Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
27 июля 12:06Распечатать

Борис Колымагин. СВЯТИТЕЛЬ ЛУКА И РЕЛИГИОЗНАЯ "БОРЬБА ЗА МИР". За какой мир вели свою борьбу иерархи сталинского призыва?


В начале 1944 года святитель Лука (Войно-Ясенецкий) – ныне канонизированный иерарх РПЦ МП, лауреат Сталинской премии - получил назначение на Тамбовскую кафедру. 26 февраля в тамбовской Покровской церкви прозвучала его речь по случаю вступления на кафедру. Речь, которую уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви расценил как "нездоровые высказывания". "Мир Вам, моя новая возлюбленная паства, мир Вам, труждающиеся люди, мир Вам, мои бедные люди, мир Вам, голодные люди! – начал Лука. – 15 лет были закрыты и связаны мои уста, но теперь они вновь раскрылись, чтобы благовествовать Вам Слова Божии. Открывайте свои сердца для восприятия моих слов".

Лука говорил о необходимости возрождения веры: "Взгляните Вы, что делается в мире? Идет кровопролитная война. Враг разрушает города, селения, храмы, но его изгоняют наши войска из пределов нашей родины. В освобожденных местностях наш народ восстанавливает города, селения, строит заводы, – так и Вы, подобно этим строителям, восстанавливайте разрушенные храмы, подымайте их из пепла и мусора. Свои храмы очищайте от грязи скорее. Несите сюда все, что у Вас есть: несите полотна, шейте ризы священникам, – пусть они ходят не в золотых, как преподобный Сергий Радонежский. Давайте сюда живописцев, художников! Пусть они пишут иконы. Нам нужен Ваш труд для восстановления уничтоженного, ибо храмы Божии должны вновь восстановиться и вера засиять новым пламенем".

Как явствует из цитаты, "нездоровые высказывания" Луки имеют своей целью  возрождение церковной жизни. Интересно в этой проповеди использование  слова "мир", которое в скором времени будет не сходить с уст политиков всех мастей и рангов. Библейский идеал мира, понимаемый как плод Божией правды, у святителя приобретает черты конкретных деяний, направленных на восстановление человеческих душ и храмов. Лука разводит "мир Божий" и мир человеческий, дольний ("Взгляните Вы, что делается в мире?"), и призывает к творчеству.

Через несколько лет традиционное церковное использование слова "мир" в значении "мир сей" в условиях "борьбы за мир" поставит проповедника в положение лингвистически вражеского агента. Но пока "государевы люди" смотрят только на идеологическую проекцию церковной проповеди, и язык Писания еще не стал для них ареной борьбы сил добра и зла.

Но очень скоро все меняется. Слова "холодная война", впервые произнесенные Черчиллем в его знаменитой фултоновской речи в марте 1946 года, проникли в язык советской пропаганды как факт заведомо враждебного говорения. "Никто не знает, - говорил Черчилль, - что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намеревается сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообразовательным тенденциям". В противовес словосочетанию "холодная  война" появляется новое словосочетание "борьба за мир", имеющее примерно такое же значение.

На это обстоятельство обратил внимание проживавший в Киеве катакомбный епископ Варнава (Беляев). В своих записных книжках, которые недавно увидели свет, он пишет: "Сейчас пропагандируют мир, и даже Московская патриархия ввязалась в эту компанию. Но иное есть мир Христов, а иное мир в шайке разбойников" (Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950-1960 // Сост., вступ. очерк, коммент. П.Г. Проценко. – Н. Новгород, "Христианская библиотека". 2010).

В Советском Союзе существовал анекдот: "Войны не будет. Но мы развернем такую борьбу за мир, что камня на камне от него не останется". "Борцы за мир" в странах капитализма требовали от своих правительств сокращения вооружений и уступки Москве в ее глобальных устремлениях. В 1949 г. родился контролируемый СССР "Комитет защиты мира", в работе которого активное участие принимал митрополит Крутицкий и Коломенский Николай.

Епископ Варнава с горечью констатирует активное участие в этом политическом по сути процессе духовенства. Например, он выписывает слова патриарха Алексия I на IV всесоюзной Конференции сторонников мира. Призыв патриарха "не только продолжить, но и углубить и усилить дело борьбы за мир" ("Правда", 04.12.1952).

Любопытно, что в контексте этих размышлений появляется имя Луки. По точному замечанию епископа Варнавы, проповедь этого архипастыря, опубликованная в "Журнале Московской патриархии" (ЖМП, № 1, 1948), переполнена выражениями из коммунистических газет: "Нельзя повернуть колесо истории вспять", "поджигатели войны", "желание новых военных прибылей и стремление США к экономической и политической власти над всем миром". "Как это относится к началу личного спасения и к Христову миру во Святом Духе?" – спрашивает епископ Варнава. А по поводу слогана "фашистское греческое правительство" говорит, что для архиерея оно должно быть братским, православным, поскольку стоит на страже церковных интересов.

Но, похоже, эта проповедь Луки – не только дань текущему политическому моменту, но и вполне сознательное соучастие в политике. Это видно из последних его слов: "Если люди находят в коммунизме правду, то бессмысленно надеяться и на атомные бомбы. Позвольте, господа, разрешите пройти". Последние слова святитель произнес по-французски. "Чтобы никто не понял, - саркастически замечает епископ Варнава, - а то и деревенские старушки бы возмутились".

Варнаву не устраивает компромиссная позиция Луки. Хотя он и видит в нем масштабную личность. Страницей выше с восхищением пишет, что Лука выступал перед медицинскими работниками в рясе, и "ученая публика удивлялась этому несоответствию".

"Когда я был в гонениях и странствиях, перемещаясь по своей и чужой воле с Волги в Среднюю Азию, потом в Москву и оттуда в Сибирь и еще кой-куда, то случалось мне сталкиваться с его почитателями и почитательницами, - с легкой долей иронии говорит преосвященный Варнава. - Они показывали его карточки – в домашнем кабинете, в архиерейском облачении".

Ирония Варнавы связана с тем, что Лука "был ориентации митрополита Сергия, в последний период его правления". Варнава считал, что нельзя идти на союз с безбожниками. И уж тем более подавать им помощь в виде церковных таинств. Поэтому он с неодобрением пересказывает легенду, воспринимаемую им как реальность, что Лука по приглашению умирающего М.И. Калинина посетил его, исповедовал, соборовал и причастил.

Епископ Варнава, или, как его называли ближние, дядя Коля, считал, что коммунисты стремятся любой ценой уничтожить все, что лежит в другом измерении. Святитель Лука надеялся на сохранение веры и при коммунизме. Оба они были патриотами своей родины, России. Но патриотизм Луки вбирал в себя некоторые советские мифы и понимание того, что мир, действительно, находится на грани войны. Что лагерь капитализма имеет военное превосходство и может в любой момент развязать войну. "Борьба за мир" имела, в глазах Луки, кроме попытки экспансии, и оборонительный характер. В то время как Варнава смотрел на происходящее глазами советских политзаключенных, гнивших в бараках ГУЛАГа.

Об их взглядах писал Александр Солженицын в романе "В круге первом". Полуслепой, отбывающий свою "десятку" дворник Спиридон размышляет: "Если бы мне сказали сейчас: вот летит такой самолет, на ем бомба атомная. Хочешь, тебя тут как собаку похоронит и семью твою и еще мильен людей, но с вами – Отца Усатого и все заведение их с корнем, чтоб не было больше, чтоб не страдал народ по лагерям, по колхозам, по лесхозам? Я, поверишь? Нет больше терпежу! терпежу не осталось! Я бы сказал: а ну, ну! кидай, рушь!!"

Если брать эсхатологическую перспективу, то взгляд на будущее у святителя Луки более мрачный, чем у епископа Варнавы. Ведь победа сталинизма неизбежна. И в то же время он не столь категоричен, как представители религиозного подполья. "Борьба за мир" имеет и конкретную ценность: мир, пускай искаженный, испорченный идеологией, но он сохраняет жизнь, реальную жизнь, в которой человек может духовно возрастать, спасаться.

Лука занимал ответственную церковную должность и вынужден был хотя бы отчасти "отрабатывать" идеологию.

Лука как опытный политик постарался увязывать международные и церковные проблемы. Это видно из его служения в Крыму. В 50-е годы в СССР зачастили многочисленные миротворческие делегации. Некоторые из них после приема в белокаменной приезжали во всесоюзную здравницу – отдохнуть, пообщаться с "низами". Прием делегаций имел положительные и отрицательные аспекты. С одной стороны, Крымская епархия, которую с 1946 года возглавлял архиепископ Лука, укрепляла свой авторитет. С другой – у власти появились дополнительные поводы вторгаться в жизнь религиозных обществ. В 1956 году уполномоченный Совета по делам РПЦ предложил Луке подобрать "патриотичных и культурных священников", что тот и сделал. Но при этом постарался решить кое-какие и свои вопросы. В беседе с представителем Совета он как бы мимоходом бросает: "Как отвечать делегации, если они зададут вопрос: "Как у вас обстоят дела с книгами?". Ведь книг у нас нет… Несмотря на то, что в свое время Сталин обещал типографию для печатания книг. Патриархия приобрела печатные машины. А вот помещения нет". Тут же Лука делает следующий заход: "Как быть с такими людьми, как бывший председатель ревкомиссии Сошников, которого я выгнал из двадцатки за клевету на священника. Таких сошниковых, к сожалению, много имеется в Ялте, Джанкое, Красногвардейске и самом Симферополе. Сошниковы всеми силами постараются очернить священников в глазах иностранцах". Иностранцы для Луки – только повод для свободного проведения хирургических операций на приходах. Уполномоченный активно вмешивался в кадровую политику епархии. И без его санкций правящий епископ не мог перемешать священников, менять состав приходского собрания и т.п.

Заметим, что словосочетание "борьба за мир" встречается у святителя довольно редко. Все-таки он прекрасно понимал невозможность его нормального "воцерковления". В гомилетическом творчестве Луки слово "мир", как правило, имеет библейские корни. Святитель постоянно призывает "искать не силы мира сего, а немощей, Богом посылаемых". В этой связи крайне важной представляется тема пути христианина. Господь, по убеждению Луки, смотрит на весь путь человека. Не на отдельные прегрешения и ошибки, а на вектор движения. Поэтому так важно не сходить с дороги, однажды выбранной, и идти до конца – даже через страдания.

Святитель не артикулирует ясно, но, тем не менее, выражает понимание того, что путь, как и человек, трехмерен. Он имеет свою длину, свою ширину и свою высоту, некий духовный объем жизни. Узкая тропинка, по которой порой приходится следовать в стесненных обстоятельствах, незримо связана с небом. И духовная вертикаль поддерживает человека в трудных местах.

Страдания за Христа – тяжелые и радостотворные – становятся для святителя главным посланием ближним. Через муки человек не только приходит к Богу, но и превращается в Его посланника. Вопрос теодицеи в случае с Лукой заменяется проблемой антроподицеи. Если человеку хватает сил следовать за Богом, куда бы Он его ни повел, даже в концлагерь, даже в ад, человек обретет истинное счастье и истинный мир. Мир Божий.

Об этом Лука говорит на закате своей жизни. "Тяжел и тернист был мой путь тридцатилетний, - сказал Лука 15 февраля 1954 года, в день тридцатилетия своей диаконской хиротонии. – Но вместе с тем он был и удивительно благим путем: благодать Божия сопровождала меня на этом пути, а свет Христов озарял его. И радость у меня, великая радость в том, что я прошел этот путь. Это было великое Божие благодеяние ко мне. Трудные годы священства своего, а вскоре и архиерейского служения, я считаю не тяжкими, а самыми благими, самыми лучшими, самыми счастливыми годами моей жизни".

"Борьба за мир" в Крымской области протекала с переменным успехом. Верующие слали приветственные послания на мирные конференции, принимали сторонников мира и даже купались с ними в море. Но была еще борьба за мир в душе человека. Мир – как задание верующему, как путь к Небесному Царству, которое начинается здесь, на земле, с мира в душе. Святитель Лука стремился к такому движению. Хотя некоторые его внешние действия и вызывали смущение, особенно у тех, кто выбрал путь катакомбного христианства. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования