Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
17-04-2008 19:23
 
Рейдерство как принцип жизни. Церковно-государственный аппарат захватывает умы и собственность граждан

Давно пора признать, что захваты собственности со стороны отдельных монастырей, приходов и епархий РПЦ МП стали самым обычным делом в современной России. Никто даже не задумывается о том, почему надо именно отнимать, а не действовать каким-либо другим более мирным образом. Захватывать земли и объявлять их своими на диком Западе можно было только с помощью пистолетов и ружей. Для наших церковных рейдеров таким оружием является сама государственная власть, которая в каком-то смысле держит под прицелом и сами церковные структуры. В этом отношении положение патриархии как корпорации ничем не отличается от положения других монопольных корпораций, действующих от имени государства, – правоохранительных органов, "Газпрома" и других госкомпаний, "басманных" судов. Ведь мало кто уже удивляется тому, что они могут врываться в частные фирмы, разрушать чужие дома "для муниципальной застройки", лишать честных граждан имущества и обвинять их в "жлобстве".

Идеологическая и материальная взаимозависимость государства и Церкви диктует свои жесткие правила игры, которые во многом похожи на феодальные – в кормление иерархам или институтам РПЦ МП отдаются какие-либо области общественной жизни, например – духовное образование, окормление армии, поддержка патриотической идеологии, а для обеспечения деятельности в этих областях предоставляются материальные ценности – возможность взять столько церковной собственности, сколько РПЦ МП сможет забрать. В этой связи теряют всякий смысл фразы о том, что патриархия показывает "плохой пример" гражданам России. К примеру, в комментарии Михаила Ситникова "Рейдерское самоубийство" говорится: "Особая роль РПЦ МП в формировании российской государственности, оговоренная аж в Преамбуле Федерального закона, отзывается в реальной действительности российской жизни как-то слишком странно". Вместе с тем, "странности" РПЦ МП – это "странности" всего российского государства.

Церковных предпринимателей "плохому научили" власть и общество в постсоветский период, когда формировалась новая система взаимоотношений между всеми институтами. У церковных иерархов не было опыта общения с гражданским обществом, диалога с интеллигенцией, с простыми верующими, не было опыта свободной приходской и общинной жизни, а любые инициативы мирян (не то что общественности в целом) скорее пугали, чем вдохновляли священноначалие. В этих условиях после распада СССР иерархия вполне готова была пойти на уступки обществу, навстречу народу, сначала, возможно, формально, а потом и фактически. Однако российское общество в хаосе постсоветского времени ничего не требовало от незнакомой ему Церкви. Требует ли оно что-нибудь сейчас от РПЦ МП как от гражданского института – тоже большой вопрос.

Государство, как известно, также не стремилось превратить привыкшую к околокремлевскому существованию патриархию в социально активную и сомостоятельную организацию, объединяющую инициативных граждан и общественность. Власть заботилась лишь о привлечении Церкви в качестве символа, освящающего новую российскую государственность, а поэтому декреты, касающиеся Московской патриархии, носили характер платы за служение РПЦ МП новой власти. Ярким примером является Указ президента Бориса Ельцина "О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества", вышедший в 1993 году. Этот указ окончательно узаконил реституцию церковной собственности, но не определил механизма этой реституции, сделав возврат церковных изданий бесконтрольным. Пока другие религиозные организации безуспешно добивались передачи своих домов молитвы, кирх, синагог и т.д., епархии РПЦ МП активно вступали в конфликты с музеями, библиотеками, Домами культуры и прочими общественными учреждениями.

Проблемы вокруг дореволюционного церковного имущества тянутся с момента распада Советского Союза, и в обществе ни разу не было широкой и честной дискуссии по поводу того, как, что и зачем возвращать Московской патриархии. В 1990-е годы передача бывших церквей была делом естественным и требовала доброй воли, а после 2000 года политическое значение православия сделало строительство новых соборов и передачу имущества элементом престижа для губернаторов и бизнесменов-"меценатов". Между тем, и эти обстоятельства совсем не извиняют почти абсолютного молчания наших сограждан, которые внутренне все же, хочется верить, задаются вопросами: почему нужно при помощи губернаторов довольно грубо, шантажом, вымогать деньги у местного бизнеса на строительство новых кафедральных соборов по всей стране? Зачем строить огромный храм из гранита и золота в пустой деревне, пусть даже на историческом месте? Зачем монастырям здания, земли и угодья, если духовная жизнь там еще не возрождена, желающих подлинного монашеского подвига единицы, а здания и земли были отняты после 1917 года в том числе и самими крестьянами? Для чего помещения РГГУ Заиконоспасскому монастырю, где нет монахов и который не прославился сколько-нибудь заметными и социально значимыми проектами?

Государственная идеология объясняет нам, что таким образом Россия и ее лучшие представители отдают свою дань Православной Церкви, что это особенности русской души, которую не понять рациональным западным умом, что иррационализм и соборность должны определять нашу жизнь, что во имя этих "ценностей" надо постоянно жертвовать интересами индивидума. В связи с этим хочется повторить слова президента РФ Владимира Путина, сказанные им на саммите НАТО в Будапеште (правда, по другому поводу): "Что за бред!"

Наконец, большая часть случаев имущественных конфликтов, в которых участвовала РПЦ МП, показывает, что к гражданскому обществу административно-хозяйственные сотрудники епархий относятся так же как и власть – с глубоким недоверием, как к источнику смуты. С таким обществом диалог невозможен – нужна грубая сила, страх, прикрываемый эвфемизмом "правила игры". Только при сильном давлении со стороны федеральных и местных властей Ипатьевский монастырь в Костроме и Рязанский Кремль были переданы в руки епархий, а Сретенский монастырь в центре Москвы займет здание музыкального общества и станет обладателем крупнейшего комплекса элитной собственности на Лубянке.

Решая свои материальные проблемы, представители патриархии как бы обороняются от нерадивого, строптивого и слабого общества. Поэтому характерно участие казаков, а иногда и ОМОНа в акциях "церковной реституции". Последний пример - 9 апреля судебные приставы-исполнители вместе с казаками предприняли попытку войти в здание Историко-архивного института (подразделение РГГУ) на Никольской, 9, и потребовать у руководства института передать две аудитории в ведение Заиконоспасского монастыря. Самый, пожалуй, яркий случай произошел в июле 2006 года в Ростовской области, когда казаками во главе с вице-губернатором области Виктором Водолацким был захвачен Войсковой Воскресенский собор. Вот как описывала это событие газета "КП - Ростов-на-Дону": "В Старочеркасском заповеднике с ужасом вспоминают субботнее утро 8 июля. Около ста казаков подъехали к Войсковому Воскресенскому собору и под крики "Ура!", "Любо!" объявили храм своей собственностью. Присутствовал и атаман Всевеликого Войска Донского Виктор Водолацкий. - Это было похоже на какой-то балаган: шум, крики, некоторые прилично навеселе, - рассказывает очевидец событий. - Говорят, даже в станицу людей не пускали. Все были в шоке… После всех этих событий музею ничего не оставалось, как подписать соглашение о совместном использовании храма".

Произошедшее в Москве, Костроме, Рязани или Старочеркасске – лишь слабая тень того, что еще будет происходить в будущем, когда наконец продавят закон о передаче имущества религиозного назначения религиозным организациям. Все, что фактически находится в руках РПЦ МП или будет захвачено, – станет церковной собственностью. А по уставам РПЦ МП, конечным субъектом права собственности в Церкви является Священный Синод, которому делегируют свои права более мелкие субъекты собственности, поставленные на места "ради кормления" себя и своего руководства. Стоит ли винить в этом Церковь, если граждане воспринимают богатых чиновников и иерархов как нечто естественное и "традиционное" для России, как ее "особенную стать"? Собственность и деньги одних развращают, другим приносят пользу, в руках третьих в конечном счете работают на все общество в целом. В патриархии есть и будут и первые, и вторые, и третьи.

Роман Лункин,
для "Портала-Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]