Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
04-08-2013 16:36
 
"ЦЕРКОВНЫЙ ЛИСТОК ИЗ ГЛУБИНКИ": Три монашеских истории. Часть 2. Пахомий. "В дом скорби мы приехали без благословения наместника"

В дом скорби мы приехали без благословения наместника. Он и слышать не хотел о таком путешествии. Его можно понять: кому хочется, чтобы видели плоды его «работы».

«Психушка», в народе именуемая «Бушмановкой», не производила плохого впечатления. Напротив: чистенькие газончики, травка, спокойный персонал, присматривающий за группками больных, невинно развлекавшихся в специально отведенных для этого местах.

Пахомий был в больничной одежде. Вопреки нашему ожиданию, он выглядел неплохо, всех узнавал, улыбался, охотно разговаривал.

Нес он, правда, всякую околесицу, и с первого произнесенного слова видно было, что он не в себе. Мы погостили недолго и с тяжелым чувством поехали обратно в монастырь. Тогда еще это был мой дом.

***

Когда-то я видел Пахомия другим. Высокий и подтянутый, он был переведен в Калугу из монастыря Спаса Нерукотворного в Клыково, что возле Оптиной пустыни. Одно время он даже был там за старшего.

Шел 1995-й год. В Калуге Пахомий сразу подружился с Амвросием – они и внешне были похожи: оба высокие, стройные, сильные, молодые. Они вместе читали монашеское правило, трудились, проводили свободное время. В отличие от Амвросия, Пахомий в то время производил впечатление совершенно здорового на голову, довольно трезво мыслил и рассуждал. Переводом в Калугу он был сильно огорчен: его влекла монастырская жизнь. Знал бы он, чем для него эта Калуга закончится – убежал бы в Клыково, нарушив все благословения.

В 1996-м я узнал, что в Калуге с Пахомием что-то произошло нехорошее. Говорили, что у него «что-то было» с некоей дамой. Так или иначе, он был спешно переведен в Боровский монастырь с временным запретом в служении. Там уже был его друг Амвросий. Они снова оказались вместе.

Я тогда часто посещал Боровский монастырь, писал прошения о переводе туда, приезжал служить. С Пахомием и Амвросием я виделся регулярно. Наместник гнобил их как мог, но Пахомию доставалось больше. Наместник не допускал его до службы почти год, хотя официальный запрет на служение был ему назначен на 40 дней.

Они с Амвросием постоянно вкалывали на самых тяжелых работах: песок, щебень, бетон. На службе они были всегда неукоснительно утром и вечером – они любили службу. В таком режиме было сложно жить, я удивлялся их выносливости. Тогда я еще думал, что мудрый наместник умелой рукой воспитывает молодых новоначальных монахов. О, детская наивность!

***

В братии Боровской обители я оказался в ноябре 1996-го. Пахомий и Амвросий были неразлучны. Они были вместе всегда. Весь монастырь посмеивался над ними, тем более что они никогда не отвечали ни на какие насмешки. Монахов в обители было мало, и все были на виду.

Зимой наместник привез в монастырь о. Илия из Оптиной. Там он был духовником, и над ним сиял ореол старческой харизмы. Главная цель наместника была в дискредитации о. Власия, духовника Боровского монастыря, которого наместник терпеть не мог. Наместник все мечтал, что о. Илий каким-то образом выскажется против о. Власия. Как и следовало ожидать, ничего подобного не произошло.

О. Илий был духовником Пахомия еще в Клыково. Этот приезд стал поворотным пунктом отношений наместника к последнему. После разговора с о. Илием наместник стал допускать Пахомия до службы. Правда, тут началась другая крайность – Пахомий служил почти год подряд без перерыва. Собственно, это его и сорвало окончательно.

В марте 1997-го я был назначен казначеем монастыря. Началась жизнь суетная и шумная, с монастырем связанная только воскресными богослужениями. Бытие двух братьев, Пахомия и Амвросия, на какое-то время выпало из сферы моего внимания. Когда я отказался от казначейства и попытался вернуться к жизни простого монастырского обитателя, я снова увидел их. Но для них уже, похоже, наступала «точка невозврата».

От ежедневного служения в холодном соборе Пахомия бил жестокий гнойный кашель. Он ходил по алтарю с баночкой и харкал в нее мокротой. Мысль попросить наместника не ставить его ежедневно служить просто не приходила в его голову.

Однажды, на день преп. Сергия Радонежского 8 октября 1997 года, я, оказавшись на службе, прямо предложил ему «послать» наместника подальше и поберечь здоровье. «Пахомий, ты просто себя погубишь», – говорил я. Он ответил: «Надо умереть на послушании». Я только развел руками.

Наместник «не замечал» ничего.

***

Наступило лето 1998-го года. У Пахомия начались первые признаки нервно-психического срыва. Он начал «юродствовать» – стал иногда ходить по монастырю босиком. Служил он по-прежнему почти каждый день – на износ.

Все это происходило на глазах у всех. В свое оправдание я могу сказать, что сделал все от меня зависящее, хотя, скорее всего, болезнь Пахомия была уже необратимой.

В то время к управляющему нашей епархией еще можно было попасть по обычному звонку, и я попросился к нему на аудиенцию. Выложил все, что видел, предупредил, что Пахомий, в частности, на грани срыва. Владыка выслушал внимательно и сказал, что разберется. Он знал, что у меня с наместником нелады и, видимо, полагал, что я был необъективен.

Как я позже узнал от Лаврентия (об этой жертве напишу отдельно), архиерей звонил наместнику. Тот, разумеется, заверил Владыку, что «в Багдаде все спокойно», Игнатий зря мутит воду, а все хорошо.

Через две недели Пахомия «сорвало». Сумасшествие его стало очевидно для всех. Наместник тут же позвонил архиерею и предложил, с присущей ему отеческой любовью, сдать Пахомия в психушку.

Владыка приехал лично. Помню, как они с Пахомием беседовали на скамейке напротив «погребного» корпуса монастыря. В тот же день Владыка сам увез Пахомия. Говорили, что он вернул его в Клыково. Позже мы узнали, что там у Пахомия было обострение и из Клыково его госпитализировали на «Бушмановку». Там-то мы его и навестили.

***

Осенью 2006 года наша воскресная школа отправилась в очередное паломничество. Маршрут: Оптина – Шамордино. По дороге выяснилось, что можно заехать в Клыково. Я согласился с радостью: никогда там не был раньше.

Мы с детьми осмотрели монастырский храм и домик покойной схимницы Сепфоры. У какого-то священника я спросил, не известно ли что-нибудь об иеромонахе Пахомии. К своему удивлению, я узнал, что Пахомий в обители (хоть и возят его часто в «психушку») и даже иногда служит. Мне даже разрешили посетить его. С замиранием сердца я открыл дверь небольшой келии. Пахомия я не видел лет восемь…

Он лежал на кровати, в комнате было душно и пахло нестираным бельем. Он сразу узнал меня и заулыбался. Сказал, что живет только службой. Что-то пропел про галоперидол. Лежал он целыми днями. Это был не тот Пахомий, которого я знал раньше, это была тень. Мысленно я поблагодарил Бога за то, что не навык в Боровской обители послушанию…

Иногда говорят, что сумасшествие – легкий путь спасения. Возможно. Оправдывает ли это тех, кто способствует его приходу? Сомневаюсь…

Великий Пост 2008 г. Мятлево игумен Игнатий (Душеин)

"ЦЕРКОВНЫЙ ЛИСТОК ИЗ ГЛУБИНКИ", 1 августа 2013 г.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]