когда-то, а будучи языком раздробленного и утратившего исламскую субъектность арабского мира.

А как же обстоит дело с политическим языком мусульман России? По определению им является русский язык. Но какой потенциал он содержит в себе не просто как "язык межнационального общения", а именно как политический язык, способный генерировать смыслы и тренды, политически необходимые мусульманам России?

Надо признать, что в этом качестве русский пока малопродуктивен для мусульман России. На нем отсутствует богословское наследие, которое могло бы быть полезно для них – оно у мусульманских народов России сохранилось либо на арабском, либо на национальных языках, или на действительно политическом языке тюрки, который существовал у северных тюрок.

Если брать политическую мысль, актуальную для мусульманского меньшинства в современной немусульманской стране, то надо отдавать себе отчет в том, что она черпается главным образом из английского языка, давно ставшего lingua franca западных мусульман, а также из арабского – преимущественно в вопросах фикха (исламской юриспруденции). Русский язык в наше время, увы, является языком достаточно маргинальной и глубоко периферийной интеллектуальной культуры, при этом, что немаловажно, тесно связанной с государственнической политической культурой, обрекающей мусульман либо на ассимиляцию, либо на роль туземцев в рамках доктрины "российского традиционного ислама". Поэтому мусульманские мыслители России, пытающиеся генерировать политические смыслы на основе безальтернативного русского языка, производят трагикомичное впечатление – попытка выставить российских мусульман "большими роялистами, чем король", а именно большими патриотами "великого государства", от которого отворачивается все больше и больше самих русских, это, что называется, "и смех, и грех".

Усилия мусульманских интеллектуалов, которые за незнанием других языков находятся исключительно в рамках русскоязычного интеллектуального поля, сегодня главным образом направлены на то, чтобы, отталкиваясь от таких маргинальных концепций как евразийство или и экзальтированных конспирологических представлений, доказать, что мусульмане всегда были историческим оплотом государства российского, а сегодня и вовсе являются единственными его спасителями от супостатов. В итоге получается двойная маргинальность – не только по отношению к передовым глобальным политическим дискурсам и тенденциям, но и к самой современной русской мысли, запаздывающее развитие которой питается именно от них, по крайней мере, ориентируется на них.

Но англоязычное интеллектуальное пространство является сегодня "законодателем мод" не только для современных светских интеллектуалов, но и для современных мусульманских интеллектуалов. Именно на нем генерируют свои идеи такие ведущие современные мусульманские интеллектуалы как Хамза Юсуф, Тарик Рамадан, Зейд Шакир, Абдулькадыр ас-Суфи, интеллектуальные центры вроде калифорнийской "Зейтуны". На интернет-ресурсах многое либо оперативно переводится с арабского, либо создается в рамках современного "фикха меньшинств", "западного фикха", без которого невозможно создание адекватной политико-правовой платформы отстаивания интересов мусульман в неисламских государствах.

Вывод отсюда, в общем-то, очевиден. Как невозможно представить себе авторитета в общерелигиозных исламских дисциплинах (вероубеждение, юриспруденция, в частности, в вопросах поклонения, семейных отношений и т.п.), не владеющего в достаточной степени арабским языком, так не может быть в наши дни исламского политического интеллектуала, не способного ориентироваться в идеях ведущих исламских англоязычных интеллектуалов, формирующих мусульманскую повестку дня на Западе.

Важным аспектом этой проблемы является еще и то, что в заинтересованной в сохранении и усилении интеллектуальной отсталости российских мусульман путинской России становится все меньше площадок и каналов для проявления даже того их потенциала, который уже существует. Российские исламские интеллектуалы еще не бегут из путинской России массово (хотя о самой их массовости в принципе говорить не приходится), но есть уже немало опальных религиозных лидеров, которые покинули страну или всерьез задумываются об этом. Если на гребне этих тенденций интеллектуальная активность российских мусульманских диссидентов начнет переноситься за рубеж, как это было с российскими политическими диссидентами, начавшими переезжать в Украину и Грузию, то значимость и интенсивность межъязыковых коммуникаций также будет увеличиваться.

Так или иначе, но в любом случае, очевидно, что потребности в использовании российскими мусульманами международных связей, площадок и возможностей для уравновешивания давления авторитарного государства, будут расти. А это значит, что более активным должно будет стать оперирование двумя lingua franca исламской уммы – арабским и английским.

В этом смысле обрекающая российских мусульман на прозябание и деградацию в своей стране и своей политической языковой культуре путинщина становится невольным стимулом для их интеллектуального и социального роста через интеллектуальную интернационализацию и вынужденное освоение иностранных политических языков.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования