Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
16-09-2017 14:23
 
"НОВАЯ ГАЗЕТА": Матильда как источник трезвости. Зачем читать воспоминания Кшесинской. «В руках христианина плакат "Матильда — пощечина русскому народу" может значить только, что народ должен подставить другую щеку»

Книга воспоминаний Матильды Кшесинской сейчас, скажем не побоявшись оскорбить чувств верующих, это что-то вроде яичка к христову дню. Их не так давно — как раз на волне скандала — переиздали, и я едва успела ухватить в большом книжном магазине последний экземпляр.

Надо сказать, что не творись сейчас всего этого безумия вокруг фильма Алексея Учителя, я не стала бы читать эту книжку. Об этом времени написано столько и такими талантливыми и яркими людьми, что голос Кшесинской казался мне уже не обязательным. А сейчас рада,  что прочла — это смешной текст и, главное, очень хорошо работающий на де-демонизацию всей этой истории, которая стараниями агрессивных фриков и тех, кто под них цинично маскируется, стала рассматриваться как запретно-греховная и даже стыдная.

«Пятница. 8 января 1893 года.
Ники меня поразил. Передо мною сидел не влюбленный в меня, а какой-то нерешительный, не понимающий блаженства любви. Летом он неоднократно в письмах и в разговоре напоминал насчет более близкого знакомства, а теперь вдруг говорил совершенно обратное, что не может быть у меня первым, что это будет мучать его всю жизнь, что если б я уже была не невинна, тогда бы он не задумываясь со мной сошелся (…) В конце концов мне удалось убедить Ники, он ответил «пора». Он обещал, что это свершится через неделю».

Правды ради надо сказать, что в воспоминаниях, которые Кшесинская писала уже восьмидесятилетней, причем при участии мужа (великого князя Андрея Владимировича, кузена Николая II), нет откровенности дневниковых записей ее юности, вроде той, что приведена выше. В них меньше живости (вроде отличного выражения «дуть шампузен», описывающего вечеринку с шампанским), но сохранена удивительная, особенно если учитывать возраст автора, легкость и непосредственность.

Кшесинская, как было очень точно про нее замечено, не дает себе труда быть умной и от этого всем только хорошо — во-первых она и не умничает, а во- вторых не наводит тень на плетень в тех местах, в которых многие бы скрытничали.

В итоге мы узнаем о том, как она использовала свой блат при дворе в борьбе за балетные партии и даже за возможность отказаться от не нравящегося ей костюма, как ревновала к поднимающейся славе Анны Павловой и Тамары Карсавиной. И как она обустраивала свою любовную жизнь. 

«В моей домашней жизни я была очень счастлива — пишет она, рассказывая о начале девятисотых годов — у меня был сын, которого я обожала, я любила Андрея, и он меня любил. Сергей вел себя бесконечно трогательно, к ребенку относился как к своему, продолжал меня баловать и через него я всегда могла обратиться к Ники».

Этими простыми словами Кшесинская описывает очень щепетильную в общем-то ситуацию. В 1902-м году она родила сына, про которого всегда говорила, что он — ребенок великого князя Андрея (до заключения их официального брака во Франции оставалось еще почти 20 лет), при этом отчество ему дали «Сергеевич», по другому великому князю — Сергею Михайловичу, с которым у нее в то же самое время был «стабильный» и известный всем роман, и который считал этого ребенка своим в прямом смысле слова. Выражение же «продолжал меня баловать» можно считать скромным преуменьшением: одно из проявлений этого «баловства», например, — знаменитый дворец на Кронверкском проспекте, построенный специально для нее по проекту Александра фон Гогена и оплаченный великим князем.

Важно, что так спокойна восьмидесятилетняя Кшесинская не только в описаниях своей неортодоксальной (скажем так) любовной жизни, но и по отношению к страстям других. И за это ей можно простить многое — и зашкаливающую эгоцентричность, и постоянное хвастовство,  и прямолинейную сентиментальность — особенно сегодня, когда ее некликушеское, ровное и вполне одобрительное (более точного слова не подобрать) отношение к любовно-сексуальному ощущается каким-то прямо торжеством трезвости.

Она пишет воспоминания с твердой уверенностью, что то, что происходило между нею и Ники, было хорошо, потому что они любили друг друга. Что то, что происходило между многими балеринами и их «покровителями» было хорошо, если было к взаимной радости. И вообще что любовь и «присущее ей блаженство», как она выражается, — это хорошо.

Известное соображение, что своей нижней частью человек делает куда меньше плохого, чем верхней,  в теперешней ситуации звучит не только как неоспоримая аксиома, а практически как руководство к действию.  Матильда Кшесинская, например, умела делать прыжки-каскады. А те, кто протестует против фильма о ее первой любви, умеют носить в руках глупые транспаранты (кто-то верно отметил:  в руках христианина плакат «Матильда — пощечина русскому народу» может значить только, что народ должен подставить другую щеку), бросать бутылки с бензином и брызгать слюной.

Анна Наринская,

"НОВАЯ ГАЗЕТА", 16 сентября 2017 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


© Портал-Credo.Ru, 2002-2017. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]