Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
09 сентября 14:14Распечатать

Максим Зубов. ИНЕРЦИЯ. Наследие 1943 года до сих пор во многом определяет контуры церковной политики


1943-й и 1944 годы стали кульминационными в религиозной политике митрополита, впоследствии Патриарха Сергия. Однако для того, чтобы говорить предметно о юбилейном событии, необходимо сделать небольшой экскурс, своего рода пролог.

Провозглашение курса митрополита Сергия на лояльность (а фактически коллаборационизм и сервилизм) советской власти связывается с его "декларацией" 1927 года. Путём незамысловатых софизмов и подмены тезиса митрополит Сергий, заместитель местоблюстителяПатриаршего престола, даёт понять, что интересы, радости, печали Родины неотделимы от интересов и радостей правящей большевицкой партии. Этот приём неоднократно использовался пропагандистской машиной СССР. Не забыт он и в наши дни, когда интересами Родины, страны, России, народа называют интересы военно-политического руководства РФ, бюрократическо-олигархической правящей верхушки.

Апологеты митрополита Сергия и его политики, в том числе нынешний Патриарх Алексий II, любили оправдывать действия "старца" именно тем, что он де декларировал лояльность правительству, а не партии, призывал любить Родину. Предположим, что в "декларации" в виду имелось не тогдашнее руководство СССР, а любовь к русской земле как территории, которую следует беречь, возделывать и хранить. В таком случае пришлось бы говорить о куда более опасном вероучительном заблуждении, распространённом митрополитом Сергием и его последователями среди верующих с помощью газеты "Известия" и советской печати.

Заблуждение это состоит в том, что христианство по сути своей общечеловечно и может быть лояльным именно по отношению к тому или иному политическому строю, способствующему реализации евангельского идеала. Что же качается привязанности к определённому куску земли, то это чувство не находит оправдания в Откровении. "Не имамы зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем", - таково апостольское высказывание, наиболее полно отражающее суть христианского "патриотизма".

Удивительным образом, но богословие владыки Сергия долгое время считалось, да и сегодня многими ответственными работниками Московского патриархата исповедуется, в качестве чуть ли не эталона православия. Его труды обязательны к изучению в духовных школах РПЦ МП. И всё это несмотря на то, что аргументация Сергия и в области сравнительного богословия, и в других богословских направлениях крайне слабая и у серьёзного мыслителя может порой вызвать недоумение. Метания Сергия между обновленчеством, патриаршей Церковью и большевизмом – лишнее доказательство его слабости и как богослова, и как церковного политика.

Тема "сергианства" сегодня перестала волновать умы православной общественности. После прекращения существования СССР и советского режима тема была закрыта как бы сама собой. Но с точки зрения экклезиологии вопрос вряд ли можно считать исчерпанным. Проблема "сергианства" намного глубже, чем исторический эпизод теснейшего сотрудничества церковнослужителей, в том числе самого высокого ранга, с богоборческой властью. Это вопрос о допустимости и границе покорности светской власти, вопрос понимания смирения и аскезы, вопрос об осмыслении зла, наконец.

Так вот важнейшей вехой на пути развития нового учения о Церкви и богословия христианского домостроительства в неблагоприятных политических условиях стала встреча Сталина с руководством РПЦ МП в 1943 году. Именно в этот переломный для Второй мировой войны год Сталин решил принять предлагавшиеся ему на протяжении шестнадцати лет услуги по духовному и материальному обслуживанию режима. Ибо наряду с панегириками "богоданному великому Вождю русского народа", Русская Церковь изо всех сил старалось поддержать родное правительство деньгами, собираемыми с нищего и голодного населения. Такова была цена относительной свободы, которую получила не Русская Церковь – нет, а горстка чиновников в рясах.

Таким образом, можно утверждать, что встреча высшего руководства РПЦ МП и СССР в 1943 году ничего принципиально не изменила в церковной политике, а стала лишь протокольным жестом высочайшего снисхождения Хозяина к своим слугам. К тому времени РПЦ МП была основательно раздавлена и унижена настолько, что трое из оставшихся на свободе епископов, явившихся на встречу, не помышляли не только о сопротивлении, но даже и о молчаливом мученичестве. Они ждали этого знака, ждали: когда же наконец Хозяин оценит их усилия и допустит к руке?

И вот, заветный час пробил, и на протяжении нескольких десятилетий церковное руководство рассказывало об "исторической встрече" как о главном своём достижении. Память о незабвенном "внимании" тов. Сталина к "духовным нуждам" советских православных граждан из поколения в поколение передавалась церковной традицией, была воспринята приемниками Патриархов Сергия и Алексия 1. Ее инерция сильна и по сей день, во многом определяя повседневную церковную политику…


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования