Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
13-01-2004 17:58
 
"ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА": Воскресим всех отцов! Идеи Н.Ф.Федорова через 100 лет после его смерти

С 9 no 11 декабря сего года в Москве, в Рос­сийской государственной библиотеке (Ленинке) проходили "IX Международные чтения памяти Николая Федоровича Федорова, К 100-летию со дня смерти". Хотя слово "смерть" к выдающе­муся русскому мыслителю, творцу учения о бес­смертии и воскрешении предков, произносить душа противится. Правильней - 100-летие со дня ухода в тот мир, мир пращуров.

IX чтения... Уже девятые!

Всего лишь 35 лет назад на факультете жур­налистики МГУ преподаватель истории фило­софии на мой недоуменный вопрос: "А почему в этом толстенном учебнике нет имен русских фи­лософов?" - ответил с загадочной улыбкой: "А потому, что русских философов просто нет!"

Помню, как потрясены были я и мои однокаш­ники этим "открытием". Как так?

О них молчали учебники философии, диамата и истмата, их имена вычеркивались из статей и монографий. А когда вышла в 1982 году в изда­тельстве "Мысль" первая книга сочинений Ни­колая Федорова, подготовленная молодыми тог­да советскими философами, застрельщиком сре­ди которых была Светлана Семенова, а "толка­чом" - космонавт, Герой Советского Союза Ви­талий Иванович Севастьянов, издательству до­сталось на орехи за этот недогляд от лжесоветских идеологов из ЦК КПСС.

Моей дочери, учившейся в институте культу­ры в начале 90-х, повезло несказанно: им уже пусть накоротке и скороговоркой, но рассказы­вали о русском космизме и предлагали писать курсовые работы на выбор. Она выбрала "фило­софию общего дела Федорова", писала работу как раз по той зеленой книжице издательства "Мысль".

О ней, той работе, на IX Международных чте­ниях вспомнила Светлана Григорьевна Семено­ва, сегодня - доктор филологических наук.

... Еще в семидесятые годы каждый декабрь про­водили они полулегальные, без дозволения свыше, вечера памяти великого мыслителя - в каких-то скромных НИИ, в каких-то тесных залах, куда уже тогда еле вмещались желающие - о нем вспомнить.

Но мы, далекие от круга философов-подвиж­ников, тогда об их встречах-жарких диспутах не знали, и радовались тому, что узнавали все больше русских имен в истории мировой фило­софской мысли. Помню, еще в 1983 году андроповских легких сотрясений шепотом назвали мне имя: Василий Розанов. "Есть репринтное изда­ние. Дать почитать?"

После 1985-го имена будто слетали как пти­цы с небесной выси: Флоренский, Соловьев, Тру­бецкой, Леонтьев, Хомяков, Данилевский... сонм! И живущий рядом с нами Лосев... Книга с их портретами Ю.Селиверстова вышла издатель­стве "Современник" в 1995-м под названием с многозначительным отточием "...Из русской думы".

Боже, какая это была радость! И в филосо­фии мы, русские, молодцы! Есть, есть русская философия! Страдающая за все человечество, ве­дущая поиск нового пути... нет, не выживания, а - Жизни! Установившая вешки на нем труда­ми Федорова - прежде всего. Но узнают ли о том земляне, к которым - всем, всем! - обращался русский светочь. Услышали! Узнали!

...Ушедшие туда пращуры шлют о себе напо­минание, сигналы нам - живым антеннам. Но при­нимать их, видно, в силах лишь редким подвиж­никам.

На IX Международные научные чтения приеха­ли с докладами ученые Германии, Сербии, Швей­царии. Пространную телеграмму с объяснением своего досадного отсутствия нелетной погодой прислал из США Дж.Янг, издавший за океаном замечательную книгу о Федорове. Она тут же стала изучаться западными антиглобалистами, антикапиталистами, ведущими пока неравный бой с силами зла, оседлавшими естественный про­цесс глобализации.

Вчитаемся в названия докладов форума, что убе­дительно подтверждают несущую злободневность сегодня философского учения Федорова для всего мира: "Философия общего дела и глобальные кри­зисы III тысячелетия" (С. Семенова, Институт мировой литературы РАН), "Федоров, толерант­ность, XXI век" (Ю.Бокань, президент центра гло­бальных мирокультурных стратегий), "Учение Фе­дорова и главные христианские исповедания" (В.Никитин, Московский патриархат), "Николай Федоров - предтеча ноосферного мировоззрения" (В.Режабек, Сев.- Кавказское отд. Международ­ного экологического фонда), "Истина есть исти­на, алетейя, вечная память" (В.Меденица, автор проекта "Русские богоискатели", Сербия), "Тема психократии в трудах Федорова" (С.Леба, Швей­цария), "Идея активной эволюции: Н.Ф.Федоров и современность" (В.Бодякин, Москва, Институт управления РАН), "Перспективы радикального про­дления жизни: медико-биологический анализ" (В.Донцов, директор Национального геронтологического центра РАН), "Федоров и платоническая традиция в России" (Х.Гюнтер, Германия)... По­чти 100 докладов! А сколько свежих, еще пахну­щих типографской краской изданий - брошюр, книг, журналов посвятили свои страницы осмыс­лению творчества человека, впервые замолвивше­го слово о давно ушедших, преступно забытых по­томками и ждущих воскресения в нашей памяти, а потом - как виделось Федорову - воскрешения в жизни... Но вот пока не разрешимые, даже тео­ретически, вопросы: а нужно ли воскрешать зло­деев? Человеконенавистников? И сгодится ли для этого устрашающий метод клонирования, при котором душу живую в искусственно воссозданное тело не вдохнешь!

Но зато бесспорно, что вселенскому, всепожи­рающему народы и страны глобализму есть аль­тернатива.

...Не один, а несколько из выступавших с иро­нией вспомнили надрывно-зазывной призыв нынеш­них российских властей сделать Россию сильной, опираясь на средний класс, то есть торговцев-перекупщиков, спекулянтов.

Верные учению великого русского мыслителя уче­ные ответили на этот призыв коротко и ясно:

"Великая Россия - это Россия великих идей! Бу­дут великие идеи - станет великой Россия!"

"ЭГ" решила познакомить читателей с выступ­лениями на "федоровских чтениях" в Ленинке. Се­годня слово - И.В.ВИШЕВУ.

Людмила Николаевна ЖУКОВА, член Союза писателей России

В истории русской философской мысли есть выдающиеся творческие личности, идеи ко­торых раскрывают свой глубинный и могучий потенциал лишь со временем - по мере научно-технического и соци­ального прогресса. К ним, вне всякого сомнения, принадле­жит Николай Федорович Фе­доров - творец философии об­щего дела. Как никто другой, он впервые наиболее радикаль­ным образом поставил вопрос о борьбе со смертью, ее пре­дотвращении, победе над ней, причем не только в настоящем и будущем, но и в прошлом, т.е. над уже свершившейся смертью. Им было высказано и немало других ценнейших мыслей, значимость которых не только сохранилась вплоть до нашего времени, но и в ог­ромной степени продолжает приумножаться.

Федоров первым из всех про­чувствовал, осознал и выразил только-только зарождавшееся принципиально новое умонас­троение, основанное на непри­ятии смерти, признании не­обходимости борьбы с ней. Уверенность в достижимости данной цели все более крепла под влиянием успехов развития науки и техники XIX столетия, в частности экспериментов по искусственному вызыванию дождя и т.п.

С точки зрения концепции практического бессмертия че­ловека философия общего дела Федорова исключительно цен­на сегодня, прежде всего, тремя ее идеями: воскрешения уже ушедших поколений, отрица­ния смертности как сущност­ной характеристики человека и регуляции стихийных природ­ных процессов, опирающейся на успехи развития науки и техники, особенно в будущем. Разумеется, есть и другие, зас­луживающие всяческого вни­мания, одобрения и поддерж­ки, но те, что перечислены, - главные.

Действительно, на протяже­нии многих и долгих тысяче­летий, вплоть до настоящего времени, люди жили и продол­жают жить в абсолютном сво­ем большинстве со скорбным убеждением, что человек смер­тен (по воле ли богов, или од­ного бога, либо в силу непре­ложных законов природы), что такова его сущность, и иначе быть не может. Другими словами, понятие "смертный" ста­ло синонимом понятия "чело­век", смертность считается его атрибутом, т.е. неотъемлемым свойством, человек не смерт­ный - это уже вроде бы вовсе и не человек, а бог или что-то в том же роде. Между тем имен­но Федоров впервые со всей определенностью и резкостью охарактеризовал сложившееся положение вещей, с особой силой подчеркнув, что "смерть есть следствие зависимости от слепой силы природы, извне и внутри нас действующей и нами не управляемой". И он с сожалением констатирует, что эту зависимость не просто при­знают, но, главное, подчиняют­ся ей.

Нельзя не привести в этой связи и такой горький его вы­вод, который имел еще боль­шее значение. "Смертность сделалась всеобщим органичес­ким пороком, уродством, кото­рое мы уже не замечаем и не считаем ни за порок, ни за уродство". Такого рода притуп­ленное отношение людей к смерти как к неизбывному злу разоружало их в борьбе с ней, особенно с естественной смер­тью.

Федорова волновал не толь­ко и не столько гуманизм, про­возглашающий лишь человека как индивида и личность, сколько такой, который непре­менно предполагает найти ре­альные пути и средства, чтобы этот индивид, эта личность могли бы обеспечить свою неограниченно долгую жизнь. Такое решение проблемы не на словах, а на деле сохранило бы и утвердило их непреходящую уникальность и подлинную са­моценность. В противном слу­чае все разговоры на эту тему оборачиваются лицемерием.

Автор философии общего дела мудро и вполне справед­ливо разъяснял: "Сама приро­да в человеке создала зло смер­ти, создала свое несовершен­ство". При этом он исходил из глубокого убеждения, что ре­альность зла, смерти, связана именно с действием слепых сил природы, но нет, полагал он, радикального зла, онтологичес­кой злой воли. Федоров был убежден, что зло - это недоста­ток, несовершенство мира, но не одна из неустранимых пер­вооснов бытия.

Одним из центральных поло­жений философии общего дела можно считать то, которое по­истине знаменует поворот от смертнической парадигмы к бессмертнической. "Смерть, - утверждал Федоров, - есть свойство, состояние, обуслов­ленное причинами, но не ка­чество, без коего человек пере­стает быть тем, что он есть и чем должен быть". Иначе го­воря, человек, перестав быть смертным и став бессмертным, останется человеком. Данное суждение, действительно, име­ет принципиальное и исключи­тельно конструктивное значе­ние. Речь в этом контексте идет именно о неатрибутивном ха­рактере смертности человека. Его смертность - это лишь пре­ходящее свойство, преходящее состояние, которое в принци­пе может быть устранено, если будут найдены действенные пути и средства противодей­ствия причинам, их порожда­ющим, возникшим в ходе сти­хийной эволюции природы.

Философия общего дела Фе­дорова называется так потому, что именно в противостоянии смерти, в том числе и, особен­но через воскрешение уже ушедших поколений, в чем со­стоит, по его убеждению, долг сынов перед отцами, он усмат­ривал бесспорное основание для единения человечества, поскольку в победе над смер­тью заинтересованы все люди без всякого исключения. Но как раз идея воскрешения пред­ставлялась и многим продолжа­ет представляться особенно одиозной, которая, казалось бы, не может не вызывать ре­шительного неприятия. Между тем научные открытия самого последнего времени, главным образом в области биологии и медицины, раскрыли удиви­тельную проницательность и подлинную реалистичность федоровского учения. К числу таких открытий в первую оче­редь и можно, и нужно отнес­ти клонирование человека, теламерную терапию, регенера­цию стволовых клеток, рас­шифровку человеческого гено­ма, нанотехнологию и многое другое. Возникающие в связи с этим самые различные про­блемы, которые многих еще от­пугивают, дезориентируют и просто сбивают с толку, будут, несомненно, раньше или поз­же тоже разрешены, ибо сегод­няшнее слово науки — отнюдь далеко еще не последнее ее слово.

Федоров писал, что "для своего осуществления естественное дело, т.е. воскрешение, требует двух объединений: объединения внешнего, которое может совершитьсяи чрез самодержавие, и внутрен­него - чрез православие; и это будет объединением всех ра­зумных средств в деле позна­ния неразумной силы, которая, рождая, умерщвляет, и управления ею, неразумною силою, ими, разумными суще­ствами (сынами)". И.Т.Фро­лов не приемлет такого пово­рота мысли. Но ведь не все так просто, как может пока­заться.

Да, большинство наших со­временников, несомненно, не являются приверженцами ни самодержавия, ни правосла­вия. Однако никто не при­нуждает нас принимать взгля­ды наших предшественников по принципу: либо все, либо ничего. Разве решение про­блемы бессмертия, воскреше­ния, освоения ближнего и дальнего космоса без призна­ния самодержавия и право­славия утрачивает свой смысл? Разве, например, при республиканском правлении это заведомо исключено? Ко­нечно, нет!

Ради "полноты" своей кар­тины Фролов подвергает кри­тике и ряд других моментов философии общего дела. Ее автору вменяется в вину идея о необходимости глубокой пе­рестройки человеческой при­роды, однако не означающей изменения самой сущности человека, чтобы тем самым он стал больше самим собой, а также мысль о том, что ко­нечной целью жизни разум­ных существ является не что иное, как стать начальной причиной самих себя, уподо­бившись тем самым "перво­начальной причине. Боже­ственной Первопричине". Фролов полагает (и, надо со­гласиться, не без основания), что разрабатываемые сегодня идеи такого рода требуют во многом иных ориентиров, не­жели те, которые предлагает философия общего дела.

Так, например, он не при­емлет следующий "ориен­тир", предлагаемый Федоро­вым: "Жизнь есть добро, смерть есть зло. Возвращение живущими жизни всем умер­шим для жизни бессмертной есть добро без зла". А затем в связи с этим Федоровым дела­ется такое уточнение: "Воссоз­дание из земли всех умерших, освобождение их от власти зем­ли и подчинение всех земель и всех миров воскрешенным по­колениям - вот высшая задача человечества, его высший долг и, вместе с тем, - высшее бла­го". Такова была точка зрения автора философии общего дела на один из важнейших ее аспек­тов, или, точнее, ее суть.

Как раз по поводу этих утвер­ждений реакцию Фролова труд­но посчитать адекватной. "Такое понимание высшей задачи, дол­га и блага, - полагает он, - вряд ли может вдохновить человече­ство, так как это понимание по­строено на абсурдных посыл­ках". Правда, брошенное им "вряд ли" как бы несколько смягчает явную некорректность этого суждения, однако, очевид­но, не меняет существа его от­ношения к федоровскому про­екту.

Кроме того, с точки зрения Фролова, для все той же объек­тивности оценки философии общего дела нужно будто бы обратить внимание и на мысль ее автора о необходимости "за­мены" вопроса о бедности и бо­гатстве другим вопросом - о смерти и жизни. Подобное "предложение" Федоровым, дей­ствительно, высказывалось, и назвать его удачным, разумеет­ся, конечно, затруднительно. В самом деле, при соответствую­щей предвзятости и очень боль­шом желании в нем, разумеет­ся, можно усмотреть как бы не­дооценку или даже просто пре­небрежение столь важной соци­альной проблемой, как бедность и богатство. Однако у этого рус­ского мыслителя, по существу, речь идет, в принципе, о другом. "Что ценнее, - вопрошал он в этой связи, - золото ли, являю­щееся источником взаимного истребления, или же прах отцов как цель соединения сынов". И далее делал такое уточнение: "Что нужно выдвинуть вперед - решение ли вопроса о богатстве и бедности (вопрос социальный) или же решение вопроса о жиз­ни и смерти (вопрос естествен­ный)".

И.В.ВИШЕВ, доктор философских наук, профессор Южно- Уральского госуниверситета

Декабрь. 2003. №51-52

Продолжение следует 


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]