Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Художественный руководитель Московского академического камерного хора ВЛАДИМИР МИНИН: "Процесс исполнения духовной музыки пошел вширь, но, к, сожалению, не вглубь"


Владимир Николаевич Минин родился 10 января 1929 года в Ленинграде. Окончил Ленинградское хоровое училище, и в 1945 году поступил в Московскую Консерваторию. В 1948 году В. Минин начал работать концертмейстером в Государственном академическом Русском хоре СССР. А уже в 1949 году руководитель Госхора А. В. Свешников пригласил его своим помощником.

В январе 1951 года Владимир Минин был назначен художественным руководителем и главным дирижером Ансамбля песни и пляски Советской армии в Польше, а в 1954 году поступил в аспирантуру Московской консерватории.

С 1958 по 1963 год В. Минин возглавлял Государственную заслуженную капеллу Молдавии "Дойна", а с 1965 по 1967 год работал художественным руководителем и главным дирижером Ленинградской академической русской хоровой капеллы им. Глинки.

В 1972 году по инициативе Владимира Минина, работавшего в то время ректором Государственного музыкального педагогического института им. Гнесиных, из студентов и педагогов вуза был создан самодеятельный камерный хор, преобразованный в 1973 году в профессиональный коллектив – Московский государственный академический камерный хор. Здесь редкий художественный дар В. Минина раскрылся с особой яркостью и полнотой. За сравнительно короткий срок Московский камерный хор стал одним из ведущих художественных коллективов Советского Союза.

Создание и все музыкальное бытие Московского камерного хора стало заметным явлением не только творческой биографии В. Минина, но и ярчайшим событием музыкальной культуры всей страны. В. Минин в 1972 году, вторым после известнейшего хорового дирижера А. А. Юрлова, вывел русскую духовную музыку на концертную эстраду.

Вот уже более 30 лет В. Минин несет особую миссию, как лучший интерпретатор русской церковной музыки. Именно благодаря дирижерскому мастерству и настойчивости В. Минина возродились для слушателей запрещенные до того духовные произведения русских композиторов – Бортнянского, Березовского, Чеснокова, Струмского, культовые сочинения Рахманинова –"Всенощное бдение", "Литургия святого Иоанна Златоуста", хоровая музыка Чайковского и Танеева. Своими трудами В. Минин сделал русскую церковную музыку достоянием слушателей во всем мире и возродил ее как неотъемлемую часть мировой музыкальной культуры. Русская православная музыка зазвучала в лучших концертных залах Европы, Северной и Южной Америки, Японии, Китая, Южной Кореи, Японии.

Возрождение к жизни огромного пласта отечественной культуры вызвало беспрецедентный по масштабу интерес композиторов к хоровой музыке. В. Минину посвящены сочинения Георгия Свиридова – кантата "Ночные облака", Валерия Гаврилина – хоровая симфония-действо "Перезвоны", ставшие отечественной классикой, сочинения Родиона Щедрина, Владимир Рубина и др.

На протяжении всего периода существования Московского камерного хора выдающиеся мировые исполнители – Ирина Архипова, Елена Образцова, Монтсеррат Кабалье. Евгений Нестеренко, Зураб Соткилава, Александр Ведерников, оркестры Владимира Спивакова, Юрия Башмета, Михаила Плетнева, Владимира Федосеева, Юрия Темирканова были и остаются сценическими партнерами В. Минина.

В течение последних нескольких лет Хор опробовал и необычные для камерного коллектива формы – участие в оперных постановках.

В Цюрихском оперном театре в операх "Демон" Антона Рубинштейна, "Хованщина" Модеста Мусоргского, на летнем фестивале в Брегенце (Австрия), сцена которого расположена на водах Боденского озера – в операх "Бал-маскарад" Джузеппе Верди, "Богема" Джакомо Пуччини.

А летом 2003 года в опере "Лисички" Леоша Яначека и мюзикле Леонарда Бернстайна "Вестсайдская история".

Подвижническая деятельность В. Минина по возрождению и пропаганде русской духовной музыки была по достоинству оценена Русской Православной Церковью Московского Патриархата. Его Святейшество Патриарх Всея Руси Алексий II дважды наградил В. Минина: в 1999 г орденом Святого князя Владимира; в 2004 г. орденом Святого Даниила, князя Московского.

Портал-Credo.ru: Начну интервью не с вопросов о Вашей музыкальной деятельности (на эту тему бесед с Вами было множество). Хотелось бы поговорить о духовной, религиозной стороне Вашей жизни. Когда Вы пришли к осознанию, что стали верующим? Под чьим влиянием?

В. Н. Минин: Надо начать издалека. Втайне от моих родителей, бабушка при рождении крестила меня.

– Это удел большинства людей вашего поколения, когда верующие бабушки в тайне от родителей крестили детей.

– Да, Вы правы. Бабушка моя была очень верующей, и, невзирая на всякие гонения, у нас дома висели иконы. Она совершала молитвы и утром, и вечером. Но, в основном, я рос в атмосфере антирелигиозной пропаганды, и когда подрос и стал что-то понимать, не то чтобы подтрунивал, но, по крайней мере, относился к этому несерьезно.

Тогда бабушка стала проводить со мной душеспасительные беседы. В частности, она говорила мне: "Ты крещеный, а раз крещеный – у тебя есть ангел-хранитель и ты должен относиться к Богу с чувством святым. Если ты будешь так относиться к Богу, тогда ангел-хранитель будет в жизни тебе помогать".

Я поверил в то, что говорила бабушка, но это не наложило на меня никаких обязательств. Ну, есть ангел-хранитель – и есть. Стало быть, моя жизнь как бы охраняема, и я злу не подвластен.

А потом пришло в нашу семью горе – когда мне было пять лет, утонула мама. Это был 1934-й год. А потом, в 37-м году арестовали моего отца. Он работал тогда в милиции по хозяйственной части. Я догадываюсь о причине его ареста. Он был интересный мужчина, вдовец, и, стало быть, женщины, с которыми он общался, я так понимаю, претендовали на то, чтобы он на какой-нибудь из них женился.

Я помню, что мы ходили в гости к его приятелям, где собирались разные компании, но видимо, отец жениться не хотел ни в какую. Он очень люблю мою маму. И в отместку за такую стойкость его оклеветали. В те годы самым распространенным было обвинение в антисоветской пропаганде. И его посадили за анекдот по статье 58-10, на 10 лет. Отца направили в концлагерь под Псковом.

В 38-м году из Испании, вернулся его друг, герой войны с фашистами, по нынешним рангам – генерал. Он был связист и получил под командование Училище связи. Они оба выходцы из достаточно состоятельных петербургских семей. Во время Гражданской войны отец спас этому другу жизнь – вынес его из-под артобстрела, из болот.

Узнав, что моего отца арестовали, и, выяснив все обстоятельства этого дела, герой испанской войны поехал в Москву и обратился в прокуратуру. Вы же понимаете, что в те годы он рисковал всем – положением, званием, если хотите, жизнью. Случилось чудо – отца оправдали, и ровно через полтора года он вернулся домой. Бабушка сказала тогда: "Это я ведь молилась".

Пожалуй, тут был для меня, во-первых, человеческий урок. А во-вторых, это чудо что-то такое заронило во мне, что не надо так легкомысленно относиться к вере, к молитве. Все началось, пожалуй, с чего-то такого таинственного, непознанного. Но антирелигиозная пропаганда все равно давила.

Гораздо позже толчком к вере были события в моей личной жизни, когда я познакомился со священниками, в частности, с блаженной памяти митрополитом Ленинградским и Новгородским Антонием. Святой был человек. Познакомила меня с ним Елена Васильевна Образцова. Это был конец 60-х годов.

После этих бесед с митрополитом Антонием, а также с Александром Александровичем Юрловым, который первым в советские времена начал в светских концертах исполнять духовную музыку, всё моё нутро восстало. Как может какой-то смертный человек – будь то хоть член политбюро ЦК КПСС Суслов или еще кто-то, запрещать наследие нации? Кто ему дал право?!

Это чувство у меня все время крепло. Я стал постепенно постигать веру, ходить в церковь. Правда, я еще студентом ходил в церковь слушать. В частности, "Всенощную" Сергея Рахманинова я впервые услышал еще в 1948 году. Она исполнялась только в церквях, но хоры были маленькие. Естественно, исполнения были несовершенны.

Потом я познакомился с регентами, в частности, с Николаем Васильевичем Матвеевым  – регентом храма "Всех скорбящих радосте" на Большой Ордынке в Москве. Это было лучшее церковное исполнение "Всенощной" Рахманинова, которое мне привелось слышать. С этого началось мое постижение мира духовного. И тогда я с моим хором стал готовить к исполнению и петь духовную музыку.

– Вы пришли к своей первой программе русской духовной музыки уже с внутренней верой, осознанно, а не потому, что это становилось модным?

– Это модным не было, а было под запретом. Модно это стало в конце 80-х, когда праздновалось 1000-летие Крещения Руси. А в 72-м это модным не было.

– Закон "запретного плода", который особенно сладок?

– Дело не в том, что это был запретный плод. Скорее родилось сначала чисто внутреннее, эмоциональное ощущение, а потом понимание и возмущение, что народ лишают его же музыки. Это же ни в какие рамки не лезет!

Когда мы стали петь наши программы православной духовной музыки, произошли и знакомства с православными священнослужителями. Особенно задушевные беседы у меня были с Владыкой Феодосием, который был в то время архиепископом Смоленским. Теперь он митрополит Омский и Тарский. У него были замечательные проповеди, и я с огромным наслаждением слушал их. Это были 74-76-е годы.

Однажды, когда мы с ним гуляли, я спросил у него: "Скажите, Владыко, Вы ведь просто человек. Откуда Вы черпаете силу? Ведь я вижу, как Ваш день насыщен деятельностью разного рода?". Он ответил: "Вы знаете, Владимир Николаевич, я иногда так устаю, что мне хочется как клопу забраться в щель, и чтоб никто меня не трогал. Но когда я вспоминаю, что там (он указал он на церковь) – за этими стенами меня ждет моя паства, я встаю и иду".

С тех пор я стал чаще ходить в церковь, а потом уже я познакомился со всеми членами Священного Синода. Где бы я ни бывал, всегда приходил к кому-нибудь из них за моральной поддержкой. И надо сказать, что Священный Синод в лице его отдельных представителей – я могу назвать Владыку Минского Филарета, Владыку Крутицкого и Коломенского Ювеналия, не говоря уже о его Святейшестве Патриархе Алексии II, (с Патриархом Пименом я не был знаком) всегда поддерживали меня.

Мне большое удовольствие доставляют беседы с регентом Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Матфеем – это замечательный человек. Тут уж, я, пожалуй, проникся полностью. Я не скажу, что я очень ревностный прихожанин, но, по крайней мере, поелику возможно, я стараюсь соблюдать все, что положено соблюдать верующему.

– Вы являетесь прихожанином какого-то определенного прихода?

– Я – прихожанин храма преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках. Это около Трубной площади. Очень уютный храм. Настоятелем там отец Иоанн – племянник академика Сергея Вавилова, бывшего президента Академии Наук СССР. Это человек, который много в жизни мне помог в духовном плане, особенно после смерти моей жены. После ее смерти, когда наш хор не на гастролях, я регулярно не только каждое воскресенье хожу на могилу жены, но и каждую субботу и воскресенье бываю в этой церкви.

– Как Вы относитесь к тому, что сегодня духовную музыку поют почти все хоры?

– Меня не совсем это радует. Когда исполнять в концертах духовную музыку стало можно, то петь ее на концертной эстраде бросились все. Нимало не отдавая отчета себе: понимаешь ли ты что-то в этом деле или нет, все ли стоит исполнять в концертах или не все, как надо петь – так же как в церкви, или же соблюдая законы концертной эстрады. Возникло много вопросов, И я бы сказал, что процесс исполнения духовной музыки пошел вширь, но, к, сожалению, не вглубь. Это не то чтобы что-то напортило, но вкус испортило.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования