Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
22-11-2007 17:15
 
ИНТЕРВЬЮ: Социолог и религиовед МИХАИЛ ЖЕРЕБЯТЬЕВ о неэффективности переговоров с пензенскими "затворниками" и о причинах распространения эсхатологических идей в современной России

Михаил Жеребятьев – социолог и религиовед, эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований, кандидат философских наук.

"Портал-Credo.Ru": В случае с "детьми подземелья" из "Поганого оврага" Россия, наверное, впервые за многие десятилетия столкнулась с радикальной эсхатологической общиной, способной доводить свои лозунги до конца. Что такое эсхатология и какова её роль в религиозной жизни?

Михаил Жеребятьев: Эсхатология означает неприятие существующего мира и, прежде всего, его социальных устоев во имя свершения пророчеств о жизни вечной, которая наступит после конца света. По крайней мере, таков её христианский формат, основанный на новозаветных текстах. Соответственно, эсхатология в её радикальном варианте предполагает действия, направленные на исполнение высших целей отдельного человека и всего человечества, разумеется, в соответствии с тем, как эти цели понимаются в религиозной системе ценностей.

"Спасение", "Царство Небесное" - так сами члены "погановской" общины именуют эту цель.

- Однако официальное учение Церкви на эсхатологические темы весьма отличается от стихийных проявлений эсхатологических чувств?

- Эсхатология имеет две проекции. Первая - учение Церкви о конце времён, сформировавшееся ещё в период первых Вселенских Соборов, когда эпоха обострённого ощущения близости Второго пришествия была уже позади. Точно так же ушли в прошлое угрозы гонений на христиан и христианство. И ещё немаловажное обстоятельство: единая Вселенская Церковь, которая определяла в то время своё отношение к наследию прежних эпох вообще и к прошлому самого христианства в частности, формировалась, прежде всего, как государственная структура. Естественно, такая Церковь не могла уже радикально отвергнуть существующие социальные порядки, просто потому, что была связана с государством. Всё это, разумеется, наложило свой отпечаток и на канонические представления об эсхатологии. По признанию богословов более поздних эпох, эсхатология - самая, если угодно, непрописанная часть церковной доктрины. Канонические трактовки эсхатологии восходят к Библии, особенно к последней её книге, и представляют собой попытку перевода мистических пророчеств на язык рацио с помощью догматов. Уже только одно это обстоятельство создаёт простор для различных смысловых трактовок эсхатологии: посредством заполнения "пустот" в канонических представлениях или фактического отхода от компромиссных богословских формулировок первых Вселенских соборов. Но помимо этого существуют ещё и мистические версии исполнения пророчеств. Оба этих фактора способствуют реализации эсхатологии в её "практическом" измерении. Поэтому эсхатология представляет собой способ манифестации людьми своей веры. Её можно назвать экстремальным способом проверки религиозного человека на "прочность", что, вообще-то, вполне органично для авраамических религий. Вспомните Авраама, проявившего готовность принести в жертву своего сына, и всё станет на свои места: ничего противоестественного в практической эсхатологии нет.

Эсхатология выступает инструментом построения новой жизни возрождённых с её помощью сообществ в соответствии с заново прочитанными библейскими пророчествами и положениями христианской доктрины.

Поэтому неверно и примитивно думать, что эсхатология – это отклонение от мейнстрима религиозной жизни, какая-то аномалия. Вот, дескать, есть "безопасные и традиционные" верующие, которые мирно себе собираются под сводами разрешенных церквей и во всём следуют указаниям "правильных" пастырей, а есть "козлища", "сектанты", на худой конец, "обманутые мошенниками от религии" или "психически больные", "зомбированные"...

Эсхатология – это явление социальное, а не психиатрический диагноз. Она, если угодно, - источник "цветистой" конфессиональной картины современного мира. Наилучшим образом её воздействие на общество описано применительно к периоду зарождения протестантизма в Европе. Поскольку это довольно поздняя эпоха, сохранилось множество документов. Аналитическое обобщение великого множества примеров подобного рода дал ещё Макс Вебер. Это классика, которую стыдно не знать тем, кто говорит сейчас о существовании якобы "чистой религии", "чистого христианства", "чистого православия", которые, будто бы, не содержат в себе "примеси" практической эсхатологии, а замыкаются только на "любви к Родине" и "законопослушании" очередным власть предержащим.

Эсхатологические мотивы превалировали в хрестоматийных для живущих в России сюжетах отечественной истории, которые относятся ко временам раскола XVIIвека. Не было бы эсхатологии, не возникло бы и старообрядчество. Следовательно, само православие в России благодаря эсхатологии приобрело богатство красок, оттенков, смыслов. Глухой стены между ново- и старообрядцами никогда не существовало, идеи и образы перетекали из одной среды в другую. Даже в XIXвеке, когда оформились чёткие конфессиональные границы между древлеправославными и никонианской Церквами, в "образованном обществе" старообрядчество продолжали считать "народной Церковью", противопоставляя её "Церкви казённой". Между полюсами этих двух Церквей существовали разные переходные формы. Среди них не только "единоверие" староверов, но и "криптостарообрядчество" никониан. К среде последних, например, принадлежала семья Серафима Саровского, получившего славу в том числе и эсхатологического пророка. А ведь Серафим Саровский радикальным образом изменил облик официального (придворного по сути) православия, каким оно было в XVIII и оставалось ещё в начале XIXвека. Сейчас говорят - дескать, Серафим Саровский не пророчествовал о епископах, которые не спасутся, - это, мол, всё нарочитые искажения. Здесь важно различать два принципиально разных подхода – источниковедческий и герменевтический. Источниковеду, действительно, нужно найти, потрогать своими руками, проверить на достоверность документ, а здесь же вообще устное предание (позже, правда, зафиксированное и на бумаге). Допустим, что документа нет, но что это принципиально меняет для занимающихся герменевтикой? Для них важен общий смысловой контекст, связанный с той или иной персоной, с тем или иным событием. Старец Серафим мог этого не говорить, а между тем это высказывание стало фактом культуры, точнее - развёрнутой в сторону эсхатологии православной субкультуры России!

Есть, впрочем, и менее известные отечественные примеры эсхатологии, связанные с новыми расчетами пасхалии, которые пришлось делать на Руси перед 1492 (7500-м по летоисчислению "от сотворения мира") годом. Было и параллельное ему событие, "поддавшее жару", - выполнение в те же сроки полного перевода на церковнославянский язык Библии по заказу архиепископа Новгородского Геннадия ("Геннадиевская Библия").

- А были ли в истории, скажем так, эпохи, равнодушные к эсхатологии?

- В русской истории – пожалуй, до конца XIVв., до появления течения стригольников, хотя допускаю, что нам мало что известно о том, что было раньше этого.

О стригольниках тоже известно немного, но лично я думаю, что без эсхатологии в их случае не обошлось: весь европейский христианский мир уже жил этими представлениями.

По всей видимости, длительное время интерес к эсхатологии отсутствовал лишь в период принятия и "переваривания" христианства варварскими королевствами. Поэтому можно экстраполировать с некоторыми фактологическими и хронологическими поправками эту ситуацию и на религиозную историю Руси. Тогда будет понятно, почему до XIVвека эсхатологией здесь не интересовались.

В Западной Европе ситуация невостребованности эсхатологии воспроизводилась по инерции несколько веков, – если быть уж совсем точными, то вплоть до Крестовых походов.

- Чем это можно объяснить?

- Во-первых, крещение варваров было чисто рациональным выбором их знати, вряд ли эсхатология могла укладываться в их сознании, до таких сложных вещей нужно по-настоящему дорасти, дозреть, прочувствовать. Здесь напрашивается хорошая параллель – североамериканские индейцы до поры до времени оставались совершенно глухи к протестантской проповеди с её акцентом на спасении. Понять её они были просто не в состоянии, тогда как перегруженный магизмом католицизм был воспринят вполне органично населением испанских колоний.

Если говорить о процессе христианизации варварских королевств, то здесь имеется второй фактор, также уводивший в сторону от эсхатологии. Дело в том, что многие варварские королевства принимали арианскую версию христианства. Арианство же, по сути, отрицало эсхатологию, доктринально в ней не нуждаясь. Кстати, судьба арианства, сошедшего на нет, лишний раз показывает роль эсхатологии в истории. Арианство после многовекового перерыва воспроизвелось без всякой генетической связи с предшественниками-носителями лишь однажды - на волне протестантских поисков в Речи Посполитой XVI-XVII вв., где оно превратилось в религиозно-политическую партию, выполнявшую в этом обществе роль "четвёртой силы".

- Работает ли сейчас то "эсхатологическое правило", о котором Вы говорите применительно к истории?

- Конечно, работает. Может быть, только не в тех масштабах, как в предыдущие эпохи, поскольку появились и другие возможности для конституирования разных религиозных учений. Раньше этих возможностей было меньше, и поэтому действовал "классический" механизм, который постоянно делал востребованной эсхатологию.

Но, кажется, в последнее время мы наблюдаем ещё одну тенденцию: эсхатология оказалась, если так можно выразиться, "заразительной". Эсхатологические образы и идеи принимаются религиозными традициями, которые раньше реализовывали себя в совершенно иных измерениях.

Просто современная Россия столкнулась с феноменом радикальной эсхатологии впервые за несколько десятилетий.

- Что Вы можете рассказать о других, близких к нам по времени, проявлениях радикальной эсхатологии?

- Прямо скажем: немного. Последний, никем по-настоящему не осмысленный, да и забытый уже пример подобной эсхатологии, пришёлся на послесталинское время, т.е. имел место около 50 лет назад.

Он одновременно самый яркий и самый жуткий. Радикальную эсхатологию послесталинской эпохи продемонстрировала группа "Юноши" из Тамбовской области. Лучшей иллюстрации "зловредности" религии как таковой, а уж "сект" тем паче, для атеистического государства придумать было нельзя: "Юноши" бегали друг за другом с топорами, крушили всех подряд – своих и чужих. Судьба оставшихся в живых была трагична – их всех пересажали и сломали. Потом, по инерции, даже в 70-х годах ярлык изуверов-"юношей", уже без упоминания их имени, вешали на всех верующих ИПХ/ИПЦ, попадавших в поле зрения КГБ. Об этом, в частности, можно сделать вывод, знакомясь с материалами "Хроники текущих событий".

- Вам что-нибудь известно о других случаях?

- Из рассказа моего учителя, к сожалению, уже покойного, профессора Санкт-Петербургского университета Сергея Николаевича Савельева мне доводилось слышать о более мягких проявлениях радикальной эсхатологии в Молдавии или - шире – в Бессарабии.

Была публикация в "Вестнике РХД", помню даже её название - "Наши катакомбы".

Но чаще всего любой человек попадал в орбиту всевозможных слухов, которые имели эсхатологическое измерение.

Ведь СССР, помимо страны книгочеев, был ещё и страной устных преданий (слухов). О чём не говорилось в книгах и газетах, то легко восполнялось с помощью слухов. Слово устное дополняло слово письменное. И именно устное слово было востребовано тогдашней эсхатологией. Ситуация со способом трансляции информации вообще и

эсхатологических представлений в том числе изменилась только в "перестроечные" годы: написанный текст стал вытеснять слух (молву).

- Как Вы оцениваете перспективы научного изучения эсхатологических феноменов?

- Хотелось бы надеяться, что на волне интереса к пензенскому инциденту нынешние исследователи обратят внимание и на эсхатологию позднесоветского времени, после чего уже можно будет делать обобщающие выводы и о том инциденте, который стал поводом для нашей беседы. Меньше всего хотелось бы, чтобы эту тему эксплуатировали ангажированные "антикультисты".

Информация об эсхатологических представлениях 1950-70-х гг. есть. Её, как мне представляется, гораздо больше, чем, например, аналогичных материалов конца 1920-х -начала 30-х гг. Просто её никто не собирал и не обобщал.

Конечно, часть этого массива хранится в закрытых для исследователя архивах КГБ.

- Вы говорите, что эсхатология – это, прежде всего, социальное явление, значит, можно назвать социальные причины популярности подобных настроений?

- Если говорить о 50-60-х гг. - это было эпоха полного крушения сохранявшихся ещё элементов традиционного общества. Как это ни покажется странным, архаичные социальные структуры и формы общественных отношений в СССР продолжали существовать в законсервированном состоянии с начала 1930-х. Благоприятными условиями для этой "подморозки" были сталинские колхозы. Но, с другой стороны, первые послесталинские годы ознаменовались жесточайшими гонениями власти на все, как тогда говорили, "пережитки прошлого" в преддверии рывка в коммунизм. Эти взаимосвязанные между собой условия способствовали росту эсхатологических настроений вообще и экстремальных (радикальных) их проявлений в частности. Была своя эсхатология у православных, была и у протестантов, была даже, как мне представляется, вневероисповедная массовая эсхатология, была и этническая эсхатология тоже.

- Что Вы имеете в виду, говоря о вневероисповедной эсхатологии, каковы её проявления?

- По сути, эта разновидность эсхатологии эксплуатирует те же мотивы конца времён, конца истории для общества, для государства, для мира. Просто она существует вне жёстких рамок библейских пророчеств, хотя может эти пророчества использовать. А вот в отсутствие библейских рамок во вневероисповедной эсхатологии выходят на первый план

технологические факторы.

Индикатором распространённости вневероисповедных эсхатологических настроений могут служить так называемые "святые письма". Это 30-е гг. – самое жуткое время, эпоха свёртывания социальных связей, поэтому всё социальное там сведено к личному и сами эти письма выполняют роль обережных действий. Была специфическая эсхатология в военное время. В 60-е гг. появились рассказы о "летающих тарелках" и прочих паранормальных явлениях.

В "перестройку" вневероисповедная эсхатология стала политической. Я, например, хорошо помню относящийся к 1988 году слух ("пророчество") о том, что правление Горбачёва завершится в 1991 году, причиной же его окончания называлось самоубийство генсека. Вот так.

- Может быть, власти были более лояльны к распространителям идей вневероисповедной эсхатологии, чем к "религиозным фанатикам"?

- Власти пытались пресекать распространителей и изобретателей различных версий вневероисповедной религиозности, если таковые находились. Но это было сделать сложнее, чем в случае с явными верующими. К нерелигиозным людям применялись те же меры воздействия, что и к религиозным активистам, но вряд ли это было эффективным средством – мир слухов живёт по своим собственным законам.

Вспоминаю почти анекдотическую московскую историю 70-х гг., в которой сошлись верующие и "паранормалы". "Паранормалы" собирались вечерами на свои семинары в какой-то подвальной конторе строго напротив центрального молитвенного дома евангельских христиан-баптистов в тогдашнем Малом Вузовском переулке. Однажды выходят верующие из церкви и видят типичную облаву хрущёвского времени: улица полна "людей в штатском" и дружинников, по углам воронки. Но времена уже были другие, облавы на верующих в центре Москвы не практиковались много лет, в том же молитвенном доме даже выступал с проповедью Билли Грэм… Что могло случиться - непонятно.

Вот, выходят люди из церкви, видят такое, но вместо "традиционного" приглашения "пройдёмте с нами" баптистам открывают "зелёный коридор". Но этого мало, им ещё и объясняют, что это не за ними, а за другими приехали.

- Сейчас часто говорят, что эсхатология - следствие религиозной необразованности, невежества...

- А кто может гарантировать, что религиозно образованный человек не попытаетсяреализовывать себя через эсхатологию? Религиозная образованность и эсхатология совершенно не связанные между собою вещи, хотя и существует вариант контроля Церкви за эсхатологическими настроениями через интеллектуализацию, через образование, который выработала Римско-Католическая Церковь. Видимо, это имеют в виду иерархи РПЦ МП, когда упорно напоминают, что эсхатология происходит от отсутствия религиозной образованности.

Но, надо заметить, учёными пастырями дело в современной Католической Церкви не ограничивается. Подстать учёным пастырям должная быть и паства. У РКЦ есть для этого соответствующие институты – ордена монашествующих и, что немаловажно, мирян (!). Налажена мощная каритативная и миссионерская работа – здесь не до эсхатологии.

- Вроде как к тому же стремится и РПЦ МП, о чём можно судить по ее новой "миссионерской концепции"?

- Отчасти да, но РПЦ МП не следует принципу апостолата мирян, а без этого ничего сделать невозможно. Потом, РКЦ шла к своему нынешнему состоянию, позволяющему посредством институтов "на автомате" гасить нездоровые проявления эсхатологии среди своей паствы, десятилетиями. Об этом тоже нужно помнить, иначе получится эффект "большого скачка". Да и вообще у меня вызывает сомнение попытка перенять опыт РКЦ в РПЦ МП: столько веков православие в России жило, руководствуясь мотивами дистанцирования от католиков и протестантов, даже от всего вполне рационального и не противоречащего общехристианской догматике, делавшегося в этих Церквах, что здесь вряд ли что может получиться.

- Существуют ли примеры рационализации эсхатологии другими религиозными организациями?

- Конечно. Один из них опробовали Свидетели Иеговы, ещё не так давно назначавшие сроки исполнения пророчеств. Но сценарий Свидетелей Иеговы, как вы сами понимаете, для РПЦ МП совершенно неприемлем.

- Почему в контексте "погановской" истории мы говорим преимущественно о православии?

- Диакон Андрей Кураев, кажется, правильно назвал причину происшедшего: этоинституциональный разрыв в РПЦ МП между епископатом и клиром (а также монашествующими) - с одной стороны, и клиром и мирянами – с другой.

Да, на сегодня самый большой эсхатологический потенциал из всех российских конфессий – у православных. Причём, не у альтернативных, институционально оформленных юрисдикций, а у групп, номинально входящих в РПЦ МП, но фактически абсолютно самостоятельных. Непонимание в этом вопросе ещё может быть основано на том, что никто не описал морфологических различий патриархийных и альтернативных православных.

- Насколько можно судить, в эсхатологии группы из "Поганого оврага" имеется политическая проекция о судьбах России?

- Куда ж без неё эсхатологически настроенным православным, а уж тем более по нынешним временам? Любопытно, что обитатели подземелья объявили датой конца света май 2008-го. Это уже не инверсия происходящих на земле политических процессов, а какая-то их "прямая проекция", уходящая "вглубь"… Вспоминаешь невольно "зри в корень!"

- Кажется, никто в России не оказался готов к такому повороту и, возможно, власти наделали ошибок?

- Надо сказать, что не готовы к таким вещам оказываются не одни власти, но и общество, и не только в России.

Трагический конец возможен только в одном случае – когда такие группы начинают видеть опасность для себя в действиях окружающих. Давайте вспомним массовые самоубийства верующих евреев средневековья, предпочитавших смерть надругательствам погромщиков, добровольные староверческие "гари", трагедию в Гайяне, историю отстреливающегося замка "Ветви Давидовой" в Техасе. Заметьте, во всех доктринах самоубийство - страшный грех, те, кто решались на акт отчаяния, ничего нового в осмыслении этого вопроса не придумывали. Но везде действует один сценарий: люди решаются на самоубийство или сопротивление, которое заканчивается их гибелью, когда находят угрозу своему существованию чрезмерной.

Собственно, обитатели подземелья и оказались там, насколько позволяют судить обстоятельства, испытав на себе давление окружающего населения. Не всё ещё известно. Не всё в этой истории понятно. Но ясно одно – люди, переселившиеся в Никольское, рассчитывали оказаться в гетто ради осуществления идеала спасения и тогда бы они выработали формулу взаимодействия с миром. Но вместо этого они столкнулись с неприятием, высокий идеал столкнулся с непривлекательной реальностью. Наверняка там были непростые отношения в самой общине. Но внешняя угроза оказалась весомее. Такой сценарий легко просчитываем: известно же, как относятся жители русских сёл к переселенцам из республик бывшего СССР. В них видят чужаков, конкурентов, "нахлебников". А здесь ещё работает ярлык "сектантов"… Один "негатив" в восприятии группы окружающими наслоился на другой.

На мой взгляд, власти, пытаясь выгнать из пещер пензенских "детей подземелья", с самого начала совершили грубейшую ошибку, сделав ключевым переговорщиком патриархийного священника – которого сидельцы воспринимают не иначе, как своего идейного оппонента.

Наверное, так вышло потому, что использовался приём из арсенала психологических служб помощи потенциальным самоубийцам. В этом случае если человека можно ещё уговорить, к нему обычно кроме психолога приглашают и священника. Но здесь совсем другой, особый случай.

Сейчас у штреков, кажется, начинается соревнование всей епархии по части того, кто окажется более искусным и выведет людей на поверхность.

- Что, на Ваш взгляд, нужно сейчас делать тем, кто, находясь наверху, стремится не допустить трагедии?

- Ослабить давление, просто оставить людей в покое, они сами выйдут, и найдут объяснение своему поступку, в том числе и не свершившемуся уходу на небо.

Власти же и психологи не должны стремиться сделать из сидельцев кающихся грешников.

Сейчас, кажется, все усилия направлены на это. Возникает такое ощущение, что кому-то очень хочется возродить подзабытый жанр покаяний на телеэкранах, который в советское время применялся против диссидентов. Но при этом не нужно забывать, что отказ от своих убеждений – это серьёзная психологическая травма для них самих, о которой потом они непременно расскажут. Что "дети подземелья" будут делать после того, как выйдут из пещер, к какой юрисдикции принадлежать - это их право, это их выбор. Поэтому первым шагом в оздоровлении ситуации должно стать удаление священников от штреков. Я думаю, психологи, там работающие, если, конечно, они квалифицированные специалисты, а не зашоренные "антикультисты", уже поняли это.

Правда, у меня возникает такое ощущение, что власти, если и предпримут какие-то жёсткие меры, то только после выборов, просто на время до выборов они будут действовать в рамках общих требований властной корпорации к электоральному сезону, – "чтобы было тихо".

Поэтому время исправить ошибки есть.

- Имеются ли примеры эффективного отказа от внешнего вмешательства в дела подобных общин, вследствие чего те постепенно выработали формулу компромисса с окружающим их миром?

- Да, есть, и именно в России. Это случай с общиной Виссариона на юге Красноярского края и в Хакассии, на которую после известия о пензенском инциденте "антикультисты" вновь направили свои стрелы.

В бытность губернатором края Александра Лебедя генералу с репутацией "весьма решительного человека" подсунули информацию, что не худо бы это "сектантское" гнездо разорить. Воспротивился этому замыслу один человек – профессор-религиовед Людмила Григорьева. Предмет её научных интересов – как раз новые религиозные движения. Тогда она курировала в краевой администрации государственно-конфессиональные отношения. Так вот, она сделала всё возможное и невозможное, чтобы остановить "крестовый поход" и, соответственно, трагедию. И "решительный человек" доводы религиоведа услышал.

Конечно, не следует забывать, что градус эсхатологизма среди последователей Виссариона был существенно ниже. Но в случае внешнего вмешательства механизм эсхатологической мобилизации сработал бы моментально.

Так что важно помнить и об этом случае тоже.

Беседовал Иван Свиридов,
для "Портала-Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2018. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]