Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
24 сентября 13:55Распечатать

Игумен Иннокентий Павлов. УРОК ЦЕРКОВНОГО ПРАВА
ДЛЯ СВЯЩЕННИКА ВЛАДИМИРА ВИГИЛЯНСКОГО
. Полемические заметки


Я бы не стал откликаться на опубликованную в последнем номере некогда любимого советской либеральной интеллигенцией "Нового мира" статью священника Владимира Вигилянского "СМИ и православие. Информационные войны вокруг "Основ православной культуры", если бы ее автор ограничился вынесенной в заголовок темой, пусть и рассматриваемой им в специфическом для него и, казалось бы, забытом уже стиле советской журналистики, когда общественная дискуссия именуется не иначе как "информационная война",информация, выявляющая неприглядный ликМосковской Патриархии "откровенной клеветой", а публикация высказываний церковных деятелей, несогласных с ее генеральной линией, "использованием услуг "перебежчиков". Очевидно, что шум, поднятый вокруг ОПК, того не стоил. Отвергнутым родительской общественностью не только обеих российских столиц, но и провинциальных регионов, им не нашлось места в сетке учебных часов даже в качестве факультатива, о чем поспешили сообщить "Известия" в своем субботнем выпуске от 20.09.03. К известинской публикации стоит лишь добавить только то, что среди протестующих против пресловутых ОПК было не только позитивистски настроенное большинство родителей и педагогической общественности, но и многие потомственные церковные интеллигенты, чьи дети учатся сейчас в школе. Свою позицию те из них, с кем мне приходилось на эту тему беседовать, мотивировали тем простым соображением, что православная вера, и связанная с ней культурная традиция, верность которым их деды и родители пронесли через мрак коммунистической идеократии, это слишком для них святое, чтобы доверить их преподавание "учителкам-обществоведьмам" (выражение одного из моих собеседников) советского замеса, да еще по более чем сомнительному пособию г-жи Бородиной.

Итак, тема, можно сказать, исчерпана. Тем не менее, позволю себе лишь один взмах кулака после драки. Почему то наша реальная церковная общественность не задала публично один, в общем то, совершенно нейтральный в информационном плане вопрос. А именно: коль скоро руководство РПЦ МП и согласные с ним чиновники Министерства образование решили, что в общеобразовательной средней школе нужен такой предмет, как православная культуры ("основы культуры" с культурологической точки зрения звучит уж больно нелепо), то почему разработка соответствующей учебной программы, пособия и методических указаний к нему не была поручена признанным специалистам в области православного богословия, церковной истории, наконец, культурологии? В свою очередь как человек не один год профессионально занимающийся тем, что можно обозначить как история православной духовной культуры, я хочу спросить: почему этим занималась неведомая как специалист в указанных областях г-жа Бородина, что и стало причиной того форменного безобразия, причем отнюдь не только с точки зрения далеко не всеми любимой в нашей стране политкорректности, но, прежде всего, именно с точки зрения самого что ни на есть строгого православного богословия, и самой что ни на есть академической культурологии?

Впрочем, Вигилянский не ограничил свою статью заявленной в ее заглавии темой пиар-компании по внедрению в секулярной общеобразовательной школе ОПК и оппонирования этому различных российских общественных кругов. Его исторический охват куда шире. Так, согласно о. Владимиру: "За это десятилетие флагманами мощной эскадры, ведущей войну с Православной Церковью, а иногда вообще с религией, были разные издания. Одно время это был "Церковно-общественный вестник", приложение к парижской "Русской мысли", печатавшийся и распространявшийся в России пятидесятитысячным тиражом (см. об этой газете: "Для новых гонений на Церковь уже все подготовлено". М., 1997). Затем — газеты "Московский комсомолец", "Сегодня", "Общая газета", "Новые известия" (отчасти "Новая газета", "Известия", "Итоги", "НГ-религии", "Московские новости", "Огонек", "Новое время", "Комсомольская правда"), то есть наши самые тиражные издания.

До поры до времени напору этих газет и журналов никак не могли противостоять ни провинциальная пресса, в массе своей лояльно относящаяся к Церкви, ни тем более "бумажные" церковные СМИ, не имеющие достаточных средств для своего распространения. Однако с 2000 года, с бурным развитием информационных агентств (в силу своей журналистской специфики они опираются на реальные факты, а не на мнения о них, так что они менее оценочны и более объективны), а также отечественных интернет-ресурсов, ситуация начала меняться. Церковный голос наконец может быть услышан благодаря сравнительно дешевому Интернету (более 200 православных интернет-изданий). Кроме того, стали доступны электронные версии региональной прессы. В таком контексте уже затруднительны обычная для антирелигиозной публицистики манипуляция фактами, намеренное сокрытие значимых для общества событий и диффамация".

Отец Владимир не новичок в журналистике. Неужели он не понимает, что человеку, следящему за российской прессой последнего десятилетия с лишним, да и к тому же разбирающемуся в том, что в ней к чему, вышеприведенный пассаж скажет о многом. Получается, что во главе якобы ведшейся в последнее десятилетие "антицерковной", а то и, вообще, "антирелигиозной войны" стояли не только ведущие общенациональные печатные СМИ, известные своей большей или меньшей независимостью от правящего режима и навязываемой им идеологии, но и конкретные люди, засвидетельствованные еще с советских времен своей церковностью. Это и не нуждающийся ныне в особом представлении Александр Кырлежев, в свое время бывший выпускающим редактором и активным автором "Церковно-общественного вестника" (sic!), и Сергей Бычков – известный своей близостью к о. Александру Меню церковный историк ("Московский комсомолец"), и Михаил Поздняев, просто добрый православный мирянин ("Общая газета"), и Евгений Комаров, не один год бывший выпускающим редактором "Журнала Московской Патриархии", а затем и пресс-секретарем Патриарха ("Новые Известия"). Ну а коли упомянута газета "Сегодня", то, очевидно, имеется в виду автор этих строк, в течение 1993-2000 гг., откликавшийся на ее страницах на острые темы церковной жизни. Но самое пикантное здесь даже не это. Идеологи политического православия, группирующиеся вокруг Сретенского монастыря и общества "Радонеж", среди которых видное место занимает о. В. Вигилянский, и не такие ярлыки готовы навесить своим оппонентам из церковной же, прежде всего, среды. А вот упоминание "провинциальной прессы, в массе своей лояльно относящейся к Церкви" многого стоит. Опять же, кто не знает, что провинциальная пресса "в массе своей" является карманным рупором удельных князьков-губернаторов и прочих региональных начальников, отсюда и "лояльное" (не в общечеловеческом, а в специфически пост-советском смысле этого слова) отношение к "Церкви", т.е. попросту говоря к епархиальному начальству, выступающему обычно в тесной смычке с начальством региональном.

Тем не менее, эти строки как отклик на статью Вигилянского я пишу не поэтому. В тексте о. Владимира меня за живое задело совсем другое. А поскольку он говорит это не в первый раз, то настала пора объясниться. Итак, он пишет буквально следующее: "…надо учитывать одно важное обстоятельство: ни один священнослужитель никогда, ни при каких обстоятельствах не может подать в суд на журналиста о защите своей чести и достоинства хотя бы потому, что по церковным канонам, как правило, не судятся у "внешних". Тем более ни в какие судебные разбирательства не может вступать и Церковь. Таким образом, издания и журналисты, участвующие в информационных войнах против Церкви, работают в самых что ни на есть тепличных условиях".

Идеологическая подоплека вышеприведенного пассажа проста как гвоздь. Любой критический материал о пиар-компаниях околопатриархийной "церковной общественности", либо же нечастые на фоне многочисленных реальных фактов, известных церковному обществу, выступления СМИ по поводу бесчинств епархиальной власти, прочей симонии-содомии, и просто практического сатанизма (выражение С. Н. Булгакова, высказанное им в 1905 г. по поводу деятельности духовных предтеч нынешнихтрубадуров политического православия), как ржавчина разъевших корпус РПЦ МП, теперь, не обинуясь, можно объявить "клеветой". И на естественный вопрос о том, что если средство массовой информации распространяет клевету, то почему оно не привлекается к суду со стороны оклеветанных, последует ответ: "церковные каноны не велят". Убежден, что о. Владимир говорит это искренне, в полной уверенности, что так оно и есть на самом деле. Однако нетолько дипломированного богослова, но и достаточно катехизированного православного такая уверенность приводит в полное недоумение. Коли упомянуты каноны, т.е. правила,которым Церковь следует в своей внутренней дисциплине, и мы вступили, таким образом, пусть и на церковное, но при этом все же правовое поле, то естественен вопрос: какие конкретно священные каноны не дозволяют клирику или же епископу, как официальному лицу Церкви, судится у внешних, раз речь идет о клевете во внешних же, как правило, по отношению у Церкви СМИ?

Отвечу сразу, как человек последние десять лет читающий курс церковного права в нехудших российских богословских учебных заведениях (Библейско-богословский институт св. апостола Андрея и Свято-Филаретовский институт): таких канонов нет в природе. И не только потому, что в раннем греко-латинском Средневековье, когда писались или же кодифицировались принятые в Православной Церкви священные каноны, не было СМИ в их современном понимании. Клевета уж точно была, и, более того, широко использовалась в той же внутрицерковной полемике, о чем нам многократно свидетельствуют церковно-исторические источники. Формально в ту далекую пору границы Церкви и Империи совпадали, так что о "внешних" говорить как то не приходилось. Поэтому для разрешения возникшей по произволению о. В. Вигилянского церковно-правовой коллизии, связанной с возможностью или же невозможностью для клирика или епископа требовать в светском суде удовлетворения в связи с клеветой, возводимой на него или на то или иное церковное установление, во внешних по отношению к Церкви СМИ, нам следует обратиться к церковным источникам более ранней эпохи, когда греко-римское общество, подобно тому как нынешнее российское общество, в своем большинстве выступало именно как "внешнее" с точки зрения церковной дисциплины. И здесь нам на помощь придет важнейший материальный источник церковного права. Вот что в связи с этим пишет в своем курсе лекций по указанной дисциплине профессор-протоиерей Владислав Цыпин: "Правовые заповеди Спасителя и постановления, изданные боговдохновенными апостолами (о епископах и диаконах – 1 Тим 3:1-13, об отношении к государственной власти – Рим 13:1-7), содержащиеся в Священном Писании, а также заповеди, которые хотя и не вошли в Писание, но хранились в Церкви изначально, как Откровенная истина, как Священное Предание, составляют, по общепринятой у канонистов терминологии, Божественное право (jusdivinum)" (Цыпин В., прот. Церковное право. Курс лекций. М., 1994. – С. 28).Итак, что же применительно к нашему случаю говорит Священное Писание или же Божественное право, а конкретно упомянутый Цыпиным пассаж из Первого послания к Тимофею? "Надлежит ему (епископу, т.е. должностному лицу, представляющему Церковь) также иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую", читаем мы в 1 Тим 3:7, согласно официальному для РПЦ МП Синодальному переводу. Таким образом, в конкретной ситуации, где, как не в светском суде, получить это самое "доброе свидетельство от внешних", если речь, действительно, идет о клевете в отношении официальных церковных лиц или учреждений со стороны внешних по отношению к Церкви СМИ? И если мы не знаем случаев подачи исков о защите чести, достоинства и деловой репутации со стороны указанных лиц и учреждений, и это не смотря на категорический апостольский императив, то ни по какой иной причине (чтобы не утверждал о. В. Вигилянский), а только потому, что СМИ вскрывают связанные с данными лицами и учреждениями реальные безобразия, когда лучшее, что им остается, это быть безответными.

Тем не менее, действительно, имеются священные каноны, ограничивающие для клирика юрисдикцию, т.е. подсудность, при необходимости для него судебной защиты. Однако речь здесь идет исключительно о тех случаях, когда у клирика возникает какая либо тяжба с другим клириком или со своим епископом, или же речь идет о тяжбе между епископами. Согласно правилам 9-му IV-го Вселенского Собора (451 г.) и 15-го Карфагенского Собора (419 г.), в этих случаях им, в самом деле, запрещено "прибегать к светским судилищам", а надлежит решать свое дело в церковном суде соответствующей инстанции. Точно также в случае, когда против епископа или клирика выдвинуто каноническое обвинение, т.е. обвинение в нарушении церковной дисциплины, он, согласно правилам 12-му Антиохийского Собора (341 г.) и 117-го Карфагенского Собора, не может "просити от царя разсмотрения о себе в светских судилищах". Иными словами, в случае конфликта между клириками, между клириком и епископом, или же между епископами, а равно в случае дел, касающихся церковной дисциплины, юрисдикция церковного суда является исключительной.

Обращаясь к нашим дням в связи с вышесказанным можно вспомнить примеры, когда в соответствии с требованием церковной дисциплины именно церковного суда просили себе незаконно изгнанный из корпорации Санкт-Петербургской духовной академии ее самодурственным ректором игумен Вениамин (Новик) и ставший жертвой соумышления (т.е. заговора) сопричетников (правило 18-е IV-го и 34-еVI-го Вселенского Собора) священник Георгий Кочетков, а ныне просят столкнувшиеся с начальственным бесчинием псковский протоиерей Павел Адельгейм и чебоксарский священник Андрей Берман. Только где он теперь в РПЦ МП церковный суд, который "производится не по вражде, пристрастию или человекоугодию" (правило 16-е Карфагенского Собора)? Вопрос, понятно, риторический. Я упомянул здесь случаи, ставшие достоянием гласности. А сколько еще десятков случаев, когда российские клирики либо терпят несправедливость, в надежде, что епархиальное начальство сменит гнев на милость, либо, плюнув на все, возвращается к своей прежней мирской профессии, или даже обретают ее, не найдя в РПЦ МП единого на потребу, т.е. того, что отличает Церковь от прочих человеческих сообществ.

Впрочем, статья о. В. Вигилянского заставляет задуматься не только, и даже не столько об этом. А о том, что, несмотря на обилие появившихся в последние десятилетие с лишним в лоне Московского Патриархата духовных школ, его клир пополняется совершенно неподготовленными к несению церковного служения журналистами, лицедеями, и Бог еще знает кем, которые вместо того, чтобы смиренно учиться азам богословия и церковной дисциплины, сами берутся учительствовать и, прежде всего, на страницах СМИ светских и церковных. Это все равно, как если бы штаты лечебных учреждений комплектовались не дипломированными медиками, а разного рода "народными целителями". Что и говорить, кадровая политика это самый главный системный грех священноначалия РПЦ МП в истекшее безусловно потерянное для нее пятнадцатилетие внешней свободы.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования