Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
18 сентября 15:27Распечатать

Иннокентий Павлов. НЕЮБИЛЕЙНЫЕ ЗАМЕТКИ О ЗНАМЕНАТЕЛЬНОМ ЮБИЛЕЕ. 29 августа 150 лет тому назад преставился Фридрих Йозеф Гааз – московский святой доктор (часть вторая)


Начало - здесь...

 

II. Упущенная возможность или смиренномудрие?

Если о ситуации с юбилеем святого доктора рассказать какому-нибудь московскому политтехнологу, то он схватится за голову и начнет причитать о том, что Католическая Церковь упустила прекрасную возможность реализовать в России свои важные интересы, вплоть до визита Папы в Москву включительно.

В самом деле, фигура Федора Петровича Гааза с точки зрения пиара, более чем "раскрученная", при чем довольно давно. Собственно, его юбилей - это уже событие национального масштаба, а не просто мероприятие в рамках общины российских католиков. Его правозащитная (по современным понятиям) и филантропическая деятельность, связанная с российской пенитенциарной системой, остающейся в силу известных причин одним из ведущих ньюсмейкеров российских и международных СМИ, способна поднять широкий общественный интерес к его личности, причем не только в историческом плане, а и в связи с проводимой в стране правовой реформой. Одним словом, повод для организации сколь угодно представительных симпозиумов более чем достаточный. Опять же, любой серьезный ученый, общественный деятель, правозащитник, политик, российский и зарубежный, сочтет за честь поучаствовать в таких мероприятиях. Учитывая укоренившуюся с советских времен манеру россиян жить от юбилея к юбилею, можно себе представить, какие общественные последствия могли бы иметь мероприятия, связанные с доктором Гаазом. Если четыре года назад Пушкин был "нашим всё", то в этом году московский святой доктор тоже стал бы для нас весьма многим.

Но если организовывать торжества, то встал бы вопрос об инициаторе и генеральном организаторе. Здесь, понятное дело, во главе угла и оказалась бы Католическая Церковь в лице ли Российской епископской конференции или некоего международного юбилейного комитета, поскольку речь, с одной стороны, идет о ее верном чаде, а, с другой, - о человеке, давным-давно почитаемом не только католиками в лике святых. Конечно, ради такого дела следовало бы собрать и некий национальный подготовительный комитет, куда, опять же, сочли бы за честь войти многие представители российской элиты, до чиновников администрации президента включительно. Упоминание последней в связи с этим не случайно. "Равноудаленность" Путина от религиозных структур, к неудовольствию руководства РПЦ МП наглядно продемонстрированная в Сарове, явно не была экспромтом. Так что и "высочайшее" участие в гаазовских торжествах, имей они место, также было бы вполне закономерно. Тем более, что в Германии тоже чтут своего святого земляка, просиявшего на московской земле. Поэтому наряду с высокими иерархами из этой страны мог бы пожаловать и кто-то из ее политических тяжеловесов, скажем, экс-канцлер Коль. Опять же, достойный повод для демонстрации столь пропагандируемого Москвой российско-германского партнерства. Но самое главное, если верить (а не верить нет оснований) весьма информированному обозревателю справочно-информационного портала "Религия и СМИ" А. Морозову, это было бы связано с тем, что, оказывается, "во время саровских торжеств Владимир Путин поставил перед Патриархом Алексием вопрос посещении России Папой Иоанном Павлом II в формате межгосударственного визита". Как бы тут было не ухватиться за такой повод для визита Папы в Москву, как беатификация католического и при этом столь почитаемого в России, можно сказать, ее национального святого. Это вам уже не транзитная посадка в Казани с поздним списком со чтимой иконы. Тем более, что вопрос об этой беатификации поставлен достаточно давно, да и все материалы к ней также уже давно, что называется, "на мази". А тут и юбилей поспел.

Понятно, что и у Патриарха Алексия II, да и у известного крыла так называемой "православной общественности", все это восторга не вызвало бы. Однако всякого рода инвективы, наподобие тех, что имели место в связи с возможным казанским транзитом, с их стороны в адрес понтифика или устроителей гаазовских торжеств выглядели бы просто неприлично. Так что volens-nolens пришлось бы и Московской патриархии поплыть бы здесь в общем фарватере, дабы окончательно не испортить и без того изрядно подмоченный имидж как в стране, так и за рубежом.

Однако, как видим, ничего этого не происходит. Более того, никаких инициатив с католической стороны в этом направлении не было. Почему?

Ответ на этот вопрос я попробовал найти у, с одной стороны, лица, заинтересованного в церковном прославлении доктора Гааза, а, с другой, у весьма авторитетного иерарха Католической Церкви. Речь идет об архиепископе Кёльнском Иоахиме кардинале Майснере, в архидиоцезе которого находится Бад-Мюнстерэйфель – родина московского святого доктора, где также сохраняется о нем память. В конце июля мне пришлось провести несколько дней в Бонне, также входящем в Кёльнский архидиоцез, участвуя в одной научной конференции. А поскольку среди ее организаторов был католический богословский факультет местного университета, то один из приемов в честь ее участников как раз и давал кардинал Майснер. Устроенный в формате "буффет" он предоставлял возможность свободного общения всем его участникам. Так состоялась и моя беседа с кардиналом. На мой вопрос о беатификации доктора Гааза он ответил, что со стороны его архидиоцеза вся работа была проделана и соответствующие документы были направлены в Рим, где теперь все и решается. А далее он сказал буквально следующее: "Нужна канонизация. И надо, чтобы ее провели совместно Патриархи Рима и Москвы. Таково мое видение".

Этот ответ весьма показателен. Советская манера что-то делать или чего-то добиваться к тому или иному юбилею, как видим, не в стиле Католической Церкви. Конечно, беатификация, то есть причисление к лику блаженных, как первая стадия канонизации доктора Гааза, может произойти достаточно скоро и без увязки с какими-либо датами и другими мероприятиями. А вот что касается его полной канонизации, то здесь, хотя историческая перспектива и просматривается, следует говорить о событии куда более отдаленном, которого остается смиренномудро ждать. Ведь речь идет именно о российском святом, так что его прославление должно быть связано с национальной церковью России. Понятно для этого нужно восстановление общения святых (communication sanctorum), что в свете новозаветного богословия и традиционной святоотеческой православной экклезиологии означает восстановление единства с церковью Ветхого Рима.

Осознание этого давно уже зреет в российской церковной среде. В упомянутом выше обзоре тот же А. Морозов сообщает о начатом на прошлой неделе в недрах ОВЦС МП формировании "комиссии по проблеме унии". При этом г-н Морозов говорит о привлечении в нее "лучших церковных специалистов". Вот только хочется спросить: специалистов в области чего? По-видимому, специалистов в области идеологического обслуживания отживших цезарепапистских схем... Впрочем, оставим ныне эту грустную тему, к которой новоявленная комиссия еще, видимо, даст повод вернуться.

Лучше посмотрим, что значит для России Федор Петрович Гааз именно в агиологическом плане.

III. Кто вы, доктор Гааз?

Уроженец Рейнской области Фридрих Йозеф Гааз уже в качестве Федора Петровича стал близок и понятен москвичам, собственно, и прославившим его еще при жизни как святого доктора. Причину этого следует искать в типологии святости, которую являл доктор Гаааз, но которая при этом была хорошо знакома тогдашнему россиянину по известным агиографическим образцам, причем образцам весьма чтимыми в нашей стране.

Так, выкупающий крепостных (по сути дела, рабов) и заботящийся о несчастных в силу их нахождения в нечеловеческих условиях арестантах святой доктор сразу заставлял вспомнить о святителе Николае, культ которого с древности был особенно силен в нашей стране. А его невиданное для того времени бессребренничество, когда он бесплатно лечил многих обездоленных, сразу заставляло вспомнить древних христианских врачей-бессребренников, и прежде всего великомученика Пантелеимона, также весьма почитаемого в России. Таким образом, российское религиозное сознание оказалось готовым к восприятию столь неожиданному проявлению известных ему типов святости.

Как сын Католической Церкви доктор Гааз, конечно же, знал эти и другие древние агиографические образцы христианского милосердия. Тем не менее, не следует забывать и того факта, что он приехал как в феодальную Россию и как человек, выросший в уже по преимуществу буржуазной среде, которая была характерна для тогдашней Рейнская области. Бесценность человеческой личности и ее прав имели там уже не только религиозную санкцию. В связи с этим, казалось бы, можно сказать, что доктор Гааз явил в феодальной стране образец именно буржуазной, то есть гражданской святости. Однако такой синтез окажется слишком поспешным. Вопреки хлесткому утверждению незадачливого автора упомянутого в первой части настоящих заметок материала в НГР, доктор Гааз своим деланием не ставил целей социальной реформы, будь то в сфере пенитенциарной системы, будь то в какой либо другой. Став российским чиновником, он являл образец верности Российскому Государю и полнейшую законопослушность. Но при этом он помнил о приоритете своего христианского призвания, служа стране, которая декларировала себя как христианская. Его представляющаяся теперь "реформаторской" деятельность, результатом которой стали отмена одиозных "прута" и "рогаток" при конвоировании заключенных, облегчение кандалов, наконец, учреждение лечебной помощи узникам, на самом деле была лишь проявлением христианского человеколюбия, которое встречало понимание и поддержку в силу общественных настроений, получивших развитие в александровскую эпоху.

А что касается реформы, причем воистину великой реформы российской правоохранительной системы, пример которой после десятилетий советской дикости кажется нам теперь чем-то труднодостижимым, когда по всей стране утвердилось независимое судебное следствие и суды присяжных, а "мертвые дома", стали обретать человеческий облик, то это произошло уже десятилетие спустя после блаженной кончины московского святого доктора. Другое дело, что в достижении этого была и его заслуга, но не заслуга политика-реформатора, а заслуга доброго христианина, напоминавшему обществу, именовавшему себя христианским, о его несоответствии этому имени.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования