Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
03-10-2017 13:32
 
МОНИТОРИНГ СМИ: «Цензура в России всегда связана с пропагандой». О "Матильде", "Левиафане", "православной активистке" Поклонской и о многом другом в беседе с режиссером Борисом Хлебниковым

О том, что общего между фильмом «Матильда» и делом Кирилла Серебренникова, об оскаровских перспективах Андрея Звягинцева, о пропаганде и то ли пьющих, а то ли не пьющих врачах скорой помощи, «Фонтанка» поговорила с режиссером, создателем фильма «Аритмия» Борисом Хлебниковым.

В Петербурге проходит серия предпремьерных показов нового фильма Бориса Хлебникова «Аритмия». В этом кино, которое уже победило на Кинотавре (Гран-при, приз зрительских симпатий и приз за лучшую мужскую роль), а также было удостоено приза за лучшую мужскую роль на Международном кинофестивале в Карловых Варах и Гран-при Уральского фестиваля, рассказывается о взаимоотношениях врача скорой помощи и медсестры приемного покоя. 

«Фонтанка» поговорила с режиссером «Аритмии» о том, почему реформа здравоохранения – это лучший фон для драматической истории любви, а также обсудила с ним самое важное из того, что происходит сейчас по обе стороны киноэкрана.  

- На прошлой неделе российский оскаровский комитет выдвинул фильм Андрея Звягинцева «Нелюбовь» на главную мировую кинопремию. Среди кандидатов на выдвижение от России в номинацию «Лучший фильм на иностранном языке» были, в том числе, и ваша «Аритмия», а также «Матильда» Алексея Учителя. Не обидно, что выбрали не вас? 

– Я с радостью воспринял это решение. Честно. Оно было абсолютно правильным и, скажу больше, единственно верным. Довольно часто наш оскаровский комитет руководствуется какой-то странной логикой и выдвигает от России фильмы, которые смотрятся в международном списке этой кинопремии нелепо. Я бы не хотел приводить примеры подобных решений, но на этот раз, к счастью, выбрали фильм Андрея, и я искренне этому рад.

- Поясните, почему именно «Нелюбовь» лучше прочих сможет представить Россию на «Оскаре»?

– «Нелюбовь» – это важное высказывание и большой фильм о России. Не случайно он получил приз в Каннах (напомним, «Нелюбовь» Андрея Звягинцева была удостоена на Каннском кинофестивале приза жюри – прим. «Фонтанки»). Лично мне было бы стыдно, если бы «Аритмия», фильм, предназначенный, скажем так, для внутреннего использования, поехал бы на «Оскар» вместо «Нелюбви». 

- В 2014 году у Звягинцева выходит «Левиафан». По сюжету этого фильма у главного героя мэр-бандит отбирает дом. Незадолго до этой премьеры вы выпускаете «Долгую счастливую жизнь», фильм, в котором главный герой безуспешно пытается спасти свою землю от коррумпированных чиновников. В этом году у Звягинцева вышла «Нелюбовь» – драма о людях, которые расходятся и теряют ребенка, а у вас – «Аритмия», еще одно кино про сложные взаимоотношения мужчины и женщины. Совпадение? Или это такой заочный диалог двух режиссеров?        

– Все началось гораздо раньше. В 2003 году вышел фильм Андрея «Возвращение», и в тот же год мы с Алексеем Попогребским сняли «Коктебель». У Андрея – драма об отце и двух его сыновьях, а у нас – история про отца с сыном. Я вижу в этом какой-то странный и необъяснимый сюжет. И стараюсь об этом не задумываться. Это невероятные попадания, и совпадения. И одновременно – абсолютно разные по смыслу работы. Думаю, что это не предмет для киноведческого исследования. Скорее – для забавного анекдота.

Я, вообще, считаю, что нас с Андреем невозможно сравнивать. Мы стилистически очень разные. Он делает философские притчи. В его фильмах все истории и персонажи работают на обобщение, то есть на тот смысл, который, как бы это сказать, находится «над» сюжетом. У меня совершенно противоположные задачи. Я не делаю обобщений, и пытаюсь рассказывать очень частные истории. Условно говоря, мы с Андреем в очень разных лабораториях работаем.

- Еще один фильм, который помимо «Нелюбви» и «Аритмии» был в списке российского оскаровского комитета – это «Матильда» Алексея Учителя. Вы как воспринимаете все, что происходит вокруг этой еще не вышедшей в широкий прокат ленты? (Российская премьера «Матильды» назначена на 26 октября 2017 года – прим. «Фонтанки»). 

– Сейчас в нашей стране параллельно развиваются два очень страшных процесса. Я имею в виду арест Кирилла Серебренникова и травлю «Матильды». Это страшно и очень противно. И если в ситуации с Серебренниковым еще можно хоть как-то понять омерзительную логику тех, кто его преследует, то вокруг «Матильды» творится полнейший абсурд и происходит абсолютно неконтролируемое сумасшествие. 

- А как вы думаете, что ко всему этому привело? Дело же не в одной Поклонской? Звягинцева после «Левиафана» тоже обвиняли чуть ли не в предательстве родины, но по крайней мере машины не жгли и кинотеатрам так активно не угрожали. 

– Это очень простая цепочка. В России за последние десять лет утвердилась довольно жесткая цензура. При этом она крепко связана с пропагандой, с разговорами о патриотизме и великом прошлом. Это был первый шаг. Второй шаг был сделан тогда, когда и само государство, которое запустило эту пропагандистскую машину, стало терять контроль над ситуацией. Тогда и появилась эта Поклонская, в действиях которой нет никакой логики, а только порыв и сила убеждения. 

- То есть многочисленные заявления депутатов, которые последовали вслед за заявлениями главы Минкульта Владимира Мединского и президента России Владимира Путина вызваны желанием взять ситуацию под контроль?  

– Естественно. Именно об этом и говорю.

- В конце августа известный режиссер Иван Вырыпаев опубликовал открытое письмо, в котором высказался в защиту Кирилла Серебренникова, а заодно призвал деятелей культуры в преддверии выборов президента дистанцироваться хотя бы в публичном пространстве от представителей действующей власти. Вы как относитесь к такому предложению? 

– Мне кажется, что письмо Вани довольно романтическое. Если вы снимаете кино, то вам волей или неволей придется общаться с властью. Кино – это большие деньги. Даже самый малобюджетный фильм стоит, ну, порядка полумиллиона долларов. Я не вижу, каким образом пожелания Ивана можно воплотить на практике. 

- Получается, что государство вкладывает деньги в кино и на этом основании требует от режиссеров выполнения определенных задач? Какой-то замкнутый круг.

– Госслужащие, безусловно, пытаются что-то требовать, но они не имеют ни малейшего права это делать. Художественный процесс зависит от экспертов – от сценаристов, режиссеров, кинокритиков, но не от министра культуры и других чиновников. Они представляют интересы налогоплательщиков. Это, вообще-то, наши с вами деньги, а государство их только распределяет.       

- Правильно я понимаю, что ваш новый фильм снят при минимальном участии государства? 

– Нет, это не правда. Там около 50 % государственных денег. От министерства культуры. Остальное – частные инвестиции и иностранные вложения.  

- Вот наконец-то мы и перешли к главной нашей теме – фильму «Аритмия», который совсем скоро выходит в широкий прокат. Герои этого кино – врачи. Актриса Мастерской Петра Фоменко и звезда «Инстаграма» Ирина Горбачева играет медсестру, которая работает в приемном покое. Ее партнер по фильму – ваш постоянный актер Александр Яценко – играет врача неотложки. На днях вы специально показывали «Аритмию» сотрудникам скорой помощи. Что можете сказать об их реакции? 

– Этот показ состоялся два дня назад. Я заранее думал, что врачи после него начнут обсуждать, в первую очередь, какие-то профессиональные моменты – как мы показали уколы, искусственное дыхание и так далее. В итоге был очень удивлен: они больше говорили о том, насколько этот герой нужен именно сейчас или он не нужен (речь идет про врача скорой помощи, роль которого сыграл Александр Яценко – прим. «Фонтанки»).

Было забавно, когда медицинские начальники после просмотра фильма рассуждали о том, почему наш герой пьющий, и говорили, что не все врачи выпивают, а врачи скорой помощи вставали и говорили им в ответ, что это не правда, и что врачи, случается, пьют. Если серьезно, то у нас состоялся разговор не про связанные с этой профессией частности, а про ее смысл и про то, что сейчас, вообще, происходит с нашей медициной. 

- А вы сами когда в последний раз сталкивались с нашей медицинской системой?          

– Серьезным образом никогда не сталкивался, но в ходе работы над фильмом мы очень много общались с врачами, консультировались с ними в процессе съемок, а до их начала проводили с ними интервью. Особенно плотно этим занималась Наташа Мещанинова (Наталья Мещанинова – соавтор сценария «Аритмии», режиссер-документалист – прим. «Фонтанки»). Могу сказать, что она провела огромное и кропотливое исследование.   

- В фильме есть персонаж, начальник службы скорой помощи, которого многие зрители уже называют главным отрицательным героем фильма. Согласны с такой его характеристикой?    

– Нет. Абсолютно не согласен. Он в этом фильме – тот самый «эффективный менеджер». Он пытается играть по тем идиотским правилам, которые диктуются системой. Этот герой существует в условиях реформы здравоохранения, когда количество бригад скорой помощи сокращается, количество вызовов увеличивается и так далее. Он понимает, сколько у него в распоряжении машин, сколько фельдшеров, сколько поступает вызовов, и старается принимать хоть какие-то решения, а в результате коверкает и извращает суть врачебной работы. Вот у него и выходит, что на вызов нужно тратить не больше 20 минут. При этом правила этой нелепой игры пишутся не им, а теми, кто намного выше него. В общем, если в этом фильме и есть злодеи, то они, скорее всего, за кадром. 

- Возвращаясь к главным героям картины. Согласны ли вы с утверждением, что этот фильм о любви, которую испытывают друг к другу и от которой страдают два добрых «маленьких» человека?   

– Я ни в «добрых», ни в «маленьких» людей не верю. Мне всегда было любопытно, что же это такое – «маленький человек»?

- В русской литературе таких героев много. 

– «Маленький человек» – звучит довольно странно потому, что сразу же возникает ощущение, что о нем говорит «большой человек». Это, в конце концов, не вежливо. У нас совсем другая история. Она про человека, которому очень интересно заниматься своим делом, который любит и ценит свою профессию. Такой человек намного более свободен, чем тот, кто занят делом нелюбимым.  Эта свобода часто идет поперек системы, ее законов и правил. И в такой ситуации любой, кто делает свою работу с интересом и самоотдачей, вдруг превращается в борца. И происходит это даже против его собственной воли. Конечно же, это – скорее фон. Все-таки у нас любовная драма про отношения двух людей.

Даниил Ширяев,

"ФОНТАНКА", 30 сентября 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


© Портал-Credo.Ru, 2002-2017. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]