Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
05-03-2003 19:51
 
Государственные святцы

По инициативе православных нижегородцев скоро государственно-церковные святцы станут длиннее на одно имя. Погибший в Чечне девятнадцатилетний житель поселка Вача Нижегородской области будет причислен к лику святых. Александр Железнов станет вторым после Евгения Родионова "солдатским святым" (так называют воинов-святых специалисты-агиологи), или, по-византийски, "стратилатом", кончина которого будет связана с военными действиями в Чечне.

Составители жизнеописания будущего святого рассказывают, что Александр Железнов попал в плен, где от него под страхом смерти потребовали "отказаться от православия и принять ислам", а за отказ сделать это Александр и его товарищи были убиты.

Можно заметить, что в общественном мнении война в Чечне (вопреки "объективной истории") давно перестала быть войной за восстановление конституционного строя на Северном Кавказе и ликвидацию последствий дудаевско-масхадовского эксперимента. Эта война (которую все реже именуют войной, а все чаще – "ситуацией" или "обстановкой" в Чечне) постепенно обретает религиозные черты. Только на фронтах этой войны-"обстановки" борются не христианство с исламом, а "социальная религия", на которой основывается современное постсоветское (или "ново-российское") общество, и та "социальная религия", которую в отличие от исторического ислама принято именовать "исламизмом". Как известно, традиционные ценности (как православные, так и исламские) входят в состав каждой из этих религий. О компоненте исламском в составе "исламизма" написано много и хорошо: и о том, что на Кавказе "чистый ислам" – только недавно попавший из арабского мира, а "местный" содержит много народно-языческих элементов, и о том, что агрессивность ваххабизма находится в противоречии с самой духовностью средневекового ислама, которую часто называют "суфийской", и о том, что финансовые и социальные источники этого "исламизма" частенько находятся далеко за пределами "исламского мира"… Православные компоненты социальной религии "пост-православия" видны также ясно: все меньше святых подвижников, миссионеров, старцев-молитвенников попадает в святцы, и все более попадает туда "мужей государственных", строителей великой российской державы.

При этом надо честно сказать, что образ святого стратилата-исповедника достаточно характерен для православной духовности. Тут можно вспомнить и Феодора-стратилата, и стратилатов Иувентина с Максимином, Иоанна Воинственного, св. Дмитрия Солунского, наконец покровителя Москвы св. Георгия Победоносца… Однако, мученический подвиг солдат, не принявших ислам, скорее напоминает подвиг очень почитаемого и греками, и сербами, и русскими св. Иоанна Русского. Так что сам подвиг – похвален и достоен христианского почитания.

Однако в "пост-православии" важен не только текст, но и контекст. А контекст таков, что допреж всего важно не то, был ли тот или иной кандидат во святые церковным человеком, молился ли, постился ли, каялся ли, но важно, в каком он был отношении к власти. Вот, к примеру, святой адмирал Ушаков, канонизация которого прошла недавно: странное дело, но с 1817 г., когда скончался прославленный русский флотоводец, Российская Церковь не предпринимала попыток причислить его к лику святых. Это было сделано лишь недавно, когда остро встал вопрос о "подлинном небесном покровителе российского возрождающегося флота", которому стукнуло 300 лет. При этом возникает естественный вопрос, смешанный с благочестивым недоумением: почему не канонизировать, например, генералиссимусов Суворова с Кутузовым, адмирала Макарова, Александра Матросова, Николая Гастелло, Степана Супруна, Виктора Талалихина, генерала Жукова или, наконец "Зою и Шуру" (Космодемьянских)? Ведь при желании у каждого (или почти у каждого из них) сыщется что-нибудь православное -- вроде "крестик носили", "в храм иногда заходили", "Христа не хулили", "Россию – святое отечество наше – любили". В порядке построения единой державно-православной идеологии так можно составить целый "Державно-патриотический синодик".

Дело, собственно, в том, что символизирует собой святой. Православные почитают, например, преподобного Сергия Радонежского, игумена Троицкой лавры, а не Пересвета и Ослябю, монахов, которых он благословил на брань "с неверными". Против чего воинствовали нынешние российские солдаты в 1996-м посреди чеченской грязи и циничной продажности московских политиков всех уровней? Многое ли изменилось на фронтах "обстановки в Чечне" с тех пор? Страх и потерянность владеют современным человеком, попавшим в жерло войны, но именно там, где человеческое естество подвергается наибольшему уничижению, может открыться путь для нравственного деяния, для подвига честности, верности долгу - государственному, военному и человеческому. Вот ключевые слова: верность долгу и нравственный поступок. Именно о них и надо говорить современному человеку. Язык "церковной традиции" здесь оказывается малорелевантным, ибо общество по-прежнему мыслит не в категориях "войны с неверными", а примерно так: "Послали нашего Федюшку на фронт с басурманами воевать, ну басурманы – с них толк невелик, пули свистять, командир поруговат, да пошли они на базар работы искать – голодно им стало, на дороге и схватили их басурманы, увидели, по крестику, что те русские, да и убили ни зачто-ни прочто, а командир-тот и не пособил"… Русский человек все хочет спросить "главного", "правителя" - как же так, что и командир не спас, и "Бог русский" не уберег? Хочет, да стесняется – неудобно как-то.

Нравственный императив, на котором строятся и политика, и риторика современной российской власти, как правило, внерелигиознен. Нравственность есть и в Африке, и в Чечне, а предательство – предательство и в Афганистане, и в Урюпинске. По-прежнему нет согласования между этим требованием нравственности и церковным языком, на котором пытается говорить с народом начальственное сословие, попадая в резонанс со священноначальствующими.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]