Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
16-12-2009 13:25
 
"RELIGO.RU": Антимиссионерская политика. Миссионеры ближе, чем мы можем представить. И они всех раздражают

В минувшую пятницу, 11 декабря мне довелось участвовать в обсуждении фигуры миссионера в современной России. Дело было в "Русском институте", организовал это обсуждение журнал "Религиоведческие исследования". В результате я поняла, что миссионеры в самом деле ближе, чем мы можем представить. И они всех раздражают.

Повестка дня задавалась несколько политизированной, что в чем-то и неплохо. Одним из основных поводов стал проект поправок к закону "О свободе совести и религиозных убеждениях". Это обещало предметный разговор, с примерами из современной практики и живую дискуссию.

Поскольку в законных актах я не сильна, по дороге я думала о том, как можно говорить о миссионерстве с позиций социальных. Говорить о роли миссионера как агента общественных отношений между церковью и государством. Или вернее, между социальными институтами и непримкнувшими к ним людьми. Мне хотелось предложить присутствующим для обсуждения фигуру антимиссионера.

Принцип моего рассуждения несложен. Что делает миссионер? Он общается с человеком, неважно, прямо или опосредовано и с помощью слов или образов передает ему простую мысль: ты можешь найти связь между собой и сакральным. Сакральное не так далеко, как тебе кажется. И оно тебе нужно, а ты нужен ему. С ролью закона в таком случае все ясно. Рамки скорее общественного, негласного, чем государственного регулирования должны ограничивать эти призывы. Например, нельзя давить на драматическое переживание. Понятно, что многие люди обращаются к религии в момент душевного слома, усугублять это – создавать тоталитарное сознание, основанное на том, что придет добрый дядя и все решит. И дело не в том, кто создает такое сознание – иеговист или православный. Но такую этику миссионерам извне навязать невозможно. Поэтому должен быть некоторый "внутренний кодекс".

Но получается, что антимиссионер – это вовсе не неэтичный миссионер. Это человек, который говорит о том, что нет никакой связи между внешним сакральным и внутренним. В каком-то смысле это философ экзистенциалист. Он говорит: тебе плохо? Ты чувствуешь себя оставленным? Так пойми, что весь мир сегодня таков. Почитай книгу Альбера Камю "Посторонний". Потом почитай Дюркгейма и поймешь, что тебе делать. Я, конечно, иронизирую, но наука в деле миссионерства прямо противоположна религии. Она – для избранных, религия – для многих. На первом этапе, конечно, но миссионер вторым этапом и не занимается. Журналистика – это тоже в каком-то смысле антимиссионерство. Журналист показывает мир в его неприглядности, показывает дистанцию между человеком и пространством социального.

Ощущая себя как журналиста и социолога таким вот ужасным антимиссионером, я пришла на круглый стол. По счастью, мое настроение там значительно улучшилось. И вот в чем дело. В "Русский институт" пришли журналисты, ученые религиоведы и Кирилл Фролов. Кирилл Фролов и еще несколько граждан православного вероисповедания говорили о том, что новые законы притесняют одновременно православных (которые все во благо государства и во имя вечных ценностей и демографической политики) и сектантов (разрушительных и злых, как сказал нам А. Дворкин).

Так вот, такое заявление Фролова, конечно же, сбило всю дискуссию. И вместо планомерного обсуждения закона и функции миссионера в постсекулярном или секулярном пространстве, споре об идеологии как религии и даже разговора о том, может ли тягаться христианство с макдональдсом по силе миссионерского посыла, внимание привлекла достаточно банальная, хотя и естественная позиция Фролова.

Поэтому когда я обнаружила себя с микрофоном и перед аудиторией, то даже слегка растерялась. Ведь говорить о фигуре антимиссионера в такой ситуации несколько неуместно. Какое тут антимиссионерство, когда рядом есть живой Кирилл Фролов, который призывает всех обсуждать православие и мир? Поэтому я сказала а) о том, что миссионерство – это не только прямой диалог, но еще и кино, книги, статьи в газетах и проч. и проч. Б) о том, что не государство, а сами религиозные структуры должны вырабатывать свой кодекс. В борьбе, само собой. Это и формирует два замыленных понятия с замечательным содержанием: толерантность и гражданское общество. В Европе все давно это поняли, а мы решаем проблемы в одиночку и так, будто они впервые возникли в истории мировой цивилизации. Впрочем, мой европоцентризм, кажется, не нашел сочувствия.

Было высказано немало интересного, но не так много нового. О том же гражданском обществе и отношениях религии и государства. О том, что миссионер как фигура становится обсуждаем, когда оказывается в ситуации конфликта с государством. О том, что религия находится в правовом поле ниже, чем наркотики и алкоголь. Интересны даже не сами выводы, а ход дискуссии.

Один из участников справедливо заметил, что наше представление о миссионере – очень архаично, почти на средневековом уровне. Мы видим миссионерство только тогда, когда оно начинает ставить себя под сомнение, когда миссионер оказывается в контексте, где он – проблема. Идеологическое и религиозное ежедневное миссионерство оказывается вне поля общественного внимания. Это, кстати, и является показателем того, что оно работает. И даже антимиссионеры находятся под его влиянием.

Полина Колозариди, 15 декабря 2009 г.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2019. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]