Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
21-12-2005 16:38
 
В. Н. Ли. «Сказание о Чхунхян» в духовной жизни корейцев. [религиоведение]

В средневековой корейской литературе значительное место занимают повести, формирование и расцвет которых относится к XVI—XVIIIвв. Среди них есть немало анонимных произве­дений, созданных по фольклорным мотивам. В их число входят, например, такие произведения, как "Сказание о Чхунхян", "Ска­зание о Симчхон" и "Сказание о Хынбу". Высокие художествен­ные и идейные достоинства повестей позволяют отнести их к лучшим образцам корейской классической повествовательной литературы. И в наши дни эти произведения пользуются боль­шой популярностью не только в Корее, но и за ее пределами, и прежде всего в странах Дальнего Востока.

К шедеврам корейской национальной литературы относится поэтическое "Сказание о Чхунхян". Интерес к сюжету о Чхун­хян [история любви дочери кисэн (певицы и танцовщицы) и юноши знатного рода], воплощавшемуся в легендах и песнях и бытовавшему в народе еще задолго до появления первого лите­ратурного варианта, был весьма велик.

Легенды, подобные этой, передавались из поколения в по­коление рассказчиками, которыми Корея славилась издревле. Долгими зимними вечерами люди собирались в доме чтеца и до глубокой ночи слушали предания о необычайных приключе­ниях, рассказы о добрых и мужественных, о злых и коварных людях. В далекие времена, когда население было сплошь не­грамотным, это было единственной формой приобщения простых людей к достижениям национальной культуры и литературы. Традиция "сбора" у очага рассказчика существовала и в XXв. Автор этих строк в раннем возрасте сам был среди слушате­лей сказителя, в роли которого выступал его родственник Ни-Шан-дюн (1893—1961), обладавший незаурядной памятью и знавший многие предания и сюжеты из корейских классических повестей, когда-то услышанных им от других рассказчиков. В его репертуаре повествования на первом месте стояло "Ска­зание о Чхунхян", и нередко по просьбе слушателей он в один вечер (в одну ночь) пересказывал его.

Существует мнение, что вначале сюжет "Сказания" имел по крайней мере два заметно отличающихся друг от друга ва рианта. В первом варианте героиня — красавица кисэн, которая стремилась сохранить верность своей любви, за что и была уби­та; во втором — некрасивая девушка, вечно страдавшая и на­конец покончившая жизнь самоубийством [14, с. 91]. В даль­нейшем в основу "Сказания" был положен первый вариант (из указанных двух), но с благополучным финалом.

Есть различные версии о времени появления первых письмен­ных литературных вариантов "Сказания о Чхунхян": одни на­зывают середину XVIIIв. (см., например, (23, с. 441]), другие — XVIII— начало XIXв. [24, с. 282].

Вероятно, и после появления письменного варианта "Сказа­ния о Чхунхян", завоевавшего всеобщее признание, песни о Чхунхян продолжали бытовать в народе. Вспомним по этому случаю стихотворение "Башня простора и прохлады", создан­ное поэтом Чон Чживон в начале XIXв.:

Через десять лет очнулся я

От несбыточного сна,

И песни о Чхунхян

Наполнили слезами мой платок. [14, с. 93]

Вне зависимости от гипотез исследователей достоверно од­но: уже к началу XXв. на сюжет о Чхунхян было создано более двух десятков прозаических произведений под различны­ми названиями. Все они являются анонимными, за исключени­ем изложения в 1827 г. истории Чхунхян в 12 четверостишиях поэтом Син Ви [14, с. 91] и повести известного корейского пи­сателя Ли Гвансу (1892—195?) "Еще раз о Чхунхян", опубли­кованной в 1921 г. [15, с. 15].

Затем уже в наши дни различные варианты повести неодно­кратно издавались в переложениях на современный корейский язык, а также 'переиздавались факсимиле старых текстов. Краткое изложение "Сказания о Чхунхян" (или отрывки из него) можно найти во всех учебных пособиях и хрестоматиях по литературе Кореи, сведения о нем содержатся в справоч­ных изданиях, выпущенных в последние годы в Корее, Совет­ском Союзе, Китае, Японии и США.

Первоначально письменный вариант повести появился в сти­хотворной форме под названием "История о верности Чхунхян", потом в прозаическом изложении — "Сказание о Чхунхян". Позже стихотворный вариант лег в основу народных музыкаль­ных представлений — пхансори и чхангык (об этом 'будет ска­зано ниже), ныне создан и спектакль в жанре, известном под названием кагык (опера).

Большинство рукописных и ксилографических изводов пове­сти находится в книгохранилищах разных стран и в частных коллекциях. Например, '"Краткая повесть о Чхунхян" хранится в Рукописном отделе ЛО ИВАН СССР. Этот вариант "Сказа­ния о Чхунхян" переведен на русский язык и издан в серии "Памятники письменности Востока" под заглавием "Чхунхян-чжои квонджиптан" ("Краткая повесть о Чхунхян", 1968).

Впервые текст "Сказания" издан в Советском Союзе на русском языке в 1954 г. в сборнике "Корейские повести", за­тем в книгах "История о верности Чхунхян" (1960), "Роза и Алый Лотос" (1974) и в томе "Классическая проза Дальнего Востока" (Серия: Библиотека всемирной литературы, 1975). Все переводы выполнены специалистом по средневековой корей­ской литературе А. Ф. Троцевич (см. также [13; 14]).

Драматургические произведения и киносценарии на сюжет "Сказания" создаются и в наше время. В основе всех драма­тических и прозаических вариантов повести о Чхунхян (неза­висимо от жанра) лежит один и тот же сюжет.

В "Сказании о Чхунхян" — лучшем создании средневековой корейской литературы — повествуется о верной любви, не при­знающей сословных барьеров, о стремлении человека отстоять собственное достоинство, утвердить свое право на счастье.

Любовь и верность — лейтмотив произведения, главная его тема, что нашло отражение даже в имени главной героини по­вести: "Чхунхян" означает "Весенний аромат". Для сравнения отметим, что вьетнамская поэтесса XVIII— начала XIXв., жив­шая как раз в то время, когда создавалось "Сказание о Чхун­хян", ратовавшая за свободу чувств и высмеивавшая в своих поэтических творениях лицемерных блюстителей феодальной морали, избрала себе псевдоним Хо Суан Хыонг, где "Хо" также означает "Весенний аромат" [9].

Весна — время обновления и любви. Именно в эту пору встречаются герои повести.

Повесть рассказывает о любви молодых людей, стоящих на разных ступенях общественной иерархии,— сына знатного чело­века и дочери кисэн — певицы и танцовщицы. Действие проис­ходит в городе Намвоне, одном из живописных уголков юга Кореи. Юная Чхунхян славится в округе не только необыкно­венной красотой, но и острым умом, незаурядной поэтической одаренностью. Она получила хорошее воспитание и достаточное для девушек ее круга образование. Возлюбленный Чхунхян — Моннён — ^представитель привилегированного класса янбанов (дворян), принадлежащий к числу оппозиционно настроенной части молодых людей эпохи просветительских идей сирхак (реальные науки), имевших широкое распространение в Корее XVII—XVIIIвв. (Сирхакисты выдвигали лозунги политическо­го, экономического и культурного преобразования страны.)

Путь к взаимному счастью любящих нелегок, их союз про­тиворечит традиционным феодальным' нормам поведения юно­ши и девушки — выходцев из разных слоев общества. Моннён, защищая право любить избранницу, рискует навлечь на себя презрение семьи, всего аристократического клана. Драматизм событий достигает накала, когда новый наместник уезда Пен Хакто, человек жестокий, развратный, хочет сделать Чхунхян своей наложницей. Он уверен, что девушка "низкого" проис­хождения не посмеет воспротивиться воле дворянина. Но Чхунхян сохраняет преданность Моннёну и за это жестоко наказа­на — ее бросают в темницу, надев на шею деревянные колодки, подвергают пыткам. Образ Чхунхян, готовой во имя счастья, любви перенести любые испытания, один из самых ярких жен­ских образов корейской средневековой литературы, стал симво­лом высоких моральных качеств, благородства и духовной кра­соты простого человека.

В конце концов любовь и верность помогают Чхунхян и Моннёну преодолеть все препятствия. Юноша успешно сдает государственный экзамен в столице, становится тайным коро­левским ревизором и ведет борьбу с бесчинством алчных янба-нов. Переодевшись нищим, он путешествует по стране. Он ви­дит произвол и паразитизм феодальной верхушки, бесправие и нищету простых людей — картины социальных контрастов фео­дального корейского общества.

В Намвоне Моннён посещает тюрьму, где находится его лю­бимая. Сначала он предстает перед Чхунхян в облике нищего, затем в одеждах королевского ревизора. Но девушка не узна­ет Моннёна ни в том, ни в другом виде. И тогда, чтобы еще раз испытать силу любви Чхунхян, Моннён предлагает ей стать его наложницей, но Чхунхян предпочитает смерть измене свое­му избраннику.

Верность и любовь Чхунхян были вознаграждены. Государь пожаловал Моннёну "должность тэсасона" * при палате чи­нов, а Чхунхян присвоил звание „Целомудренной жены"... Ли Моннён прошел все должности правых и левых помощников министров при палатах чинов и казне, а после отставки сто лет прожил в счастье со своей верной целомудренной супругой. Су­пруга подарила ему трех сыновей и двух дочерей. Все они были мудры, преданны родителям, а потомки их из поколения в по­коление занимали чины первой степени" [3, с. 129—130].

Таким образом, апофеоз повести традиционен, что свойст­венно большинству произведений, созданных на фольклорной основе; зло наказывается, а добродетель вознаграждается. Ины­ми словами, в образе Моннёна нашла отражение утопическая мечта народа, желавшего видеть в лице доброго и справедли­вого чиновника избавителя от бед и несчастий. Вместе с тем, по наблюдению Л. Еременко, конфликты "Сказания о Чхун­хян" "разрешаются не вмешательством чудесных сил, как в других повестях, а естественно, как в жизни" [1, с. 56].

Можно предположить, что сюжет "Сказания о Чхунхян" и тогда, когда имел устное хождение, и тогда, когда он обрел литературную форму, воспринимался и слушателями, и читате­лями прежде всего как легенда о любви. Чхунхян — идеальная героиня, олицетворявшая верность в любви, преданность мужу, т. е. ее поведение отвечало конфуцианским нормам морали. Именно это обстоятельство, думается, сыграло в прошлом решающую роль в широком распространении и популярности по­вести среди корейцев, независимо от того, где они проживали. Социальное же содержание памятника явилось "открытием" более позднего времени и носит неоднозначный характер.

Известно, что любое художественное произведение, автор­ское оно или анонимное, многозначно и содержание, глубина его в разные эпохи интерпретируются по-разному. "Следует прежде всего подчеркнуть,— пишет М. Б. Храпченко в работе „Внутренние свойства и функции литературных произведе­ний",— что разность толкований художественных произведений часто вовсе не означает, что верным из них может быть при­знано лишь одно. Относительно верным нередко оказывается, хотя это на первый взгляд и представляется парадоксальным, несколько, а если рассматривать данную тему в широком исто­рическом плане, то и довольно значительное число несходных его интерпретаций" [6, с. 22].

Академик М. Б. Храпченко в приведенной выше цитате име­ет в виду авторское художественное произведение. В данной же статье речь идет об анонимном средневековом памятнике, при том имеющем множество вариантов, и, естественно, что он ин­терпретируется исследователями неодинаково. В частности, это касается определения его жанровой принадлежности. Одни ис­следователи говорят о "Сказании о Чхунхян" как о социально-бытовом произведении [4, с. 64; 18], другие, например Ричард Руфт, относят его к "типу социального романа" [35, с. 44].

В восприятии корейского читателя наших дней "Сказание о Чхунхян" — прежде всего повествование о любви, исполненное романтики, о любви нежной -и смелой, которая оказывается сильнее самых жестоких социальных обстоятельств. Его боль­ше волнует тема "запретной любви", нежели этнографические подробности и атрибуты, характеризующие социальную жизнь той далекой эпохи, хотя они имеют немаловажное познаватель­ное значение. Поэтому, очевидно, американский исследователь А. Хейман говорит, что "Сказание о Чхунхян" в Корее имеет не меньшую популярность, чем бессмертное творение В. Шекспира "Ромео и Джульетта" на Западе, а героиня Чхунхян, по его словам, "превратилась в символ высочайшей женской добропо­рядочности и верности и является примером подражания для корейских женщин" [34, с. 30].

На юге Кореи, в г. Намвоне провинции Северный Чолла, где, по преданию, происходили описываемые в "Сказании о Чхунхян" события, есть усыпальница Чхунхян, и туда каждый год приходят корейские женщины со всей округи, чтобы "отдать дань уважения и поклониться ее праху" [34, с. 31]. Создание такого памятника литературной героине, воспринимаемой в ка­честве живого, реального исторического лица, закономерно. Здесь нашли отражение национальные традиции корейцев с их почитанием культа предков. Вспомним, что в Западной Евро­пе нам не смогут сказать, где могилы барона Мюнхаузена или же Шерлока Холмса, не говоря уже о комиссаре Мегрэ, но зато покажут воздвигнутые в их честь памятники и музеи. В Корее же было принято в честь добродетельных женщин ставить ка­менные стелы.

В Намвоне в мае периодически проводится "фестиваль Чхун-хян", который превращается в настоящий праздник песни и танца, исполняемых девушками в лучших традициях корейского классического искусства. Во время празднества устраиваются шествия и представления, что, кстати, характерно и для храмо­вых праздников, которые нередко становятся большими народ­ными зрелищами. В дни фестиваля Намвон напомнил А. Хей-ману западногерманский город Байрёйт, где традиционно про­водятся вагнеровские фестивали, итальянский Сполето или шотландский Эдинбург во время музыкальных праздников [34, с. 32]. В "Корейском журнале", где напечатана статья А. Хей-мана о "фестивале Чхунхян", помещены фотографии красочных шествий его участниц, Чхунхян, сидящей в паланкине, а также ее символический портрет с надписью: "Портрет Чхунхян, ко­торый хранится в усыпальнице". Тот факт, что "Чхунхян" на празднике с почтением носят в паланкине, тоже является тра­диционным выражением самого высокого уважения к героине сказания.

Традиционное музыкальное исполнительское мастерство участниц фестиваля и артистов спектакля по "Сказанию о Чхун­хян" в жанре пхансори, поставленного в сеульском Гранд опе­ра, названного А. Хейманом образцом классической корейской оперы и с таким восторгом им описанного, бытует в Корее из­давна. Это театральное действо возникло в XVII—XVIIIвв., его традиции заложены актерами квандэ — родоначальниками ко­рейского народного театра, которые были артистами универса­лами — они выступали в качестве и драматургов, и рассказчи­ков, и танцоров, и певцов, владели элементами циркового искусства, славились как жонглеры и акробаты. Им принадле­жит большая заслуга в создании и распространении народной литературы, в том числе и "Сказания о Чхунхян", сказок и ле­генд.

Именно с творчеством квандэ связан расцвет во второй по­ловине XIXв. жанра пхансори — лирико-эпического жанра пе­сенного сказа. Сложившееся ранее исполнительское мастерство было продолжено плеядой замечательных актеров: Сон Хоннок, Мо Хонгап, Ем Гедал, Го Сугван, Чу Докки, Ким Джечхол и др. "Это был период восьми выдающихся певцов" [25, с. 306].

К этому времени относится проникновение пхансори на теат­ральную сцену. Важное историческое значение для дальнейше­го развития и превращения его в подлинное сценическое искус­ство имела реформаторская деятельность теоретика и практика пхансори Син Джэхё (1812—1884). Он первым разработал сце­нарии исполнения пхансори, записал наиболее популярные либ­ретто пхансори "Песнь о Чхунхян", "Песнь о Симчхон", "Песнь

176

о Хынбу" и др. [25, с. 364]. Ему принадлежит, вероятно, первая попытка инсценировки произведений народной литературы, со­зданных по фольклорным мотивам. При этом Син Джэхё впер­вые в практике исполнения пхансори ввел разделение ролей между несколькими артистами — квандэ, а также исполнитель­ниц женских ролей, воспитав ряд талантливых артисток. Дея­тельность Син Джэхё подготовила предпосылки для возникно­вения корейской национальной музыкальной драмы — чхангык.

В начале XXв. в Сеуле создается первый стационарный те­атр "Вангакса", поставивший в жанре чхангык "Сказание о Чхунхян" и другие пьесы по мотивам корейских средневековых повестей. По существу, это была первая постановка "Сказания о Чхунхян", получившая сценическое воплощение на профессио­нальном уровне. Однако с тех пор прошел не один десяток лет, прежде чем великолепное творение корейского народа в испол­нении талантливых актеров снова увидело свет рампы. Отсутст­вие в репертуарах корейских театров, которых к этому времени появилось, достаточно много, пьес по мотивам произведений классической средневековой литературы объясняется отнюдь не нигилистическим отношением к национальному культурному на­следию или же новыми веяниями в развитии литературы и ис­кусства в целом, а главным образом колониальной политикой Японии, насильственно захватившей Корею (1910) и запрещав­шей любую пропаганду достижений национальной культуры и литературы.

Лишь после освобождения страны Советской армией в авгу­сте 1945 г. произведения корейской литературы, связанные с на­родной традицией, обретают новую жизнь. Уже в 1948 г. драма­тург Ким Сынгу создает пьесу под названием "Чхунхян" в пя­ти действиях и девяти картинах. По поводу этой пьесы, ее до­стоинств и значения для развития отечественной литературы и искусства писатель и критик Хан Хё в статье "Корейская ли­тература периода демократического строительства" писал в 1955 г., что Ким Сынгу "при инсценировке этого широко из­вестного за пределами Кореи произведения, являющегося гор­достью нашей национальной литературы, отнесся к нему иначе, нежели буржуазные писатели, которые раньше (до освобожде­ния Кореи.— В. Л.) все исторические события, содержащиеся в „Сказании о Чхунхян", сводили к любовному конфликту, ис­кажали идею произведения и стремились свести на нет его зна­чение. В отличие от них Ким Сынгу, строго следуя замыслу оригинала, все события повествования увязывает с жизнью на­рода... особо подчеркивает социальные противоречия, отобра­женные в повести... Поэтому образы Чхунхян и других персо­нажей, идея произведения стали более четкими и богатыми. Ким Сынгу правдиво передал сущность исторической эпохи, умело сочетал при инсценировке методы следования оригиналу и художественного вымысла. Инсценировка „Сказания о Чхун­хян"—значительный успех нашей драматургии" (22, с. 165].

Драма Ким Сынгу была переведена на русский язык. При­мечательно, что она вошла в сборник -"Современные корейские пьесы", выпущенный издательством "Искусство" в 1957 г. Со­ставители сборника, по всей вероятности, исходили из того фак­та, что эстетические и нравственные принципы, содержащиеся в произведении, имеют непреходящее значение и для современ­ной Кореи, тем самым подчеркивая социально-воспитательную функцию классических литературных 'памятников в современ­ную эпоху.

В 1948 г. Государственный художественный театр Пхенья­на — ведущий музыкально-драматический театр страны — впер­вые после обретения страной независимости осуществил поста­новку "Сказания о Чхунхян" в жанре чхангык с введением не­которых новшеств: увертюры, хореографического дивертисмен­та, хора.

Спустя четыре года, в 1952 г., тот же театр вынес на суд зрителей обновленную интерпретацию "Сказания о Чхунхян", которая несомненно явилась значительным шагом в развитии жанра чхангык. Создавая либретто, его авторы Чо Ун и Пак Тхэвон несколько видоизменили направленность сюжета. Они стремились к максимальному выражению народности, к усиле­нию демократического звучания спектакля, к углублению на­родных характеров персонажей, с одной стороны, к заострению социальных противоречий, свойственных феодальному общест­ву,— с другой.

Заметную роль в дальнейшей популяризации и в развитии корейского театрального искусства в целом сыграл Государст­венный театр национального искусства. В 1964 г. он показал свой вариант музыкальной драмы "Сказание о Чхунхян" по либретто, написанному Чо Ёнчхулём в музыкальной интерпрета­ции композиторов Ли Мёнсана и Син ЁНЧХОЛЯ. Бережно сохра­нив в спектакле традиционные формы, авторы использовали достижения и опыт современного, в основном советского, музы­кального театра. "Максимально используя выразительные воз­можности оркестра, сольного, ансамблевого и хорового пения, народных танцев, постановщики создали яркий и красочный спектакль" {12, с. 257].

Пьеса "Сказание о Чхунхян" наряду с другими спектакля­ми, созданными по мотивам средневековой корейской литера­туры, сыграла огромную роль в развитии самобытного жанра народного театрального искусства — классической корейской национальной оперы.

С конца 40-х годов "Сказание о Чхунхян" неоднократно варьировалось различными писателями не только в самой Ко­рее, но и в других странах, в частности в Китае. Пьесы на сю­жет "Чхунхян" неизменно присутствовали в репертуарах теат­ров Пхеньяна и Пекина. Известно также, что спектакль в по­становке корейских артистов увидели и вьетнамские зрители, когда пхеньянский Государственный театр национального искус-

178

ства приезжал на гастроли во Вьетнам. По свидетельству вьет­намских литературоведов, спектакль хорошо был принят зри­телями, а пресса дала высокую оценку работе корейских ар­тистов.

В 50-х годах "Сказание о Чхунхян" впервые становится объектом внимания корейских кинематографистов. В 1959 г. Корейская студия художественных фильмов осуществила пер­вую экранизацию этого произведения, что явилось значитель­ным событием в культурной жизни КНДР. И не случайно на Московский международный кинофестиваль (1959) кинемато­графисты Кореи привезли именно фильм "Сказание о Чхунхян", отснятый в цветном изображении. Работа молодых создателей фильма получила высокую оценку специалистов, особенно от­мечалось техническое мастерство съемок; оператор фильма О Унтхак был удостоен серебряной медали [12, с. 263].

Вскоре после успешного дебюта на таком авторитетном фо­руме деятелей киноискусства была создана инсценировка по фильму и выпущена в записи на грампластинках.

В 1980 г. корейские кинематографисты создали новый цвет­ной вариант фильма "Сказание о Чхунхян", теперь уже в двух сериях. Этот фильм демонстрировался в 1981 г. в Советском Союзе во время недели фильмов КНДР, приуроченных к 33-й годовщине образования Республики. Его видели жители Москвы и Ленинграда, Ташкента и Владивостока, Хабаровска и других городов нашей страны.

Основная сюжетная линия повести в новом фильме сохра­нена, но резко усилено социальное звучание произведения, а лейтмотив сказания — любовь Чхунхян и Моннёна — рассмат­ривается в основном так же, как в пьесе Ким Сынгу: сквозь призму социальной характеристики феодального общества. В фильме широко представлены натуральные съемки, запечат­левшие прекрасные уголки корейской природы; введены этно­графические подробности, бытовые сцены из жизни народа той эпохи. В одном эпизоде, например, мы видим героиню за при­митивным старинным станком — она ткет конопляный холст — сампе; в другом — выступление крестьян в знак протеста про­тив произвола наместника уездного города Пен Хакто, заточив­шего в темницу Чхунхян за непокорность его воле.

Некоторые бытовые эпизоды, отсутствующие в тексте пове­сти, по словам самих корейцев, включены с целью ознакомле­ния молодежи с традиционным жизненным укладом и с обы­чаями предков.

По сравнению с предыдущим в новом фильме заметно упро­щены диалоги между Чхунхян и Моннёном, их слугами Хяндан и Панчжа, которые ранее изобиловали идиомами, намеками, сравнениями и народными речениями,— теперь речь персонажей оказалась максимально приближенной к современному языку. Опущены в фильме эпизоды красочного массового гулянья о виртуозно исполняемыми танцами во время праздника тано, проводимого пятого числа пятого лунного месяца, т. е. предель­но облегчена форма передачи содержания, чтобы сделать фильм более доходчивым и вместе с тем усилить его познавательную и воспитательную функцию. Последнее является, видимо, отве­том на те требования, которые предъявляются сегодня в КНДР к произведениям литературы и искусства.

Цель, которую преследовали создатели этого фильма, фор­мулируется в рецензии на него, опубликованной 2 мая 1980 г. в газете "Нодон синмун" ("Трудовая газета"), органе Трудовой партии Кореи. Она озаглавлена: "Замечательный образец во­площения произведения национальной классики. О художест­венном фильме „Сказание о Чхунхян" в 2-х сериях". Уже из этого названия видно, что новый вариант фильма получил одобрение общественности. Автор статьи-рецензии пишет: "Корейская студия художественных фильмов недавно заверши­ла экранизацию одного из лучших произведений нашей клас­сической прозы — „Сказание о Чхунхян". Новая экранизация является большой удачей, достигнутой в результате умелого со­четания исторического принципа с требованиями современности, принципов партийности и классовости в создании художествен­ных фильмов по произведениям национальной классической ли­тературы... Вопрос о плодотворном развитии национального культурного наследия прошлой эпохи теснейшим образом свя­зан с его правильной оценкой и с соблюдением этих принци­пов". В конце статьи дается рекомендация работникам литера­туры и искусства постоянно развивать национальное культурное наследие. Призывая развивать традиции прошлого, статья ори­ентирует на критическое отношение к классическим памятни­кам: из искусства прошлого надо брать прогрессивные его чер­ты в соответствии с требованиями строительства социалисти­ческой культуры. А далее говорится, что новая экранизация "Сказания о Чхунхян" является образцом 'переосмысления про­изведения средневековой литературы, что она открывает новый этап в изучении и развитии национального культурного насле­дия нашей страны [18].

Повесть "Сказание о Чхунхян" широко известна в Совет­ском Союзе. Она приобрела популярность благодаря не только изданию переводов произведений средневековой корейской ли­тературы, демонстрации кинофильмов КНДР в нашей стране, но и постановке национальных пьес Республиканским корей­ским театром г. Алма-Ата, созданным во Владивостоке по ре­шению Советского правительства еще в 1932 г. (подробно об истории театра см. [4]). В первый период он назывался Дальне­восточным краевым корейским театром. С его деятельностью связано зарождение и развитие корейской национальной дра­матургии в СССР.

С первых дней возникновения театра в его репертуаре од­но из центральных мест занимали пьесы, созданные по мотивам средневековых корейских произведений, ибо одним из непре-

180

менных условий развития национального сценического искусст­ва является освоение наследия классической литературы.

В творческой биографии корейского театра важную, может быть, даже решающую роль сыграла пьеса "Сказание о Чхун­хян", написанная Ли Деннимом и поставленная талантливым режиссером ЁН Сенёном — драматургом, поэтом, композитором. Премьера спектакля состоялась 6 сентября 1935 г. во Владиво­стоке, в помещении клуба "Синханчон" — "Новая корейская слободка". Успех превзошел все ожидания. Спектакль выдер­жал сотни представлений. Корейцы, жившие на Дальнем Во­стоке, специально приезжали во Владивосток, чтобы посмотреть пьесу [4, с. 65]. И как справедливо отмечает И. Ким, автор книги "Советский корейский театр", постановка именно этого спектакля дала театру право называться профессиональным, хо­тя в его репертуаре уже было несколько национальных поста­новок.

Первыми исполнителями роли Чхунхян были Ли Хамдек и Ли Гёнхи, которые и по сей день продолжают работать в теат­ре. Неизменный успех "Сказания о Чхунхян" был также обу­словлен незаурядным исполнительским мастерством Чхве Бон-до и Ким Дина. О Ли Хамдек и о Ким Дине слагали настоя­щие легенды, люди зачастую называли их именами персона­жей пьесы. В сознании зрителей слились образы героев пьесы и их замечательных исполнителей. Ли Хамдек и ныне покойный Ким Дин — народные артисты Казахской ССР, Чхве Бондо — заслуженная артистка Казахской ССР, а Ли Гёнхи — заслу­женная артистка Узбекской ССР.

С тех пор вот уже более сорока лет "Сказание о Чхунхян" неизменно входит в репертуар театра. Правда, за это время его сценическое воплощение ноднократно подвергалось изменению, создавались новые варианты пьесы,была даже осуществлена постановка спектакля, который шел на протяжении двух вече­ров, но смотрелся он с большим интересом и не утомлял зрите­ля, ибо тематоржествующейлюбви,побеждающейсоциаль­ныепредрассудки,оставаласьемублизкойипонятной[4, !\ -с. 69—70].

Предпринималась также попытка перевести содержание по­вести на язык современной европейской оперы, но успеха она ^ Не имела, зрители не приняли непривычную для них форму во-" ^лощения хорошо им известного произведения. Для понимания Этого явления следует вспомнить словакрупнейшего знатока Искусства С. Герасимова: "Когда у чел'овека выработался опре­деленный взгляд на героев известного произведения, малейшее .Отклонение от этого стереотипа вызывает протест у зрителей... Г Припереводепоэтическогопроизведениясодногоязыкана .Другой неизбежны потери. Кроме того, нужен большой талант, ,< чтобы, сохраняяверностьавтору, одновременно заставить со­бытия прошлых лет зазвучать современно.Вместе с тем мне -Непонятно стремление некоторых режиссеров безжалостно пере-

181

1

иначиватьклассическиепроизведения.Нухорошо,изобретай, но не впутывай в это дело классика..." [32]."•

В настоящее время корейский театр осуществил постановку еще одного варианта "Сказания о Чхунхян". Она решена в жанре традиционной музыкальной драмы. Интересно, что на этот раз автором новой редакции текста выступил Нн Сенён — первый режиссер-постановщик пьесы. В спектакле заняты ак­теры молодого поколения. Они продолжили традицию театра. Красива и обаятельна, как и в прежних постановках, героиня пьесы Чхунхян, живая и остроумная Хяндан — ее служанка, весел и находчив слуга Моннёна — Панчжа. Не претерпел изме­нений и образ Пен Хакто. 'Вместе с тем молодежь внесла в пьесу и свой акцент, иную трактовку образа Моннёна. В испол­нении артистов старшего поколения это был мягкий, добрый, утонченно аристократичный, вальяжный молодой человек. Те­перь в характере этого героя появилась чопорность и сухость.

Данная интерпретация повести, на мой взгляд, является са­мой лаконичной из всех существующих вариантов пьес на тему о "Чхунхян". Этот вариант пьесы видели московские зрители, в сентябре 1982 г. во время гастролей артистов алма-атинского' Республиканского корейского театра, посвященных 50-летию его создания. Спектакль, на котором воспитывалось не одно по­коление артистов и зрителей, прошел успешно, он был тепло принят зрителем. Это был первый театральный спектакль по мотивам "Сказания о Чхунхян", который увидели москвичи.

На протяжении почти "двухсот лет бытует легенда о любви Чхунхян и Моннёна, она легла в основу произведений разных жанров, чзбрела известность во многих странах. И хотя сред­невековая корейская повесть отражает события далекого про­шлого, затронутые в ней нравственные, этические и эстетиче­ские проблемы сохраняют актуальное значение и в наши дни. Во все века люди любили, мечтали о верности, и образ героини "Сказания о Чхунхян" в Корее считали идеалом, на нем учи­лись, воспитывали молодое поколение, нередко дочерей наре­кали именем Чхунхян.

ЛИТЕРАТУРА

1.Еременко Л., Иванова И. Корейская литература. М., 1964.

2.История Кореи. Т. 1, 2. М., 1974.

3.История о верности Чхунхян. М., 1960.

4.Ким И. Советский корейский театр. Алма-Ата, 1982.

5.Классическая проза Дальнего Востока. М., 1975.

6.Контекст-1974. М., 1975.

7.Корейская литература. М., 1959.

8.Корейские повести. М., 1954; 1959; 1964.

9.Никулин Н. И. Хо-Суан-Хонг.— Хо-Суан-Хонг. Стихи. М.,1968.

10.Роза и Алый Лотос. М., 1974.

11.Современные корейские пьесы. М., 1957.

12.Современная Корея. М., 1971.

13.Троцевич А. Ф. Корейская средневековая повесть. М., 1975.

132

14.Троцевич, А. Ф. О создании повести о верности Чхунхян.— Дальний Во­сток. М., 1961.

15.Чхунхянчжон квонджиптан (Краткая повесть о Чхунхян). М., 1968.

16.Ким Джэчхоль. Чосон енгыкса(История корейского театра). Сеул, 1933.

17.Ким Внхван, ЕмЧжонрюл, Чосон омунхак гандок(Изучение древнего языка и литературы). Пхеньян, 1964.

18.Ким Тхэчжун. Чосон сосольса(История корейской прозы). Сеул,1939.

19.Мунхак ёсульсачжон(Словарь по литературе и искусству). Пхеньян,

20.Хан Хё. Чосон енгыкса кэё (Очерки истории корейского театра). Пхеньян, 1956.

21.Хангук мунхак тэсачжон(Корейская литературная энциклопедия). Сеул, 197о.

22.Хэпанху сипнёнганыи чосон мунхак (Корейская литература за десять лет после освобождения). Пхеньян, 1955.

23.Хэпанху ури мунхак(Наша литература после освобождения). Пхеньян, 1958.

24.Чосон мунхак гандок(Изучение корейской литературы). Пхеньян,1971.

25.Чосон мунхак тхонса (Общая история корейской литературы). Т. I. Пхень­ян, 19о9.

:26. Чосон мунхакса (История корейской литературы). Т. 1—3. Пхеньян, 1971—

27. Чосон мунхвао сачжои(Словарь по культуре Кореи). Пхеньян,1973.

58. Чосон тхонса (История Кореи). Пхеньян, 1977.

29. Ч о Юнчже. Гук мунхак гэсоль (Очерки национальной литературы). Сеул,

-30. Чхунхянчжон (Сказание о Чхунхян). Пхеньян, 1954; 1957. .31. Юн Сепхён. Хэпанчжон чосон мунхак (Корейская литература до освобож­дения). Пхеньян, 1958.

,32. Вечерняя Москва. 14.01.1971. -33. Народы Азии и Африки. М„ 1963, № 3. -.34. Когеа ригпа!. Зеои1, 1964, № 6, уо1. 3. •35. Когеа ]оигпа1. 5еои1, 1974, № 1, уо1. 14. 36. Когеап Керой. 5еои1, 1963, № 8, уо1. 11.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]