Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
11 июля 20:25Распечатать

Алексей Малютин. Священство выше депутатства? Об истории участия духовенства в работе представительных органов власти в России


Роль священнослужителей в государственном управлении России постоянно менялась. В Московском Царстве идеалом государственного устройства была "симфония", когда на вершине пирамиды власти стояли два соправителя – духовный и светский, Патриарх и Царь. В имперскую эпоху, вошедшую в историю Церкви под именем "синодальной", автократия Императора, провозгласившего себя главой Церкви, подавила всякую видимость равноправия двух "ветвей" власти. Наконец, с появлением первых проблесков российской демократии Церковь, точнее -- наиболее отважные и активные ее служители, впервые в истории России пробует себя в новом качестве – священники становятся народными представителями, депутатами Государственной Думы.

В Думу избирались как епископы, так и рядовые священники, находившиеся подчас в немилости у своего священноначалия. Как ни странно, но среди прошедших в Думу духовных лиц было немало левых радикалов, чуть ли ни революционеров. Иногда такие "красные" батюшки пытались использовать думскую трибуну для проповеди своих взглядов и критики церковного руководства. Любопытный эпизод произошел на заседании II Думы, когда обсуждался законопроект об отмене смертной казни (как видим, депутатов тогда беспокоили те же проблемы, что и их современных преемников). Священник Тихвинский, выступая по этому вопросу, с вызовом обратился к двум епископам-депутатам (Евлогию и Платону): "Святители Божии, выйдите сюда на эту общественную трибуну и заявите, что смертная казнь противна Христу". Епископу Евлогию (Георгиевскому), имевшему репутацию крайнего консерватора-монархиста, удалось с достоинством ответить, что действительно смертная казнь противна христианскому учению, так же, впрочем, как и революционные террористические акты.

Поначалу отношение к батюшкам-депутатам со стороны депутатов "мирских" было весьма неоднозначным. Священнослужители, пишет в своих воспоминаниях епископ (позже – митрополит) Евлогий, "стали предметом любопытных взглядов, иронических улыбок". Постепенно священников и епископов распределили по "приличным" их сану комиссиям: вероисповедной, народного образования и аграрной. К бородатым рясофорным депутатам привыкли, некоторые думцы даже обращались к ним с просьбами отслужить молебен (например, когда обрушился потолок в зале заседаний) или просто помолиться за них перед ответственным выступлением.

Поскольку Российская Империя была официально православным государством, в котором Греко-Российская Православная Церковь имела статус государственной, работа официальных учреждений, органов власти, в том числе и Думы, начиналась с торжественных молебнов. Служил обычно первоприсутствующий член Святейшего Синода, Митрополит Санкт-Петербургский, вместе с епископами и священниками-депутатами. Вот как описывает молебен перед началом работы II Думы один из православных депутатов: "Около служащих священников сгруппировались члены правительства во главе с П.А. Столыпиным и депутаты-крестьяне. Остальные члены Думы не только не присоединились к молящимся, но вели себя так непринужденно, что можно было подумать – они нас не видят и не слышат. По зале продолжали сновать люди, кто-то, хлопая дверями, пробегал с бумагами в канцелярии, слышались разговоры, в конце зала, кажется, даже курили..."

Большинство духовных лиц, естественно, были убежденными монархистами. Но светские правые депутаты далеко не всегда считали их "своими". Например, когда тот же епископ Евлогий выступил в защиту обездоленных крестьян Холмского края (русская Польша), некоторые "правые" выразили ему свой бурный протест. "Это отношение "правых" к моей позиции в аграрном вопросе свидетельствовало о том, что они готовы были поддержать Церковь небескорыстно: многие из них видели в Церкви средство держать народ в повиновении", -- вспоминает Евлогий.

Работа священников во II Думе (1907) проходила в накаленной обстановке. "Левые" как правило не скрывали своего враждебного отношения ко всем священнослужителям без разбора, всячески демонстрируя им свое презрение. Впрочем, бывали и исключения. Одной из ярких и памятных страниц истории Думы стал восторженный прием, который устроили революционные депутаты священнику Георгию Петрову, ранее находившемуся под епитимьей в Черменецком монастыре и освобожденному под давлением влиятельных лиц. Когда о. Георгий вошел в зал, все депутаты мгновенно вскочили со своих мест и разразились громом рукоплесканий. Вскоре, незадолго до революции, он снял с себя сан священника и стал репортером "Русского слова".

Весьма плодотворно священники и епископы работали в III Думе (1907-12). Синод, окончательно смирившейся с тем, что подведомственное ему духовенство осваивает демократические институты, отвел им в синодальном здании Митрофаньевского подворья помещения для жилья. Духовные лица могли в привычной, спокойной обстановке и в своем кругу обсуждать законопроекты, привлекая для консультаций известных профессоров и специалистов.

Вероисповедная комиссия, состоявшая сплошь из депутатов-священников, обсуждала законопроекты о свободе перехода из православия в другое христианское исповедание; об уравнении в гражданских правах инославных со старообрядцами; о свободе проповеди и др. Одним из первый деяний этой комиссии стало снятие правоограничений со священников, добровольно отказавшихся от своего сана. По старороссийским обычаям таким священникам в течение десяти лет после снятия сана запрещалось поступать на гражданскую службу.

Пожалуй, опыт работы духовенства в высших органах представительной власти постсоветской России был менее удачным. Первые попытки выбрать представителей Православной Церкви в парламент предпринимались еще в эпоху перестройки. Народными депутатами СССР последнего созыва были Патриарх Пимен, митрополиты Алексий (нынешний Патриарх) и Питирим. Однако они исполняли в парламенте чисто "представительские" функции. В Верховном Совете России, в котором преобладали поначалу радикальные демократы, работы три священника: протоиереи Вячеслав Полосин и Алексий Злобин и священник-диссидент Глеб Якунин. О. Алексий Злобин, провинциальный батюшка из Тверской области, был малозаметен, а вот оо. Вячеслав и Глеб руководили работой профильного комитета – по вопросам вероисповедания, свободы совести и благотворительности. Этот комитет разработал действовавший до прошлого года либеральный закон "О свободе вероисповеданий", а о. Глеб также прославился своей работой в парламентской комиссии по ГКЧП, которая опубликовала документы о сотрудничестве высших иерархов Московского патриархата с КГБ...

В возрожденную Государственную Думу попал только один священник – о. Глеб Якунин. Дело в том, что за два месяца до выборов в эту Думу, в октябре 1993 года, Священный Синод Русской Православной Церкви постановил запретить священнослужителем работу в органах представительной власти на постоянной основе. По мнению иерархов, это препятствует исполнению пастырских обязанностей. Ослушаться Синода решил лишь о. Глеб, за что и поплатился: был сначала лишен сана, а потом и вовсе отлучен от Церкви через анафематствование.

В обществе нет единой точки зрения по вопросу о том, следует ли священникам избираться в депутаты. По данным проведенного несколько лет назад опроса ВЦИОМ не менее трети избирателей охотно проголосовали бы за духовных лиц. Однако, Священный Синод раз и навсегда решил проблему отношения Церкви к демократическим институтам. Священство выше депутатства, и забота о благе государства не должна отрывать священника от попечения о спасении душ своей паствы.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования