Церковь жива своими подвижниками, и именно им обязана своим существованием нынешняя РПЦЗ(А). Два года прошло после подписания ныне покойным митрополитом РПЦЗ Лавром унии с Московской патриархией. За эти два года деятельному епископу Агафангелу (Пашковскому) и собранному им ВВЦУ удалось восстановить церковную инфраструктуру, но есть проблемы, которые не решить директивным указанием. Нужна личная целеустремленность, энергия и готовность жертвовать. Этими качествами оказалась в полной мере наделена монахиня матушка Агапия, которая взялась создать в Нью-Йорке новый монастырь, обещающий стать еще одним духовным центром РПЦЗ(А), взамен утерянного ею Джорданвильского.

Матушка Агапия родилась в семье греческого священника в США, но причастность к новокалендарной церкви ее отца была формальной. Настоящая возникла после посещения в студенческие годы Джорданвиля, что на севере штата Нью-Йорк. Эти живописные края ньюйоркцы именуют "апстэйтом", то есть верхней частью штата, если смотреть на его карту. Агапия, носившая тогда мирское имя Анастастия, или попросту Стэйси, училась на юридическом факультете, встречалась с молодым человеком - и ничто не предывещало ее погружения в церковную жизнь. О том, как могла развиваться ее жизнь, можно судить по карьере ее родного брата – Джорджа Стефанопулоса – одного из ближайших помощников президента Клинтона, а ныне известного политолога и комментатора. Матушка Агапия вспоминает, что монастырская атмосфера, старцы-монахи, пение хора, произвели на нее неизгладимое впечатление. Она почувствовала себя дома и захотела в этом доме остаться. Последующие посещения Джорданвиля укрепили ее в этом намерении, и в конечном итоге она приняла в стенах монастыря свой постриг. В разговоре она перечисляет имена старцев, ставших ее наставниками, как вспоминают имена самых близких людей.

Все это было два десятка лет назад. Сейчас, по единодушному мнению многих, посещавших Джорданвиль, былая атмосфера покинула старые стены. Ощущение, что место это лишилось благодати, а главное – миссии. Старцы большей частью покинули этот мир, новые профессора прибыли из Москвы, равно как и их студенты.

"Какой в этом смысл?" – пожимает плечами матушка Агапия.

Ответом на ее вопрос может послужить недавний фоторепортаж на официальном джорданвильском вебсайте. Кажется, что прихожан, явившихся сюда на праздничную литургию по случаю праздника Святой Троицы – меньше, чем клириков. Московским кадрам пока не удалось создать духовное притяжение, которым Джорданвиль славился в недалеком прошлом. Кадры решают все, как говорил отец-основоположник сергианства, не учтя, видимо, что кадрам еще нужна аудитория, способная их оценить.

Я встречаюсь с матушкой Агапией в гостеприимном доме отца Всеволода (Дутикова) в тихой, по-летнему разморенной Астории – районе Квинса, лежащем на восточном берегу Ист-Ривер. Монахиня приезжает из апстэйта, где присматривала поместье для будушего монастыря. На вопрос матушки Ирины Дутиковой, хотела бы она чаю или кофе, матушка Агапия просит воды и, устроившись за столом с чашкой, сообщает, что присмотрела поместье для будущего монастыря – 50 акров земли со своей речкой и лесом, а главное – жилым зданием для монашенок и домовой часовенки. Все остальное, включая строительство храма, дома для приезжих и создание кладбища – дело будущего. Отец Всеволод, лукаво приподняв седую бровь, интересуется, найдет ли матушка ему там место. Матушка бодро отвечает: "Sign up, Father! – Записывайтесь, отец!" Оба смеются.

Слова "Sign Up" матушка Агапия использует, находя тех, кто помогает будущему монастырю одноразово, и тех, кто берет многолетнее обязательство поддерживать предприятие финансово. Разделенное на несколько десятков доброхотов бремя банковского займа становится вполне подъемным. Ее знают, в нее верят, а ее энергия заразительна.

"Я не умею писать иконы, шить церковную одежду или делать четки, – говорит матушка Агапия. – Но у меня есть свой маленький талант".

Этого таланта хватило на то, чтобы собрать изрядную сумму для внесения аванса за покупку, которая обойдется, по предварительным оценкам, в полмиллиона долларов. Последний призыв о помощи, прозвучавший в приходах РПЦЗ(А), принес больше десяти тысяч долларов.

Когда в нашем разгворе о создании нового монастыря мелькает характеристика подвижницы – driving force – ведущая сила, отец Всеволод не упускает возможности пошутить: she’s the driving horse! Батюшка подменяет слово force – "сила" близким по звучанию словом horse – "лошадь". Матушка Агапия не обижается. Обоих отличает легкость нрава и заразительное жизнелюбие. Говорят, что в каждой шутке содержится лишь доля шутки. Кто-то сказал бы, что матушка Агапия взялась за непосильную для ее статуса ношу, но тут дело не в силе, а в целеустремленности и преданности идее. Это типично монашеское отношение к выполнению любой задачи – внешне неторопливое, но методичное и потому приносящее стабильные результаты. Так возникали монастыри на суровых северных землях России, так они появлялись в российском рассеянии.

Матушка Агапия объясняет, что стояло за выбором места. Хотелось, чтобы оно было в трех-четырех часах езды от города, что позволило бы не просто удалиться от его шума и суеты, но и приблизиться к другим русским центрам – Бостону, а также православным общинам в Коннектикуте, Пенсильвании и Нью-Джерси.

Какая сила подтолкнула матушку Агапию на ее нынешнюю стезю? Она была в числе тех, кто не принял унию с Московской патриархией и не скрывала своего отношения к ней. Общеизвестно, что многие приняли унию вынужденно, опасаясь остаться без крова над головой.

"Многие придут к нам, когда увидят, что есть куда идти", – уверенно говорит моя собеседница.

Раньше других она столкнулась с добросердечием представителей МП, находясь в Святой Земле, когда грубой силой отбиралось церковное имущество РПЦЗ, а несогласных буквально выбрасывали на улицу. Объединение обещало безусловное подчинение силе и церковному курсу Московской патриархии, который абсолютно не предполагал выполнения условий РПЦЗ – осуждения сергианства и отказа от участия в экуменическом движении. Время это подтвердило – сергианство стало основой внутренней политики МП, экуменизм – внешней.

Два года назад матушка Агапия была вынуждена покинуть женскую обитель в Гефсимании, где провела много лет, и направилась в Австралию к игуменье Анне, у которой был свой женский монастырь. Зная игуменью лично, она думала, что монастырь не последует за митропоитом Лавром, но ошиблась. После этого ей оставалось одна дорога – в Америку. С тех пор она сама и несколько ее спутниц пользуются столом и кровом доброжелателей. Сама она свое состояние называет on the road – в дороге. Ее саму, ее спутниц и ее церковь эта дорога ведет к монастырю, который матушка Агапия хочет посвятить Святому Николаю Мирликийскому – попечителю странствующих.

Вадим Ярмолинец,
для "Портала-Credo.Ru"