Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 марта 13:57Распечатать

Родион Часовников. «ПШЕНО В БОРОДЕ». Или о ложном охранительстве. Часть первая


Есть в нашем православном отечестве одна давняя болезнь, обострившаяся в последнее время с новой силой. Речь идет о ложном охранительстве и стоянии на страже не древних традиций и духовных ценностей, а суеверий и позднейших установлений, вредных для жизни Церкви и народа. Существует, конечно, и другая крайность – стремление подвергнуть сомнению весь духовный опыт прошлого, переоценить его с позиции собственного разумения. Оба пути гибельны и приводят к созданию и укреплению лукавых, искусственных конструкций, своеобразных завалов и препятствий на добром пути отдельных людей и целого народа.

Примерами этого явления могут служить, например, старания обновленцев  или модернистов, полагающих, что они вправе препарировать любые, самые сокровенные истины, вольно трактовать Писание и святоотеческое наследие, создавать или заимствовать из сомнительных источников практику духовной жизни по собственному вкусу. Сегодня к тенденциям такого рода можно отнести попытки полной русификации богослужения, внедрения рок-культуры в православную среду, безоглядный экуменизм отдельных священнослужителей, участие церковных организаций и духовенства в популистских, заведомо антихристианских мероприятиях, внедрение прозападных проектов вроде "Альфа-курса". О благоговении, трепете, преемственности и духовном рассуждении в этом случае говорить не приходится.
Настойчивое желание совершать богослужение в России на современном русском языке – одно из наиболее ярких проявлений модернизма, самонадеянности и западного духа. Около двадцати лет назад, когда эти попытки предпринимались лишь в отдельных приходах, мне пришлось наблюдать, как ближайший помощник настоятеля-модерниста с раздражением бросился на регента хора после того, как певчие спели "исповедайтеся Господеви". Возмущенный помощник закричал: "Никаких "дивеев"! По-русски в дательном падеже будет "Господу"! Сам настоятель вместо "…ныне и присно и во веки веков" произносил: "Ныне, всегда и вечно". Получилось ли у них понятнее, стройнее и точнее по смыслу? Вряд ли.
Модернисты не просто считают полезным и необходимым отказ от церковно-славянского языка, они не любят этот язык. Речь идет не о практике некоторого обновления богослужебных текстов с сохранением особенностей и строя церковнославянского языка, а о полной русификации службы.

Для меня совершенно очевидно, что совершать богослужения на современном русском языке бессмысленно, особенно принимая во внимание устрашающую скорость деградации нашей устной и литературной речи.  Всепроникающее влияние жаргона, сленга, различной профессиональной терминологии, западных заимствований, двусмысленностей, связанных с нравственным упадком, в современном русском языке противостоят глубине, точности, смысловой емкости, богатству оттенков и синонимов, отражению многовекового духовного опыта в языке церковнославянском. Переход к богослужению на русском языке можно сравнить с заменой православной иконы фотографиями артистов в гриме или комиксами.
В то же время, вероятно, требуется проведение постепенной кропотливой и осторожной работы по исправлению неточностей в текстах и упрощению для понимания сложных мест. Такая работа велась на протяжении всей церковной истории. Но в этой работе особенно важны осторожность, неспешность, благоговейная бережность и соборность. Опыт церковного раскола XVII века показал, что малейшая резкость, пусть даже оправданная благими целями, может привести к необратимым трагическим последствиям. 

Язык нередко сравнивают с живым организмом. Пользуясь такой аналогией, можно сказать, что нужна не хирургия, а терапия. Требуется осторожный и живой процесс, а не революционное событие. Изменения должны постепенно и органично входить в народную и церковную жизнь. И, скорее всего, для этого понадобится несколько поколений.

Упомянутый раскол XVII века стал примером печальных последствий неразумного охранительства. Тогда слишком активные реформы (исправление по греческим образцам укоренившихся на Руси разночтений с греческим оригиналом), предпринятые Патриархом Никоном, были отвергнуты в значительной мере силой привычек, стереотипов и суеверий.  За свои заблуждения люди шли на смерть и на прекращение нормальной церковной, семейной и социальной жизни, увлекая за собой многие поколения своих последователей.

Сегодня псевдотрадиционалисты, ссылаясь на благочестие и старину, предлагают обществу псевдостарцев, придумывают новые "чудеса", приписывают известным священникам после их кончины наставления, предсказания и советы, которых они не давали при жизни, распространяют фетиши и подделки, выдавая их за святыни, сочиняют нелепые тексты от ветра собственной головы, представляя их душеспасительными молитвами.

Тех, кто не согласен с суждениями и наставлениями этих охранителей, последние нещадно подвергают порицанию, а то и проклятиям. Подобным образом и учеников Христа фарисеи и книжники обвиняли в нарушении преданий старцев (Евангелие от Матфея, 15, 1-2). В той же главе, говоря о фарисеях, Христос предупреждает Своих учеников: "Оставьте их: они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму" (Евангелие от Матфея, 15, 14).

Модернисты, проникнутые духом протестантизма, стремятся разрушить авторитет прославленных святых, учителей благочестия, отцов Церкви и  Вселенских Соборов. Они в свободной форме готовы рассуждать о догматах, предлагать собственный опыт, не опираясь на опыт прежних столпов веры, засвидетельствовавших Истину своей жизнью и смертью. Таким образом, и модернисты подпадают под определение "слепых вождей", поскольку в качестве источника премудрости избрали собственный разум, искаженный страстями и заблуждениями, как разум каждого из нас.
В своем слове на Неделю Торжества Православия святитель Игнатий Брянчанинов писал: "Нет Православия в учениях и умствованиях человеческих: в них господствует лжеименный разум – плод падения. Православие – учение Святаго Духа, данное Богом человекам во спасение. Где нет Православия, там нет спасения". Псевдоохранители и модернисты одинаково страстно борются за беспомощные плоды возгордившегося или заблудившегося разума, утратившего связь с корневой системой церковной и народной жизни.

Надо сказать, что псевдоохранительство тем еще роднится с модернизмом, что нередко охраняет "чистоту" нововведений, усвоенных как нечто традиционное лишь одним – двумя поколениями. Возможно, что скоро мы будем считать шаурму и люля-кебаб, кока-колу и рэп, общение в чате и СМС-переписку чем-то более традиционным для центральной России, чем чаепитие с бубликами за самоваром.  Аналогичные огрехи короткой памяти мы наблюдаем и в среде вполне благочестивых православных мирян.

О модернизме в этой статье мы, по возможности, не будем больше говорить, поскольку в прессе ему уделяется неизмеримо больше внимания, вред его более очевиден, а представители его сами дают множество ярких поводов для справедливой критики.

О псевдоохранительстве хотелось бы поговорить подробнее, потому что оно маскируется под добродетель и борьбу за чистоту веры, лукаво прикрывается авторитетом времени и проникает, как плесень, повсеместно, навлекая нападки и клевету "хищных либералов" на все Православие в целом, как на "отживший реакционный музейный экспонат".

Очень тонкая грань отделяет охранительство и подлинный традиционализм от борьбы за выдуманные, чужеродные и порой языческие стереотипы. Незнание традиций, недостаток просвещения и честного подхода к истории и духовной жизни своего народа приводит к тому, что мы бросаемся на защиту собственных привычек и заблуждений, выдавая их за вековые установления благочестивых предков или за душеспасительные истины, как бы далеко они ни отстояли в действительности от Священного Писания и Священного Предания.

В упомянутом выше Слове на Неделю Торжества Православия святитель Игнатий напоминает: "Святая Церковь исчисляет… во всеуслышание те учения, которые порождены и изданы сатаною, которые – выражение вражды к Богу, которые наветуют нашему спасению, похищают его у нас. Как волков хищных, как змей смертоносных, как татей и убийц Церковь обличает эти учения; охраняя нас от них и воззывая из погибели обольщенных ими, она предает анафеме эти учения и тех, которые упорно держатся их". И список ересей, оглашаемый в Неделю Торжества Православия – в первое воскресение Великого Поста, видимо, не является исчерпывающим, поскольку лжеучения множатся и обретают новые изощренные формы, а о некоторых страшных сатанинских идеях в прежние времена нельзя было и помыслить.

Греческое слово "ортодоксия" переводится на русский язык и как "Православие", и как "правомыслие". То есть речь идет о правильном (правом) исповедании, правильном понимании, правильном рассуждении, правильном представлении о вероучении, о Боге (насколько это возможно) и о человеке. В день Торжества Православия празднуется победа над иконоборческой ересью, а вместе с тем и над всеми ересями и лжеучениями. В этот день православные радуются своей причастности ко вселенской Истине Православия. Именно вселенской, потому что предположение о том, что все религии являются лишь элементами общей мозаики, из которой складывается Истина, заведомо порочно и поддерживается теми, кто бежит от Истины, как от огня, кто сознательно или бездумно устремлен к принятию "единой религии будущего" - глобального единства под флагом сатаны. 

Если православный усомнится в том, что избранная им религиозность – есть путь к Богу, наиболее прямой и правильный, то он перестанет быть православным. Так же и всякий искренний человек, принадлежащий к иной конфессии, при всей терпимости к иным мировоззрениям и их представителям, перестанет принадлежать к избранной им религии, когда признает правоту другого учения. Свобода и равноправие в плане религиозного выбора – это лишь равенство прав на выбор того или иного мировоззрения, гарантия отсутствия притеснений или гонений по вероисповедному признаку, а вовсе не обязательство признать избранный путь равнозначным по отношению к другим.

У нас в стране, к примеру, можно считать все федеральные трассы условно равнозначными. Мы вправе двигаться по любой из них без ограничения. Нас никто не может осудить за то, что мы едем по той или иной дороге, даже если наш выбор не совпал с чьим-то другим. Но, тем не менее, все эти дороги ведут в разные города, в разные страны, в разные стороны света. И никто не будет утверждать, что по Ярославскому шоссе из Москвы можно быстро и надежно добраться до Мюнхена. Различия между религиями в смысле их представлений о Творце и Его творении бывают столь же разительны, и возможность единства в начальной точке, то есть в минимальных общечеловеческих вопросах, таких как преодоление социальной напряженности, стремление к миру и справедливости, не означает единства духовных устремлений и конечного пункта назначения. Даже представления о семье, нравственности или гражданском долге уже весьма различны между, скажем, христианами, мусульманами и буддистами. А ведь это еще самые "детские" вопросы человечества, что же говорить об отношении к вечности?

Однако, как было сказано, борьба за чистоту веры склонна превращаться в напористое и бессмысленное отстаивание собственных предрассудков, порожденных или языческими рудиментами (скажем, гадание на Святки), или искажениями советского происхождения (как, например, поездки на кладбище в день Святой Пасхи), или позднейшими своевольными привнесениями (собственные чинопоследования молебнов в отдельных храмах и регионах, брошюрки с сомнительными поучениями младо-псевдо-само-старцев, "тесто от Матронушки" и т.п.).

Все эти тенденции могут становиться началом сектантских движений внутри или около Церкви. Движущей силой и человеческой закваской этих идеологических смут нередко становятся люди, которых принято называть кликушами или пустосвятами. Порой их почитают, как старцев и стариц, провидцев и подвижников. Сами они успешно работают над созданием необходимого образа. Пустосвят, как описано в словарях, - это тот, "кто поставляет сущность благочестия во внешних обрядах, кто по сути есть ханжа, лицемер, суетный богомол". В дополнение к мнимой набожности и показному благочестию кликуши принимают на себя образ прорицателей, духовных учителей. При этом ханжество и самозванство сопровождаются истеричностью, безапелляционностью высказываний, мистицизмом и клеветой. В разное время кликуш воспринимали по-разному. Их считали то бесноватыми, то психически нездоровыми, то принимали за юродивых, то преследовали за клевету, злонамеренность и шарлатанство.
В наши дни кликушество и пустосвятство переживает новый расцвет, и это – дурной признак. Особенный всплеск этих явлений приходится на тяжелые для Церкви и народа времена нестроений, расколов, смут, шатания умов и сердец. Так было в период Раскола XVII века и в канун гибели империи в начале XX столетия.

Порой новые "секты" зарождаются вокруг чтимых и подлинных старцев, известных духовников и подвижников благочестия, людей святой жизни. На их именах и авторитете при их жизни, и особенно после кончины, бессовестно паразитируют разнообразные группы тех самых пустосвятов – то малочисленные, то объединенные в "братства" или "сестричества". Так, используя имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, на почве его суеверного почитания возникли весьма вредоносные и многочисленные секты - иоанниты и киселевцы. Аналогичные явления мы наблюдаем и вокруг почившего праведника наших дней - протоиерея Николая Гурьянова.  На острове Залит и при жизни старца, и после его преставления немало можно встретить людей, устанавливающих самочинные (сектантского толка) обычаи и правила для приезжающих паломников, из числа которых некоторые простодушно травятся духовным ядом псевдонаставников.

Случаются также "чудеса" неожиданных "традиций" в отдаленных городах и селах. Один мой знакомый - молодой, но ревностный, образованный и трепетный священник был направлен на далекий сельский приход, где до него несколько десятилетий служил почитаемый местным народом колоритный батюшка, уроженец Западной Украины. Первое, с чем столкнулся новый настоятель, – это многочисленные и весьма странные "народные традиции", на страже которых прихожане готовы были стоять до конца. Во время панихиды несколько бабушек подхватывали подсвечник и раскачивали его, во время евхаристического канона – главной части Божественной литургии – все те же бабушки начинали переодевание: они меняли черные ("покаянные") платки на белые ("торжественные"), для чего с диким шумом бросались к своим сумкам, развешенным на ограждении, отделяющем солею, а потом бежали обратно. Когда батюшка попытался пресечь эту самодеятельность, прихожане написали письмо архиерею, что новый настоятель "неправославный и выступает против вековых устоев", коим на самом деле лет 40 от силы. 

(Продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования