Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
03-10-2017 20:10
 
Сергей Бычков. "Облачите меня в зэкову робу...". Памяти священника Глеба Якунина. Часть шестая. Проникновение в Совет по делам религий. [воспоминания]

Предыдущая часть - ЗДЕСЬ...

Встречаясь с отцом Глебом в пору его деятельности в Комитете по защите прав верующих, я поражался его энергии. Он наконец-то обрел свое подлинное призвание. Трудно было поверить, что в условиях постоянной слежки и прослушивания телефонных разговоров можно было сделать так много.

Поскольку в эти годы мы жили неподалеку друг от друга, отец Глеб часто заглядывал ко мне без звонка. Иногда делился своими открытиями. Однако в мае 1979 года в Комитет вступил священник Василий Фонченков, о котором в Комитете не знали, что за девять лет до этого он был завербован Пятым управлением КГБ в качестве агента под псевдонимом «Друг». Отец Василий сумел познакомить отца Глеба с "нужными людьми", которые когда-то работали в КГБ и в Совете по делам религий, а потом были выброшены и затаили желание отомстить не только обидчикам, но самой Системе. Именно отец Василий познакомил отца Глеба с Игорем Бончковским (1), бывшим сотрудником Совета по делам религий. Штатный сотрудник КГБ, он с 1966 по 1970 годы был инспектором отдела по делам католической, протестантской, армянской церквей, иудейской религии и сект Совета по делам религий при Совете министров СССР. Он довольно быстро делал карьеру, поскольку был  образованным человеком и вскоре стал доверенным лицом первого заместителя председателя Совета по делам религий генерал-майора КГБ Виктора Титова (2). С 1972 по 1974 годы Бончковский уже был заместителем заведующего отделом по делам мусульманской и буддийской религий Совета по делам религий. И вдруг карьера его оборвалась, и в июле 1974 года он был освобожден от занимаемой должности.

Первым из церковных иерархов РПЦ МП начал активно налаживать отношения с Ватиканом митрополит Никодим (Ротов), который был ректором Ленинградских духовных школ. Пользуясь полным доверием не только Совета по делам религий, но и церковного отдела КГБ, он добился того, что в Ленинградских духовных школах учились католические семинаристы. Один из них, Мигуэль Арранц, был иезуитом и пользовался особым покровительством митрополита Никодима (Ротова). Свою докторскую диссертацию митрополит посвятил папе Иоанну ХХIII, а его церковную политику «аджорнаменто» пытался проводить в РПЦ. Внутри Совета по делам религий не было единого мнения по вопросу о том, как следует выстраивать отношения с Ватиканом. Заместитель председателя Совета, генерал-майор КГБ Виктор Титов, относился враждебно к Ватикану. Это был опытный контрразведчик, он прошел Вторую мировую войну, работал под прикрытием в различных западных странах, даже в ООН. Он покровительствовал Бончковскому и вдохновил его на написание книги о Ватикане и его «подлинном лице». Более того, предоставил ему для работы секретные отчеты сотрудников Отдела внешних церковных сношений МП. Книга  Бончковского «Царство от мира сего» вышла в 1976 году в издательстве «Молодая гвардия» стотысячным тиражом. Она прошла предварительную цензуру, в том числе в Совете по делам религий и в ЦК КПСС. В предисловии автор выразил "глубокую признательность за оказанное ему внимание" заведующему международным отделом Совета по делам религий при Совете министров СССР И.И. Михееву и ответственному сотруднику аппарата ЦК КПСС, ученому-религиоведу Э.И. Лисавцеву.

Находясь в СССР, профессор Восточного института в Риме, бывший семинарист Ленинградской духовной академии иеромонах Мигуэль Арранц получил от преподавателей ЛДА книгу Бончковского. И с изумлением обнаружил в ней   выдержки из своих личных писем митрополиту Никодиму (Ротову). Сотрудники Отдела внешних церковных связей МП, тесно работавшие с 5 управлением КГБ, обнаружили в той же книге выдержки из своих закрытых отчетов. Разгорелся нешуточный скандал, инициатором которого был митрополит Никодим. Разбирательство длилось в Совете по делам религий почти год. Сотрудники ОВЦС, опасаясь компрометации, обратились в Совет с ходатайством об изъятии из продажи книги Бончковского. Ходатайство ОВЦС вынужден был поддержать заместитель председателя Совета В.Н. Титов. В начале ноября 1976 года книга (20 тыс. экземпляров уже поступило в продажу) была изъята из продажи, а издательству "Молодая гвардия" было предложено впредь никаких дел с автором не иметь. Оставшийся тираж был пущен под нож.

Вопрос об утечке доверительной информации на страницы книги Бончковского дошел до высших партийных и государственных инстанций. Генерал-майор КГБ, заместитель председателя Совета В.Н. Титов, поднявший вопрос о конфискации книги, как высший представитель КГБ при Совете, за утечку доверительной информации в 1977 году был уволен в отставку. Он считал решение руководства роковой ошибкой и затаил обиду. Он и Бончковский считали все это дело интригой Ватикана и его агентов в СССР. Отец Василий Фонченков, который долгие годы был сотрудником ОВЦС, дружил с Игорем Бончковским. Он подарил отцу Глебу экземпляр скандальной книги и познакомил с автором. А тот, в свою очередь познакомил его с опальным генералом КГБ. Странно было бы считать, что завербованные КГБ священники всегда были верны своим кураторам. Тем более, что священник Василий Фонченков был человеком непредсказуемым и чрезвычайно обидчивым. Он никогда не прощал обид, более того, всегда стремился отомстить обидчикам. Когда его отозвали из Германии за то, что он писал доносы на архиепископа Филарета (Вахромеева) и священника Александра Меня, который печатался в редактируемом им патриархийном журнале на немецком языке «Stimme der Ortodoxie» («Голос православия»), он затаил обиду. Его месть комитетчикам оказалась настолько серьезной, что расследование длилось несколько лет и пострадало немало сотрудников КГБ.

Отец Глеб был человеком хлебосольным и достаточно проницательным. Он сразу понял, какую пользу могут принести обиженные комитетчики. Он подружился сначала с Бончковским, а затем и с Титовым. И вскоре созрел план похищения ежегодных отчетов заместителя председателя Совета по делам религий Василия Фурова, которые тот регулярно направлял в ЦК КПСС. Титов взялся за это щекотливое и опасное дело отнюдь не бескорыстно. И вскоре отец Глеб получил отчеты Совета по делам религий за 7 лет, начиная с 1967-го вплоть до 1975 года. Более того, Титову удалось похитить шесть справок доверительных бесед ответственных работников Совета по делам религий с иерархами РПЦ МП. Отчеты Фурова были избраны не случайно. Он заведовал «Православным» отделом в Совете и получил прозвище «Победоносцев». По своему мировоззрению был откровенным и убежденным атеистом, добивался искоренения религии в обществе. Он был яростным сторонником закрытия церквей и списками снимал с регистрации религиозные общины. Его даже в Совете не любили за сухость и заносчивость.

Первая публикация отчетов Фурова произошла в "Вестнике РХД" в конце 1979 года, когда отец Глеб был уже арестован. Они раскрывали картину бесправного положения, в котором находилась РПЦ МП и, в первую очередь, православный епископат: «...Синод находится под контролем Совета. Вопрос подбора и расстановки его постоянных членов был и остается всецело в руках Совета, кандидатуры непостоянных членов также предварительно согласуются с ответственными работниками Совета. Все вопросы, которые предстоит обсуждать на Синоде, патриарх Пимен и постоянные члены Синода заранее обговаривают у руководства Совета и в его отделах, согласовывают и окончательные «Определения Священного Синода». Осуществляя постоянный и неослабный контроль за деятельностью Синода, ответственные сотрудники Совета проводят систематическую воспитательно-разъяснительную работу с членами Синода, устанавливают с ними доверительные контакты, формируют патриотические взгляды и настроения, а через них и с их помощью оказывают необходимое влияние на весь епископат....» (3).

Фуров разделил весь епископат РПЦ МП на три группы. К первой группе он отнес лояльных к Советской власти: «...Многолетние наблюдения, глубокое изучение настроений правящих архиереев еще раз подтверждают, что епископат лояльно относится к Советской власти. В то же время по взглядам на общество, на законы о культах, на современную церковь и ее взаимоотношения с государством, а также на свои гражданские обязанности епископат условно, весьма приближенно, можно разделить на следующие группы. Первая - правящие архиереи, которые и на словах и на деле подтверждают не только лояльность, но и патриотичность к социалистическому обществу, строго соблюдая законы о культах и в этом же духе воспитывают приходское духовенство, верующих, реально сознают, что наше государство не заинтересовано в возвышении роли религии и церкви в обществе и, понимая это, не проявляют особенной активности в расширении влияния православия среди населения. К ним можно отнести: патриарха Пимена, митрополитов - Таллинского Алексия, Тульского Ювеналия, Орловского Палладия, Одесского Сергия, Алма-Атинского Иосифа, архиепископов — Харьковского Никодима, Волоколамского Питирима, Тихвинского Мелитона, Кишеневского Ионафана, Мукачевского Григория, Винницкого Алипия, Симферопольского Леонтия, епископов - Ставропольского Иону, Воронежского Платона, Пермского Николая, а последнее время и митрополита Крутицкого Серафима....» (4).

Наиболее приближенные к митрополиту Никодиму (Ротову), его ставленники - митрополиты Алексий (Ридигер) и Ювеналий (Поярков) - попали в первую группу. Тогда как сам митрополит Никодим к этому времени утратил доверие Совета по делам религий и был зачислен во вторую, менее благонадежную группу: «...Вторая - правящие архиереи, которые стоят на лояльных позициях к государству, правильно относятся к законам о культах и соблюдают их, но в своей повседневной административной и идеологической деятельности стремятся к активизации служителей культа и церковного актива, выступают за повышение роли церкви в личной, семейной и общественной жизни с помощью модернизированных или традиционных концепций, взглядов и действий, подбирают на священнические должности молодежь, ретивых ревнителей православного благочестия. В их числе митрополиты - Ленинградский Никодим, Киевский Филарет, Ярославский Иоанн, Псковский Иоанн, архиепископы - Казанский Михаил, Ташкентский Варфоломей, Тамбовский Михаил, Кировский Мстислав, Краснодарский Алексий, Оренбургский Леонтий, Ивано-Франковский Иосиф, Рижский Леонид, Костромской Кассиан, Волынский Дамиан, Минский Антоний, епископы - Смоленский Феодосий, Свердловский Климент, Калининский Гермоген, Полтавский Феодосий, Новосибирский Гедеон, Виленский Герман, Рязанский Симон, Пензенский Мельхиседек...» (5). Для многих верующих в СССР было странно, что по классификации Фурова верноподданный митрополит Киевский Филарет (Денисенко) попал во вторую группу. Скорее всего, как националистически настроенный епископ.

И наконец, Фуров называет третью группу епископов, которых он причисляет к неблагонадежным: «...Третья - это та часть епископата, у которой в разное время проявлялись и проявляются попытки обойти законы о культах, некоторые из них религиозно консервативны, другие - способны на фальсификацию положения в епархиях и сложившихся отношений к ним органов власти, у третьих - замечены попытки подкупа уполномоченных и клеветы на них и на должностных лиц местных органов власти. В этой группе: митрополит Львовский Николай, архиепископы - Иркутский Владимир, Чебоксарский Веньямин, Житомирский Палладий, Архангельский Никон, Калужский Донат, Горьковский Флавиан, Уфимский Феодосий, Владимирский Николай, епископы - Астраханский Михаил, Саратовский Пимен, Кировский Боголеп, Черновицкий Савва, Вологодский Дамаскин, Курский Хризостом, Ростовский Иоасаф, Куйбышевский Иоанн...» (6).  Для многих российских христиан отрадно было узнать, что столь многочисленная группа епископов отстаивает церковные позиции в условиях тоталитарного государства. Среди них были выдающиеся епископы - Курский и Белгородский Хризостом (Мартишкин), Чебоксарский Вениамин (Новицкий), Астраханский Михаил (Мудьюгин), Саратовский Пимен (Хмелевской).

Фуров в лучших традициях советского очковтирательства стремится подчеркнуть неусыпную бдительность сотрудников Совета по делам религий и  воспитательную работу, которую они проводят с епископатом: «Совет особенно внимательно изучает настроения и деятельность той части епископата, которая ведет себя активно внутри страны, изыскивает и пытается осуществить меры, направленные на укрепление церкви, ее влияния на население. Уполномоченный Совета по Саратовской области тов. Вельский пишет, что управляющий епархией епископ Пимен религиозным фанатиком не является. В то же время, как пишет уполномоченный: «В его деятельности просматривается недовольство положением церкви в СССР и упорное стремление к созданию «благолепия» в храмах и расширению штата священнослужителей. Например, в беседах со своими близкими он осуждающе относится к реформе в РПЦ 1961 года, считает, что эта реформа навязана властью, что она противоречит интересам церкви и ущемляет духовенство не только в материальном, но и в морально-правовом отношении, ставя его в зависимое положение от церковных старост... В личных беседах с уполномоченными он неоднократно заявлял о своей неудовлетворенности положением дел с кадрами священнослужителей в РПЦ. По его мнению этот вопрос является главным для церкви в настоящее время.

Определенную озабоченность вызывает деятельность некоторых молодых правящих архиереев, которые в разное время привлекались к зарубежной работе, а внутри страны нередко проявляют религиозную ретивость, не считаясь с рекомендациями уполномоченных Совета и местных органов власти. К их числу относятся архиереи Николай Владимирский, Вениамин Иркутский, Гермоген Калининский, Дамаскин Вологодский, Хризостом Курский, Савва Черниговский, Михаил Астраханский и некоторые другие. Совет и местные органы власти в прошлом году вынуждены были проводить неоднократные беседы с Николаем, архиепископом Владимирским и Суздальским, который, как выяснилось, инспирировал письма верующих против органов власти, принявших решение о реставрации Успенского собора в г. Владимире, при этом он опирался на религиозных фанатиков из своего окружения. По заданию этого архиерея они писали многочисленные жалобы и заявления, направляли ходоков в местные и центральные организации и учреждения, возбуждали верующих, угрожали провокациями....» (7).

В то же время Фуров не скрывал проблем, которые возникали с некоторыми «неуправляемыми» епископами. К ним он в первую очередь относил архиепископа Курского и Белгородского Хризостома (Мартишкина): «...В сентябре 1974 года стал правящим архиереем Курской епархии епископ Хризостом, зам. председателя ОВЦС патриархии, но уже в первые месяцы его правления от уполномоченного Совета по Белгородской области тов. Шаманова П.Ф. поступила информация о ретивых действиях епископа по оживлению религиозной жизни. В связи с этим Совет решил оперативно разобраться по ряду вопросов, вытекающих из информации уполномоченного Совета. С этой целью с епископом Хризостомом была проведена индивидуальная беседа, в которой Хризостом подчеркнул: «Уполномоченный по Курской области Коробко Г. Ф. душевно понимающе относится к проблемам архиерея, а уполномоченный по Белгородской области Шаманов Петр Федорович видимо не встречался с религиозными людьми, не имеет опыта. В первой беседе со мной он говорил, что в церковь ходят только старики и старухи, молодежи нет. А когда я стал говорить, что это неправильно: я вот молодой архиерей, Петр Федорович ответил: «Это еще не известно, зачем вы туда пошли» - «Я, архиерей, считаю для меня оскорблением такие намеки».

В ходе беседы в Совете Хризостом твердо и настойчиво проводил мысль о том, что как епископ он обязан искать и подбирать кадры духовенства, трижды подчеркнув «с кадрами у нас дело обстоит катастрофически». Он выражал недовольство тем, что духовные школы мало принимают слушателей, отказывают в приеме бывшим комсомольцам, не обеспечивают потребности приходов в служителях культов, а поэтому ему приходится брать кандидатов для рукоположения из Тамбовской, Липецкой и других епархий, представлять большие списки уполномоченному, который не всех из них пропускает. Хризостом сказал: «Мой предшественник епископ Николай не принимал верующих, а я принимаю и стремлюсь внушить им надежду на возобновление работы храма. У меня сейчас в епархии около сорока церквей не действуют из-за отсутствия священников, а я как зам. председателя ОВЦС и как епископ не хочу, чтобы про меня говорили: этот епископ - атеист, епископ - чекист, как про нас говорят. Я хочу быть чистым епископом в глазах верующих и иностранцев. Что же касается обвинения в мой адрес со стороны уполномоченного в активизации религиозной жизни, то я же не езжу по церквам и не предлагаю верующим ходатайствовать об открытии церквей. Они сами приходят ко мне. Я епископ, мне 40 лет. Из церкви я уходить не собираюсь. Хотя я слышал от атеистов немало обидного и оскорбительного, но теперь время такое, что сделаешь. Вчера от настоятеля Белгородского собора я узнал, что в сентябре 1975 г. в собор приходила секретарь уполномоченного и запретила крестить детей в обычные дни, а только крестить по воскресеньям. Это делать нельзя и незаконно. Уполномоченного я еще не видел и с ним еще об этом не говорил. Против Белгородского уполномоченного у меня обиды нет. Нам нужно работать в контакте». Совет разъяснил епископу Хризостому, как начинающему правящему архиерею, каковы должны быть взаимоотношения архиереев с уполномоченными, а также основные положения законодательства о религиозных культах...» (8).

Епископ Хризостом был не единственным, но самым ярким архиереем, доставлявшим массу проблем чиновникам Совета по делам религий. В течение 10 лет он был правящим архиереем Курской и Белгородской епархии. Занимая высокий пост заместителя председателя Отдела внешних церковных сношений и часто выезжая за рубеж в составе церковных делегаций, он мог себе позволить порою полностью игнорировать местных уполномоченных. Поскольку основной проблемой 70-х годов в провинции была нехватка священнических кадров, епископ Хризостом часто сначала рукополагал священника, а уже потом посылал его к уполномоченному за регистрацией, без которой священник не имел права совершать богослужения в храме. Возмущенный уполномоченный отказывался предоставлять регистрацию. Аргументация владыки Хризостома была предельно простой — если вы не даете регистрацию, пусть рукоположенный священник служит тайно. Этого уполномоченный Совета по делам религий никак не мог допустить и был вынужден предоставлять регистрацию. За 10 лет таким образом архиепископ Хризостом сумел рукоположить около 200 священников, в том числе немало из числа московский интеллигенции. Он не закрыл ни одного храма в своей епархии. Совет по делам религий из-за этого вынужден был часто менять уполномоченных в Курской и Белгородской областях. И только в 1984 году архиепископ Хризостом был сослан в Иркутск. Но и там продолжал активно отстаивать церковные позиции.

На втором месте после епископа Хризостома Фуровым упомянут епископ Астраханский Михаил (Мудьюгин). Ему в докладе посвящено несколько страниц. С возмущением Фуров повествует о борьбе владыки Михаила с местным уполномоченным и о его попытках активизировать жизнь епархии. В то же время он упоминает о теневых сторонах жизни православного епископата: «...Остальные архиереи, как показывают факты, способны на шантаж и подкуп, во имя опять-таки своих корыстных целей. Уполномоченный Совета по Вологодской области тов. Матасов сообщает: «Фактов враждебной политической деятельности среди служителей культа в области нет. Многие из них, включая епископа Дамаскина, в беседах подчеркивают свой патриотизм к советскому государству. Но полагаться на эти патриотические заверения без определенной осторожности, на мой взгляд, нельзя. В основной массе - это порочные люди: беспредельно алчные, завистливые, двуличные и честолюбивые. Епископ Бодрый Алексей Иванович (в постриге Дамаскин) ...по уровню материальной обеспеченности и образу жизни это буржуа, обкрадывающий верующих. И этот образ жизни его удовлетворяет, он полон самодовольства. Заступив на должность управляющего епархией, Дамаскин заверил меня что он будет работать в полном контакте с уполномоченным: «у нас с вами все будет хорошо», — заявил он. В этой же беседе сделал мне приглашение в тот же день пожаловать к нему в гости. Он говорил: у меня все есть, келейник хороший кулинар, посидим вечерок, побеседуем и т.д...» (9).

Исследуя истоки конфликта, возникшего из-за издания книги Бончковского, в открытом письме Папе Римскому от 2 апреля 1979 года отец Глеб Якунин писал: «В действительности между Советом по делам религий и Московской Патриархией существуют такие взаимоотношения, при  которых  вся  документация  и  переписка  (в т.ч. и частная)  ответственных  сотрудников  ОВЦС  МП  в  копиях направляются в  Совет  для  информации,  для  выработки Советом  дальнейшей   иностранной   политики   Московской Патриархии.   Фактически  ОВЦС  МП  является  отделом  не столько при Московской Патриархии,  сколько при Совете по делам   религий,  исполняя  широкие  функции  переводчика иностранной литературы и квалифицированного информатора и советчика  (сам  Совет  не  располагает  соответствующим штатом)».

Внимательно изучая полученные от Титова документы Совета по делам религий, отец Глеб решил обратиться к истокам того ненормального положения, в котором во второй половине ХХ столетии оказалась РПЦ МП. Помню, как пристально он изучал послевоенные номера ЖМП. Он пытался понять и определить точку невозврата - тот момент, когда произошло трагическое отступление Русской Церкви от заветов Ее Основателя. Так в тяжелых родовых муках родилась его статья «В служении культу. Сталин и Московская Патриархия». Она была опубликована лишь в 1989 году. В предисловии он писал: «Статья была написана в удушающе-тоскливые семидесятые годы, называемые ныне временем застоя, в годы мрачной бесперспективности жизни страны, общества и даже самой Русской Православной Церкви, которую так же, и в не меньшей степени, поразили процессы разложения. И здесь, в жизни Церкви, выход из кризиса, выздоровление, как и при болезни всякого организма, возможны лишь при постановке верного диагноза. Выявлению одного из самых тяжких недугов недавнего прошлого Московской патриархии — ее соучастию в служении культу личности Сталина -  посвящена эта работа...» (10).

Кропотливо исследуя истоки перерождения высшей иерархии РПЦ МП, отец Глеб писал: «Россия - страна, в которой в 1917 г. рухнула последняя христианская империя, а с ней и закончилась «симфоническая» эпоха. С революцией в России на месте христианского утвердилось государство атеистически-идеократическое, власть в котором захватила партия, поставившая задачу уничтожения в стране и во всем мире всякой религии и построения на земле «Царства Божьего», но без Бога. К революции, крушению христианского государства Русская Православная Церковь оказалась совершенно неподготовленной. Революционная «вивисекция» отделения Церкви от государства вызвала «болевой шок», от которого Русская Церковь не сумела оправиться вплоть до наших дней. Страдавшая цезарепапизмом, еще при Петре I полностью утратившая самостоятельность, Церковь не смогла твердо встать на ноги, обойтись без государственных «костылей». Лишь немногие в Церкви осознали, что человечество уже вошло в полосу «великого отступления», что мир, по-видимому, окончательно дехристианизировался, а «симфоническая» эпоха безвозвратно миновала, что отношения с государством нового типа, в своих основах враждебном Церкви, должны строиться на принципиально новых началах, что современное положение Церкви в мире стало весьма похожим на положение Церкви в первые времена христианства...» (11).

Тщательно анализируя прельщение православных иерархов личностью генерального секретаря Иосифа Сталина, отец Глеб отмечает проявления ксенофобии и открытой вражды по отношению к инославным собратьям-христианам: «Резкое отрицательное отношение у Московской Патриархии вызывает Запад, протестантизм, в особенности - «Рим Первый» - Ватикан, Папа, католики. Вот, например, что писал на страницах «Журнала Московской Патриархии» священник М. Зернов: «Став во главе мировой реакции, тесно связав себя со всеми видами фашизма, Ватикан все дальше и дальше отталкивает от себя честных и искренних христиан, которые никогда не согласятся быть вместе с поджигателями войны, пытающимися толкнуть человечество к новой катастрофе... Надо думать, что верующие массы католиков заставят Ватикан избрать другую дорогу и перестать быть очагом развращения христианской нравственности. Надо думать, что они заставят Римского Папу вспомнить, что он в первую очередь - епископ христианской церкви и лишь во вторую — глава ультрамикроскопического государства» (12).

РПЦ МП органически и без какого-либо сопротивления вновь стала частью государственного аппарата, только, в отличие от Петровских времен, богоборческого и антихристианского. По указке Сталина православные иерархи шельмовали Церкви Запада. Отец Глеб писал: «Свое отрицательное отношение к католичеству и протестантизму авторитетно засвидетельствовали православные высшие иерархи, участники Совещания Глав и Представителей в Москве в 1948 году. В специальном послании они обращались: «Мир переживает бурное время ярко проявляющегося непримиримого различия между католическим и рационалистически-протестантским Западом и Православным Востоком... На нас, служителей Православной Церкви, производит жуткое впечатление тот факт, что поджигателями новой войны являются чада христианского католического и протестантского мира. Мы глубоко скорбим, что вместо голоса мира и христианской любви из крепости католицизма - Ватикана и из гнезда протестантизма - Америки мы слышим благословение новой войне и хвалебные гимны атомным бомбам и подобным изобретениям, предназначенным для уничтожения человеческой жизни. Все христиане, без различия наций и вероисповедания, не могут не заклеймить за это политику Ватикана. Мы горячо молим Пастыреначальника, Господа нашего Иисуса Христа, чтобы Он просветил светом Своего божественного учения католическую иерархию и помог бы осознать... пучину греховного падения» (13).

Эта статья отца Глеба не только не утратила своей актуальности, но в наши дни приобрела особое звучание, когда со всех сторон слышатся призывы пересмотреть осуждение культа личности Сталина: «Не вызывает сомнения - если бы со стороны церковного руководства была проявлена даже слабая инициатива, то тогдашний руководитель правительства Н.С. Хрущев (ненавидевший Сталина) охотно пошел бы навстречу. И пусть хотя бы тогда, вслед «партийному раскаянию» XX и XXII съездов, принесла бы покаяние и Московская Патриархия. Что же касается историософского «прельщения» патриарха Алексия и его ближайших единомышленников, узревших в Сталине «Нового Константина», а в Москве чаемое воплощение идей «Москва - Третий Рим», то вслед за обольщением последовал жесткий удар о реальную действительность. Со смертью Сталина погасли манящие горизонты, рассеялись сладостные иллюзии. Патриарх Алексий продолжал возглавлять Русскую Православную Церковь и в то время, когда сменивший «Богоизбранного Вождя» «кукурузный шут» в старании построить к 70-80-м годам в СССР коммунизм закрыл к 1965 году свыше 10 000 - больше половины - действующих православных храмов. Прошло свыше 20 лет, как Сталина больше нет, почти не осталось в живых церковных деятелей, прославлявших его. «Культ личности Сталина» уже историческое прошлое, стоило ли его ворошить? Стоило ли поднимать печальные, перевернутые страницы церковной истории? Стоило ли, когда даже при легком касании этого прошлого поражает гротескность и карикатурность и самого «культа личности» и глубокая унизительность «шутовской» роли при кровавом тиране, сыгранной Московской Патриархией?
Стоит ли заглядывать в эту бездну духовно-нравственного падения, невиданную во всей прошедшей церковной истории? Мы отвечаем с полной уверенностью: не только стоит, но совершенно необходимо. Необходимо, потому что без этого с риз Московской Патриархии не может быть смыто самое позорное пятно, а пока этого не произойдет, духовное возрождение Русской Церкви немыслимо...» (14).

Получив первые секретные документы Совета по делам религий, отец Глеб начал задумываться о том, чтобы завладеть всеми архивами. Вместе с генералом Титовым они разрабатывали план похищения сейфов, в которых хранились архивы Совета. Помешало одно обстоятельство – неподалеку от здания Совета располагалось посольство, которое охранялось круглосуточно. Отец Глеб спешил в эти осенние месяцы 1979 года сделать как можно больше. Видимо, он предчувствовал, что ситуация в стране стремительно меняется. Осенью 1979 года за ним была установлена плотная слежка. Фонченков предупредил его, что в церковном отделе принято решение о его аресте. Помню, как он заглянул ко мне без звонка поздно вечером в конце октября 1979 года. Он выглядел чрезвычайно усталым, но довольным. Шепотом, боясь прослушки, поведал, что весь день колесил по Москве и собирал хранившиеся в разных местах материалы Комитета и кое-какие важные документы. На следующий день, 28 сентября, к нему пришли с первым обыском. Думаю, что когда чекисты начали разбирать и изучать изъятые у него документы, они остолбенели. Секретные отчеты Фурова грозили увольнением не только работникам Совета по делам религий, но и многим сотрудникам церковного отдела КГБ. 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 - «Бончковский Игорь Юрьевич родился 14.09.1933 года в селе Сухарь Рогнединского района Брянской области. Национальность – русский. Образование – высшее. Окончил Кишиневский Государственный университет в 1964 году. Специальность – юрист. Ученой степени/ученого звания не имеет. Член КПСС с 1962 года. Владеет  английским, латинским, древнеславянским языками (!). Имеет правительственную награду – медаль «40 лет Вооруженных сил СССР». Партвзысканий не имеет. За границей не был. Депутатом Верховного совета, членом пленума Обкома, Крайкома, ЦК компартии союзной республики не является. Женат дважды, имеет дочь от первого брака.

1952 — 1959 гг. – служба в Советской Армии и войсках КГБ.

1959 — 1960 гг. – оперуполномоченный ОБХСС, Октябрьский райотдел милиции г. Москвы.

1960 — 1962 гг. – старший техник, Всесоюзный научно-исследовательский институт твердых сплавов г.Москвы.

1962 — 1966 гг. – юристконсульт, заместитель начальника планово-договорного отдела Всесоюзного государственного треста «Союзгазкомплект» Министерства газовой промышленности.

1966 — 1970 гг.  - инспектор отдела по делам католической, протестантской, армянской церквей, иудейской религии и сект Совета по делам религий при Совете министров СССР.

1970 — 1972 гг.  -  старший инспектор отдела международных связей Совета по делам религий при Совете министров СССР.

1972 — 1974 гг.  -  заместитель заведующего отделом по делам мусульманской и буддийской религий Совета по делам религий при Совете министров СССР. В июле 1974 года был освобожден от занимаемой должности согласно поданному заявлению от Бончковского И.Ю.»

ГАРФ, ф. 6991, оп. 11, д. 123

2 - «Титов Виктор Николаевич родился 13.11.1921 года в деревне Анисимово Галичского района Костромской области. Национальность – русский. Образование – высшее. Окончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова в 1961 году. Специальность – филолог, преподаватель русского языка и литературы. Ученой степени/ученого звания не имеет. Член КПСС с 1942 года. Владеет  английским языком. Имеет правительственные награды: два ордена Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, орден Знак почета, орден Красной звезды (9 медалей). Партвзысканий не имеет. За границей был несколько раз: в США с 1963-1965гг,  в ЧССР в 1974г, в ГДР, ЧССР, ВНР в 1975г. Женат, имеет два сына.

1939 — 1940 гг.  - Московское Краснознаменное военное авиационное училище, курсант.

1940 — 1954 гг. -  служба в Советской Армии на командных и политических должностях.

1954 — 1961 гг. -  Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, студент.

1961 — 1963 гг. -  Министерство иностранных дел СССР, отдел международных организаций, Первый секретарь.

1963 — 1965 гг. -  Представительство СССР при ООН, Первый секретарь.

1965 — 1969 гг.  - Министерство иностранных дел СССР, Советник.

1969 — 1974 гг.  - Высшая специальная юридическая школа, Проректор.

1974 — 1977 гг. - заместитель председателя Совета по делам религий при Совете Министров СССР по вопросам международной деятельности церковных объединений.»

 ГА РФ ф. Р-6991, оп. 11, д. 825

В дальнейшем на место В.Н.Титова был назначен начальник "церковного" отдела КГБ, полковник В.В.Фицев.

3 - “Из отчета Совета по делам религий – членам ЦК КПСС”, Вестник РХД, Париж, 1979, № 130, с. 277

4 – там же, с.278

5 – там же, с.278

6 – там же, с. 279

7 – там же, сс. 284-285

8 – там же, сс. 286-287

9 – там же, с.296

10 – Якунин, священник Глеб, “В служении культу. (Московская патриархия и культ личности Сталина” в сб. “На пути к свободе совести”, Москва, Прогресс, 1989, с. 172

11 – там же, с.184. На самом деле после окончания Первой мировой войны рухнули три христианские мировые империи – Австро-Венгерская, Германская и Российская.

12 – там же, с.196. Цитата священника Зернова: Журнал Московской Патриархии, 1947, №8, с. 34.

13 – там же, сс. 196-197. Цитата: Журнал Московской Патриархии, 1948, специальный номер, с. 31.

14 – там же, сс. 202-203.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


© Портал-Credo.Ru, 2002-2017. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]