Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
13 мая 15:13Распечатать

Игумен Иннокентий Павлов. НОВОЕ – ЭТО ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ. К западноевропейской инициативе Московской патриархии (заметки церковного историка). Часть вторая.


(начало здесь)

Среди откликов специализированных СМИ на первоапрельское патриаршее послание стоит выделить два: самое курьезное, опубликованное на страницах "Радонежа" (№ 3, 2003) Кириллом Фроловым, и самое серьезное, напечатанное в последнем номере "НГ-Религий" (16.04.03) и принадлежащее ее корреспонденту Даниилу Щипкову.

У Фролова как всегда эйфория, и как всегда наполеоновские планы, полные безудержного романтизма. Уже название его статьи "Под знаменами Третьего Рима" говорит само за себя. Взятие на щит давно исторически обанкротившейся идеологемы, когда духовно и культурно немощная провинция пытается примерять роль вселенского центра, стало в последние годы общим местом для определенного типа авторов, заставляющих вспомнить о повторении истории в качестве фарса. "Конечно, - начинает свой опус Фролов, - при упоминании терминов типа "исторический" и "эпохальный" у читателя зачастую возникает ирония. Но применительно к посланию Святейшего Патриарха Алексия Второго к православным приходам русской традиции эти термины вполне уместны. Действительно, появился не просто шанс, но реальный план воссоединения всех русских приходов в Западной Европе с Матерью – Церковью". Ну а заканчивается все излюбленной фроловской идеей, не раз озвученной им как в сочинениях, подписанных самолично, так и в заказанных украинским епископом Ипполитом (Хилько) и публиковавшихся уже под его именем. "Еще одна тема, затронутая в послании Патриарха, - отметим, что в статье Фролова она главная, - это будущее Православие в Европе, проблема Поместной Православной Церкви Европейского Союза. Следует сразу твердо уяснить, что проблема новых автокефалий на постсоветском пространстве и вне его - это не одно и то же. Например, даже разговоры об автокефалии на Украине и в Белоруссии неприемлемы. Это - каноническая территория РПЦ, земли Святой Руси. Единство Русской Православной Церкви на этих территориях - аксиома и не предмет для дискуссий. Другое дело - Европа. Действительно, православные немцы, французы, британцы не обязаны находится в прямой юрисдикции Московского Патриархата и молиться по-церковнославянски. Они имеют свою, древнюю, православную западнохристианскую традицию, богослужение, обряды, возникшие еще до отпадения католицизма от Церкви. И все это должно быть возрождено, на первых порах, в составе объединенной русской православной митрополии Западной Европы. Вопрос о полной самостоятельности западноевропейского православия возникнет тогда, когда критическая масса православных французов, англичан, и т.д. перевесит русских (в этом случае русская диаспора может сохранить свою особую юрисдикцию по соглашению с новыми автокефальными Церквями, как в США, где Московский Патриархат создал Американскую Автокефальную Церковь, сохранив, в согласии с ней, свою епархию, которая ныне бурно развивается). И этот вопрос очень серьезен. Либеральное перерождение западного христианства (однополые "браки", женское "священство") неизбежно заставят верующих европейцев обратиться в сторону Восточной Кафолической Церкви. Мало того, если она не протянет им руку, христианская Европа вообще может погибнуть. Уже сейчас, многие консервативные европейские интеллектуалы, не заметив Православия, переходят в ислам, видя в нем единственную защиту от воинствующего постомодернизма. И долг православной русской европейской диаспоры не только сохранить свою веру и культуру, но и не замкнуться в своей этничности, подарить радость Православия тем европейцам, которые ищут и мыслят. Собственно, пореволюционая Русская Эмиграция так и поступала.
И вопрос, какие организационные формы примет Православие в Западной Европе, актуален и не закрыт. Не случайно Патриарх деликатно пишет о том, что германские епархии РПЦ и РПЦЗ будут подключены к процессу на следующем этапе, ибо пока важно добиться ясности с Британской епархией и французскими приходами всех трех русских юрисдикций. Если вопрос о желательности воссоединения всех русских приходов Западной и Центральной Европы в создающуюся митрополию однозначен, то дело с гипотетической Поместной Церковью Евросоюза сложнее. Ведь в ЕС входят государства, где есть Поместные Православные Церкви. Например, Греция. Вряд ли Элладская Церковь захочет поступиться своей самосмтоятельностью. Может, более эффективен путь создания национальных Поместных Церквей европейских государств, где именно Православие будет фактором сохранения идентичностей на фоне европейской и мировой глобализации, что многократно повысит его привлекательность. Важно, чтобы эти процессы проходили под попечением Русской, а не какой иной, Поместной Церкви. В этом случае Россия получает уникальный шанс неагрессивного, но позитивного, глубокого и мощного влияния на духовные процессы в Европе, да и на общемировые процессы"
.

Вот так, не больше, не меньше. Конечно, можно было бы лишь посмеяться над всей этой фантасмогорией, оставив ее без комментариев. Тем не менее здесь следует обратить внимание на уже виденную нами политику двойных стандартов, когда западноевропейским православным допускается говорить о своей гипотетической автокефальной Церкви (как увидим в следующем разделе настоящих заметок, без каких-либо объективных к тому посылов), тогда как тем же украинцам, имеющим свою собственную веками не зависевшую от Москвы церковную историю и культуру, наконец, собственную далекую от российской ментальность и национальную идентичность, ни-ни, Фролов не велит. Оставим на его совести ссылку на неведомых "многих консервативных европейских интеллектуалов", которые, "не заметив" православия, переходят в ислам, ища в нем, оказывается, "защиты от воинствующего постмодернизма". Однако не все потеряно, верующие европейцы еще, если верить Фролову, обратят внимание на Восточную Кафолическую Церковь, в лице, понятное дело, РПЦ МП,
ввиду "либерального перерождения западного христианства" (всего, чохом, без конфессиональных и дисциплинарных различий), проявлением чего, оказывается, стали однополые браки и женское священство. Поскольку с подобной аргументацией Фролов выступает не столько самостоятельным идеологом, сколько эпигоном, пожалуй, стоит обратить на нее внимание.

Что касается последнего сюжета, то когда более десятка лет тому назад Церковь Англии стала практиковать посвящение женщин в священный сан (в отличие от нее, поставление на пастырское служение, в т. ч. женщин, в протестантских церквах (лютеранской, реформатской, методистской и др.) не носит сакрального характера), это, действительно, вызвало в ней некоторое движение среди тех, кто относит себя к т. н. "высокой церкви". Закончилось все тем, что многие из них перешли, хотя правильнее было бы сказать "вернулись", в лоно католической Церкви. Сравнительно небольшое число англикан, действительно, приняло тогда православие, влившись в Сурожскую епархию. На этом проблема практически исчерпалась. Что же касается сюжета с однополыми браками, то здесь ситуация куда пикантнее. Начнем с того, что пока неизвестно ни одной европейской Церкви, которая бы официально давала свое благословение на однополое брачное сожительство, хотя законодательства некоторых европейских стран допускают теперь их юридическое оформление. Но это уже проблема не столько Церквей, сколько в подавляющем своем большинстве секулярного европейского общества, в том числе и российского, в котором гомосексуализм также стал заметным социальным явлением. При этом церковная ограда здесь отнюдь не являет исключения, что находило неоднократное отражение в отечественных СМИ. Впрочем, что кивать на мир, лежащий во зле (1 Ин., 5:19). Любой честный церковный историк засвидетельствует, что в среде российской иерархии и монашества гомосексуальные связи с незапамятных времен не были в диковинку, и если только не вызывали уж слишком больших соблазнов, то покрывались удивительной терпимостью власти и общества. А что до православных западноевропейцев "русской традиции", то им хорошо памятен недавний (1999 г.) скандал, связанный с гомосексуальными домогательствами тогдашнего епископа Корсунского Гурия (Шалимова), грозивший ему судебным разбирательством, из-за чего он срочно покинул Париж, а впоследствии был отправлен Синодом на покой (правда, 7 мая епископа Гурия назначили "управлять" Магаданской епархией). Следует сказать, что однополые браки, практикуемые теперь отнюдь не только далекими от РПЦ МП людьми, но и иными ее нынешними иерархами, это не та проблематика, на которой идеологи МП могли бы успешно строить свою пропагандистскую работу.

Появление статьи К. Фролова воспринимается как часть агитационной кампании, проводимой митрополитом Кириллом (Гундяевым) - истинным инициатором и идеологом первоапрельского патриаршего послания. Кто читает обозрение "Радонеж" со времени его появления, тот вспомнит, как еще каких-нибудь три года тому назад и ранее председатель ОВЦС и возглавляемое им ведомство были неизменными объектами нападок на радонежских страницах. Но, воистину, велика сила конъюнктуры в современной российской политтусовке, в том числе и околоцерковной. Поманил пальцем м. Кирилл радонежцев и прочих "православных граждан" из одноименного келейного союза, и с учетом предстоящей борьбы за патриарший куколь они сделали ставку на него, увидев в нем фаворита и надеясь, что за это им кое-что достанется. А что они хотят получить, об этом Фролов говорит не стесняясь. "…Дело воссоединения русских православных юрисдикций в Европе, - пишет он, - должно быть должным образом обеспеченно в информационном и политическом плане. Это и интернет-проекты, и кампания в светской прессе, и пресс-конференции, это и диалог с заинтересованными общественно-политическими элитами, в первую очередь, с теми, кто осознают - что единое и сильное русское Православие - это условие самого бытия России". Одним словом, при возможном будущем патриаршестве м. Кирилла радонежцы и прочие "православные граждане" хотят получить в Московской патриархии в свои руки то, что в современном российском несколько американизированном лексиконе обозначается аббревиатурой PR (от public relations – общественные связи), со всеми полагающимися для этого финансовыми и административными ресурсами. Впрочем, хоть я и не являюсь последователем незабвенного адмирала Шишкова, но предпочту называть то, чем занимается м. Кирилл и чем стремится заниматься его соименник Фролов, хорошо знакомым с советских времен термином "агитпроп". И по стилю, и по эффективности здесь отдает именно им.

Статья Д. Щипкова в "НГ-религиях", названная по-газетному легкомысленно "Нет единства без раскола", и начинается соответственно: "Русская Церковь сделала смелый политический ход: Святейший Патриарх Алексий II обратился к иерархам, возглавляющим различные ветви русского православия в Западной Европе, с предложением об их объединении в единую церковную организацию". Что и говорить, православной экклезиологией в данной сентенции даже и не пахнет. Но это ни в коей мере не упрек молодому автору. Суть происшедшего он, безусловно, уловил правильно. И такие слова, как "политический ход" и "организация" оказываются здесь вполне подходящими, причем выходя даже далеко за рамки конкретного случая, поскольку с самого своего образования в 1927 г. Московская патриархия стала выстраивать согласившуюся ее признавать часть российского церковного общества именно как организацию, существование которой определяется с тех пор прежде всего именно политическими ходами ее руководства. Следует отметить, что Щипков знает ситуацию с церковными структурами "русской традиции" на территории планируемого митрополичьего округа не по рассказам, поскольку сам длительное время жил в Англии и неоднократно посещал Францию, при этом близко познакомившись с жизнью местной православной диаспоры. Правильно он определил и главный мотив, рожденной в ОВЦС пропагандистской акции. Отмечая, что официальные лица Московской патриархии никак не комментируют патриаршее послание, Щипков пишет: "Очевидно, РПЦ МП разрабатывает новую стратегию и хочет решить сразу несколько задач. Первая и главная цель - Сурожская епархия во главе с митрополитом Антонием (Блумом), заявившим недавно о своем уходе на покой. Возможные последствия его ухода Патриарх, вероятно, и хотел предотвратить. Митрополит Антоний - известный и уважаемый иерарх, возглавляющий епархию РПЦ МП в Великобритании с момента ее создания на протяжении последних сорока лет. Авторитет 89-летнего митрополита настолько велик, что его устранение от управления епархией и назначение на это место нового епископа из Москвы вполне могло бы повлечь за собой церковный раскол. Епархия, известная своей независимостью, не готова терпеть всякого епископа, приехавшего из Москвы. Напомним про инцидент, едва не приведший к уходу части "сурожцев" под Константинополь летом прошлого года, когда викарием в Лондон был назначен епископ Иларион (Алфеев). Тогда часть паствы не захотела мириться со "ставленником" Москвы (см. "НГР" # 101 от 21. 08. 2002). Московская Патриархия смогла урегулировать разразившийся скандал только переводом епископа Илариона в Бельгию".

Здесь, конечно, следовало бы сказать несколько слов об исторически обусловленной связи митрополита Антония с Московским патриархатом, с одной стороны, и о предводительствуемой им "известной своей независимостью" Сурожской епархии, находящейся в лоне этого же патриархата, с другой. Во всех публикуемых биографиях владыки Антония отмечается, что его воцерковление после обращения ко Христу в 14-летнем возрасте было связано с Трехсвятительским подворьем в Париже, практически со дня его основания в 1931 г., когда Андрею Блуму (будущему митрополиту Сурожскому) было 17 лет. Очевидно, свою роль здесь сыграла личность его духовника архимандрита Афанасия (Нечаева), постригшего его в 1943 г. в монашество. Много позднее, будучи уже Патриаршим Экзархом Западной Европы и регулярно посещая Москву в 60-е–70-е годы, на недоуменные вопросы московских церковных интеллигентов о том, что такой замечательный пастырь-миссионер делает в юрисдикции пронизанной агентами КГБ Московской патриархии, сервильность которой перед богоборческой властью, кажется, перешла все мыслимые границы, он обычно отвечал в том плане, что Русская Церковь, к которой он принадлежит, это и есть та самая Церковь, которая находится на родине со всеми скорбями своего подневольного бытия, а его задача, как живущего в свободном мире, в том и состоит, чтобы хранить ее каноническое предание и всячески содействовать ей в том, что касается ее спасительной миссии в ожидании благоприятных для нее внешних перемен. Это хранение канонического предания - "залога неповрежденного Православия" - вылилось в то, что в своей внутренней жизни Сурожская епархия с момента ее образования стала руководствоваться определениями Московского Священного Собора 1917-1918 годов. Последнее нашло отражение в ее уставе. А отмеченная Щипковым ее "известная независимость" при этом обеспечивалась тем, что, несмотря на многие расходы, связанные с делом церковного строительства, она никогда не прибегала к финансовой помощи Московской патриархии, которая в 60-е гг. была вполне возможна и даже навязываема. Другое дело, что тогдашние церковные политики в Москве готовы были терпеть такую ситуацию, поскольку для них было важно само наличие вывески "Московский патриархат" в связи с такой всемирно известной в международных христианских кругах фигурой, как владыка Антоний.

Сейчас ситуация изменилась. Преосвященный Антоний, достигший весьма преклонного возраста, с которым связана немощь естества, уходит на покой. Этим, как известно, и решил воспользоваться нынешний творец политики Московской патриархии м. Кирилл, который, преследуя свои цели, направил в Лондон в качестве "засланного казачка" рукоположенного владыке Антонию в качестве викария епископа Илариона (Алфеева). Выбор на последнего пал не случайно. С одной стороны, он в течение ряда лет был близок владыке Антонию, который поспособствовал его ученой карьере в Оксфорде, с другой, вернувшись в Россию, он вскоре стал ближайшим сотрудником м. Кирилла, нашедшим в нем своего верного оруженосца. Но, как гласит древняя еврейская поговорка, в свое время воспроизведенная Господом нашим Иисусом Христом: "Никто не может служить двум господам" (Мф., 6:24). Так и епископ Иларион стал для своего нового хозяина усердствовать, а о своем духовнике нерадеть. Говоря о возникшем в связи с этим известном скандале, Щипков допускает две досадные ошибки, употребляя термин "церковный раскол" в связи с возможным "уходом части "сурожцев" под Константинополь", и указывая на то, что ради урегулирования разразившегося конфликта состоялся "перевод епископа Илариона в Бельгию". Прежде всего, слово "раскол" в связи с возможным переходом части (отметим в скобках - большей) российской диаспоры в Великобритании под юрисдикцию Вселенского патриархата никак не может быть применено, поскольку согласно греко-православной канонической традиции, восходящей еще к 28-му правилу IV Вселенского Собора, именно архиепископу Константинополя – Нового Рима принадлежит преимущественное право на юрисдикцию над епископами "у иноплеменников" вне территории своего диоцеза, что в современном историческом контексте понимается как верховная юрисдикция над православной диаспорой. Именно это имел в виду митрополит Евлогий и собравшееся в Париже Епархиальное Собрание, обратившись в 1930 г. к Вселенскому Патриарху Фотию II с просьбой о принятии в его юрисдикцию, когда разрыв с Московской патриархией оказался неизбежным (об этом несколько подробней в следующем разделе настоящих заметок). Что касается епископа Илариона, то он никак не мог быть "переведен в Бельгию", поскольку там у Московского патриархата есть свой правящий архиерей – архиепископ Брюссельский и Бельгийский Симон (Ишунин), занимающий кафедру с 1987 года. Другое дело, что основное рабочее место Преосвященного Илариона, действительно, некоторое время находилось в Брюсселе (теперь же он переведен в Вену), где он в качестве титулярного епископа Подольского, осуществлял затратный пропагандистский проект м. Кирилла, возглавляя представительство РПЦ МП при европейских структурах.

Вообще, Д. Щипкову, как корреспонденту издания, позиционирующего себя в качестве "независимого", следовало бы быть смелее и назвать вещи своими именами. Высказанное в патриаршем послании предложение 89-летнему немощному старцу взвалить на себя груз организационных хлопот по созданию новоявленного митрополичьего округа, результаты которых при этом совершенно неясны, это ли не верх цинизма? Смысл этого во всех случаях странного предложения, сделанного владыке Антонию, Щипков объясняет так: "Фигурой, устраивающей всех (по-видимому, имеются ввиду западноевропейские православные "русской традиции" - И. П.), остается митрополит Антоний. Патриархия уже неоднократно отклоняла его прошения об уходе на покой, однако на этот раз он заявил о своем решении достаточно твердо. Понимая всю опасность раскола, Патриарх принимает решение возложить на него "попечение о новоучреждаемом Митрополичьем округе", то есть поручить создание новой церковной структуры именно ему. Расчет делается на то, что, с одной стороны, непререкаемый авторитет митрополита Антония в Западной Европе поможет убедить многих в правильности выбранного пути. С другой - митрополиту как главе округа будет подчиняться и Сурожская епархия, а это по замыслу должно погасить антимосковские настроения многих ее прихожан".

Думается, журналист из "НГ-религий" правильно уловил замысел патриархийных политтехнологов. Тем больше недоумений этот замысел вызывает у людей, знакомых с ситуацией на протяжении последних десятилетий. Безусловно, владыка Антоний - широко известный проповедник и для многих авторитетный пастырь. Но говорить о его "непререкаемом авторитете в Западной Европе", собственно, как епископа, т. е. церковного администратора, из знающих людей вряд ли кто возьмется. Мне не раз приходилось слышать нарекания на него как на Патриаршего Экзарха Западной Европы, пост которого он занимал 11 лет (в 1963-1974 гг.), в связи с нелюбовью его к рутинной канцелярской работе и, вообще, к администрированию (здесь нужна своя специфическая харизма). Этот пост он покинул, следуя своему искреннему желанию в осознании того, что это не то дело, к которому он призван. Да и во вверенной ему епархии, которой он управлял больше как пастырь, чем как администратор, также не обходилось без нестроений. Самым ярким примером этого явился его конфликт с другим духовным авторитетом российского церковного зарубежья - архимандритом Софронием (Сахаровым), ушедшим, кстати, со своей монашеской общиной "под Константинополь".

Вообще, в контексте приведенных выше фактов, представляется, что сами авторы данной пропагандистской кампании относятся к ней не слишком серьезно. Тогда зачем она им нужна? На этот вопрос мы постараемся ответить в следующем разделе настоящих заметок. А пока согласимся с главным выводом, сделанным Щипковым, исходя из собственного опыта знакомства с ситуацией: "Ожидать массового перехода в РПЦ верующих других юрисдикций не приходится".

Что еще можно попенять всем без исключения, кто писал о рассматриваемой нами пропагандистской акции? Прежде всего то, что они восприняли ее как некое новое слово в патриархийных политтехнологиях. Но не зря гласит народная мудрость: "Новое – это хорошо забытое старое". Желая выправить свой имидж после прошлогоднего сурожского конфуза и с учетом ситуации, сложившейся в русской Западноевропейской архиепископии после кончины архиепископа Сергия (Конвалова), м. Кирилл извлек на свет Божий тридцатилетней давности заготовки своего учителя митрополита Никодима (Ротова). Что это за заготовки, и какова эффективность их возможного использования - наш следующий рассказ.

(Окончание следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования